Это смертное тело - Джордж Элизабет - Страница 49

— Вы что, в банде? — спросила Хадия, когда Нката встал в полный рост.

Она смотрела на него в священном ужасе.

— Был, — сознался Нката. — Отсюда все и началось. Готова? — спросил он Барбару. — Может, подождать тебя в машине?

«Интересно, зачем он задал этот вопрос? — подумала Барбара. — Неужели вообразил, что мешает моему нежному прощанию с соседом? Что за нелепая идея!» Она подумала о причинах такого поведения и заметила, что Ажар чувствует себя неловко, чего она раньше в нем не примечала.

Барбара просеяла в уме разные возможности, имевшие отношение к трем пластиковым контейнерам с оставшимся ужином, к уроку урду, прогулке по каналу и появлению в ее доме Уинстона Нкаты, и получилось что-то совсем уж глупое, о чем с утра пораньше и думать не следовало. Она быстро отбросила от себя эту мысль, но потом вспомнила, что назвала Уинстона «своим кавалером». Все это в сочетании с дорожной сумкой, должно быть, заставило Ажара — джентльмена времен Регентства — подумать, что она отправляется на несколько дней за город с высоким, красивым, атлетически сложенным и восхитительным во всех отношениях любовником. Такая мысль едва не вызвала у Барбары приступ хохота. Она и Уинстон Нката за ужином с вином, при свечах, розы, романтические отношения и несколько ночей блаженства в отеле, стены которого обвиты глицинией… Барбара фыркнула и сделала вид, что закашлялась.

Она быстро представила мужчин друг другу:

— Детектив-сержант Нката. У нас в Хэмпшире разбирательство по делу, — пояснила она и повернулась к своей сумке.

Прежде чем Ажар успел ответить, раздался голосок Хадии:

— Вы тоже полицейский? Как Барбара?

— Да, как она, — ответил Нката.

Барбара вскинула сумку на плечо, а Хадия спросила у отца:

— Можно, он тоже прокатится с нами по каналу, папа?

— Барбара ведь сказала, что они едут в Хэмпшир, khushi.

Все вышли из домика. Барбара и Уинстон отстали, но Барбара все же услышала, как Хадия говорит:

— Я позабыла насчет Хэмпшира. Ну а если бы не поехали? Если бы они туда не поехали, папа? Мог бы он с нами прокатиться по каналу?

Ответа Ажара Барбара не расслышала.

Линли снова сел за руль машины Изабеллы. И его это снова устроило. На этот раз Линли не стал открывать перед ней дверь — он не повторял этой ошибки, после того как она сделала ему замечание, — и снова отдал все свое внимание процессу вождения. После Клеркенвелла[42] Изабелла перестала следить за дорогой, так что, когда зазвонил ее мобильник, она не имела понятия, мимо какого парка они в этот момент проезжают.

— Сандра спрашивает, хочешь ли ты приехать.

Это был Боб, и он, как всегда, сразу приступил к делу. Изабелла выругала себя за то, что не посмотрела прежде на номер, хотя Боб был в своем репертуаре: он вполне мог позвонить с телефона, который ей незнаком. Этот человек всегда действовал исподтишка.

Изабелла взглянула на Линли. Тот не обращал на нее внимания.

— Что ты имеешь в виду?

— Воскресный ланч. Ты могла бы приехать в Кент? Мальчики будут рады…

— Ты имеешь в виду, только с ними? Втроем? В ресторане отеля или где-то еще?

— Конечно нет. Я хотел сказать, что мальчики будут рады, если ты к нам приедешь. Сандра запечет говядину. Джинни и Кейт уйдут на день рождения, так что…

— Так что нас будет пятеро?

— Да. Я не смогу выманить Сандру из дома.

— В отеле было бы лучше. Или в ресторане. Или в пабе. Мальчики могли бы…

— Нет, этого не будет. Воскресный ланч — это лучшее, что я могу предложить.

Изабелла молчала. Она смотрела в окно на лондонские улицы: мусор на тротуарах; унылые витрины, мрачные пластиковые вывески с названиями заведений; женщины, одетые в черные паранджи со щелями для глаз; жалкие прилавки с фруктами и овощами; ателье проката, где можно взять на время видеофильмы; казино «Уильям Хилл». Да где они, черт возьми, находятся?

