Любовь и предрассудки - Остен Эмилия - Страница 38

– Нет! – отрезала та. – Нет же! И он меня не любит, вся наша помолвка была делом рук его матери и моей тети Глэдстоун, помнишь ведь ее? Прекрати эти глупости, слышишь? – Она вскочила и в возмущении принялась мерить шагами комнату. – Прекрати это никому не нужное самопожертвование, ты что!

Бланш только безнадежно махнула рукой. Она хорошо знала подругу – та еще в детстве старалась при каждом удобном случае поделиться с ней шарфиком, гребнем, веером или хотя бы самым вкусным кусочком пирога… Бланш не понимала, просто совершенно не могла взять в толк, как же Луиза, собиравшаяся замуж за Арнольда, может не любить его. Нет, в это невозможно было поверить, как невозможно было поверить и в то, что нынешние слова и поведение подруги продиктованы ее искренними чувствами, а не привычкой жертвовать для Бланш всем самым лучшим.

Попытки убедить друг друга в том, что не она, а подруга должна стать леди Бернс, в коих ни одна не преуспела, были прерваны гонгом, приглашавшим всех на пятичасовой чай.

Семейство Вуд приняло Луизу восторженно и эмоционально.

Мистер Томас, знавший о ней немало со слов лорда Райта, поцеловал девушке руку и не удержался от комплимента:

– Само очарование. Дорогой мой друг, тебе, видно, приходится приложить немало усилий, чтобы уберечь это сокровище от всяких… – Он запнулся, подбирая подходящее слово, а лорд Райт, церемонно проводив свою крестницу к креслу, кивнул и поблагодарил сэра Томаса за понимание.

Лора Вуд была не столь сдержанна. Окинув девушку цепким взглядом и отметив про себя все детали, она, видимо, вынесла ей свой приговор: «Мила, обаятельна, но чертовски провинциальна», – и поэтому отнеслась к Луизе тепло, но несколько снисходительно.

– Присаживайтесь скорей, голубушка! Вот здесь, да. Ах, как хорошо, что вы не носите воланы, с ними так неудобно за столом. И ленты. Вы же привыкли к загородной жизни, понимаю, к чему вам лишние украшения, каждый бант стесняет движение. А вы столь порывисты. Конечно же, наряды стоит упрощать, это мы тут привыкли к излишествам…

Джордж наблюдал эту сцену со странным выражением лица. Бланш, которая невольно отмечала реакцию хозяев дома на появление подруги, поразилась его мрачному взгляду и крепко сжатым челюстям. Восхищение, читающееся во взгляде Джорджа, перевешивалось гневом и какой-то отчаянной решительностью. Похоже было, что он боролся с желанием подняться и вывести Луизу на улицу. Бланш попросила передать ей молочник, но Джордж даже не пошевелился. Он слышал ее голос, не мог не слышать, но предпочел не отзываться, а тратил все силы на какую-то внутреннюю борьбу.

– Но мы ведь пересекались с вами в магазинах? – нахмурилась Лора, намазывая тост джемом. – Я припоминаю, вы мерили зеленую шляпку в лавке мистера Тимкинса? И говорили, что она идет к вашим глазам, но шляпка была ужасная сама по себе, кроме того, устаревшая и с кривыми швами. Я тогда вмешалась и удержала вас от покупки.

Луиза кивнула, побоявшись разочаровать Лору. Ни шляпку, ни лавку она не помнила. Поездки в Лондон по магазинам были дороги возможностью вырваться из повседневной жизни и хорошенько погулять, а ворох новых нарядов сам по себе ничего не значил. Всего лишь приятное дополнение. На столичных жителей она обращала внимание, но в первую очередь это были молодые люди, а не добровольные советчицы из числа покупательниц.

Если воспоминания о Лоре Вуд и отложились, то не самые приятные. Высокомерие, которым иногда одаривали Луизу жительницы Лондона, ее несколько обижало. Как ни старалась она успевать за новинками, все равно какая-нибудь деталь туалета отставала на сезон, а то и на два. Особенно трудно было с прической: вроде и ничего, всего лишь пара прядей уложена не в ту сторону, а придиры уже поджали губы.