— Изабелла? Ты здесь? — спросил Боб. — Я тебя потерял. Может, связь…

Да, подумала она. Так и есть. Связь потеряна. Она закрыла телефон. Когда через секунду он снова зазвонил, Изабелла не взяла трубку, пока не заговорила голосовая почта. Воскресный ланч… Нетрудно его вообразить: Боб, склонившийся над телячьей ногой, Сандра, суетящаяся у стола (хотя, по правде сказать, Сандра не суетилась, она была достойной женщиной, и за это Изабелла была ей благодарна), близнецы, чистые и ухоженные, — их, наверное, озадачит современное понимание семьи, когда за обеденным столом собираются мама, папа и мачеха, словно в этом нет ничего особенного и это происходит каждый день. Ростбиф, йоркширский пудинг и брюссельская капуста — все это раскладывают по тарелкам, каждый ждет, когда ему что-то положат, и благодарит за услугу… Изабелла не знала, не хотела знать, но, черт возьми, все-таки знала, что ни за что на свете не пойдет на воскресный ланч в дом бывшего мужа, потому что вряд ли он пригласил ее с добрыми намерениями, он хочет наказать ее или шантажировать в дальнейшем, но она не позволит ему этого в присутствии мальчиков.

«Ты не станешь мне угрожать. Ты не станешь подавать в суд, Изабелла».

— Да где мы, в самом деле, Томас? — раздраженно спросила Изабелла. — Сколько времени вы будете добираться до этого чертова места?

Линли только взглянул. Он был слишком хорошо воспитан, чтобы упоминать о телефонном звонке.

— Вы разберетесь с этим быстрее, чем думаете. Просто забудьте о метро.

— Я ведь из простонародья, Томас.

— Я не это имел в виду, — сказал он непринужденно. — Я имел в виду, что метро — карта метро — не имеет отношения к плану города. Она напечатана так, чтобы быть понятной. На карте указаны север, юг, восток и запад, но это не всегда соответствует истине. Ходите пешком. Ездите на машине. Это не так невозможно, как кажется. Так вы быстрее разберетесь.

Изабелла в этом сомневалась. Дело не в том, что один район похож на другой. Наоборот, они очень отличались друг от друга. Трудно было разобраться, как они соотносятся друг с другом: почему солидные здания георгианской постройки неожиданно сменяются многоквартирными домами. Это просто не имело смысла.

Она и не заметила, как они подъехали к Стоук-Ньюингтону. Вот он перед ней, цветочный магазин, который она запомнила с прежней поездки. Магазин этот помещался в здании с надписью на кирпичах между вторым и третьим этажом: «Братья Уолкер. Специалисты по авторучкам». Это улица Стоук-Ньюингтон-Черч, значит, впереди кладбище. Изабелла поздравила себя с тем, что хоть это запомнила.

— Главный вход слева, с угла, — сказала она.

Там Линли и припарковался. Они вошли в справочное сразу за воротами, объяснили цель своего посещения сморщенной женщине-волонтеру.

Изабелла показала ей фоторобот, насчет которого им позвонили в Скотленд-Ярд. Женщина сказала, что звонила не она.

— Наверное, звонил мистер Флуенди, а я — миссис Литлджон.

Но именно она узнала человека по фотороботу.

— Этот парень здесь и безобразничает. Надеюсь, вы пришли его арестовать, потому что мы звоним местным копам с тех пор, как моя мама была девочкой. Сейчас покажу, о чем я толкую.

Она вывела их из помещения, повесила на дверь объявление для несуществующих толп посетителей о том, что скоро придет, и поковыляла на кладбище. Полицейские пошли следом за женщиной. Служительница привела их к одному из деревьев, замеченных Изабеллой еще при первом посещении кладбища. На стволе были вырезаны месяц, звезды и облака, наплывающие на ночные светила. Резьба шла по всему стволу, лишив дерево коры. Такие вещи человек не мог сделать быстро или легко. Дерево было изрезано по меньшей мере на четыре фута в высоту и на два фута в окружности. Если забыть о судьбе самого дерева, приходилось признать, что резьба выполнена весьма искусно.

— Он повсюду нахулиганил, — возмущалась женщина. — Мы пытались застать его за этим занятием, но он живет на Листриа-Парк, это с другой стороны кладбища. Должно быть, лазает через забор, вот мы и не знаем, что он здесь. Для молодого человека это раз плюнуть.