– А я узнала вас по портретам, что рисует мисс Бланш, – встряла Агата. – А живьем никогда не видела, обязательно бы запомнила. Вы такая красивая, я никогда таких красивых девушек не видела.

– Да-да, – брякнул Джордж, – именно.

– Простите, что вы сказали? – Луиза, не успевающая всем отвечать, повернулась к нему и улыбнулась.

– Ничего, – коротко ответил Джордж, утыкаясь в свою чашку.

Луиза вопросительно посмотрела на Бланш, но та ничем не могла ей помочь. Толстокожесть Джорджа и излишняя резвость Роберта не позволяли ей самой остановиться на какой-либо линии поведения, а уж дать совет подруге она не могла и подавно.

Луиза немного скривила губки и слегка округлила глаза. На давно уже не использовавшемся языке подружек это означало: «Что делать с этими кавалерами, мне непонятно, но я справлюсь».

Бланш не удержалась и слегка склонила голову вправо: «И как они тебе?»

Луиза посмотрела на тихого Роберта и опустила глаза: «Вот этот в самый раз. Очень мил и симпатичен».

Бланш резко поставила чашку на блюдце: «Поосторожней, дорогая, этот юноша опасен».

– Мистер Роберт, передайте мне, пожалуйста, печенье, – робко попросила Луиза, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за младшим сыном мистера Вуда.

Роберт вздрогнул и потянулся за блюдом.

«Возможно, когда-то и опасен, а сейчас посмотри, он похож на ручного льва».

Бланш сложила салфетку «домиком» и положила ее на край стола: «Этот лев остается диким зверем».

Лорд Райт наблюдал за гримасничаньем девушек с легкой усмешкой. В доме старого друга он чувствовал себя чуть ли не так же хорошо, как в Грэммхерст-холле. Прежде не очень удачные финансовые дела мистера Вуда вносили в их отношения некоторую неловкость, но теперь, как было известно лорду Райту, хозяина дома уже ничего не смущало. Казалось, все снова было по-старому, словно они не покидали Калькутту и по-прежнему служили Британии вдали от родины, плечом к плечу проходя через невзгоды жизни в колонии.

Лорд Райт был несказанно рад этому обстоятельству. Он мог бы в любой момент оплатить наряды миссис Вуд и содержание особняка на Риджент-стрит из своего кармана, но знал, что Вуд никогда не примет подобной помощи. Какое-то время друзья почти не виделись: сначала сэр Томас тяжело переживал смерть жены и не хотел никаких напоминаний о прежнем, потом он не мог оказать другу надлежащий прием, но, к счастью, все эти трудности остались позади. Женитьба на Лоре и – особенно – появление Агаты отвлекли сэра Томаса от грустных мыслей, а удачные действия Джорджа, сохранившего остатки состояния Вудов, позволили вновь обрести уверенность.

И лорд Райт, легко различавший подобные «нюансы», находился в отличном настроении. Старый друг вырастил себе отличную смену в лице сыновей, а сам помолодел рядом с красавицей женой. Крестница отыскала свою приятельницу и больше не будет изводить себя и леди Элен глупостями. Пропавшая Бланш нашла себе хорошее место и, кажется, прочно вошла в семью Вудов.

А развлечение в виде перемигиваний и состраиваний смешных рожиц окончательно убедило лорда в том, что с девушками все в порядке. Ради шутки он на миг приподнялся, загораживая от Бланш Луизу, и был удостоен от крестницы выразительного взгляда, полного упреков.

«Стоило предпринять эту поездку в Лондон хотя бы ради того, чтобы милая Луиза вновь вернулась к своим выходкам».

– Вы же еще погостите у нас, не так ли? – неожиданно воскликнул Роберт.

– Но мы уже нашли мисс Вернелли, – пробормотала Луиза.

– По крайней мере Рождество? Вы же проведете его с нами? – поинтересовался сэр Томас.

На миг над столом повисло неловкое молчание. Глаза Луизы наполнились слезами. Ей казалось, что кошмар последних месяцев закончится, как только она найдет Бланш и объяснится с ней. Но Бланш по-прежнему одинока, не желает встречаться с Арнольдом и… похоже, не собирается возвращаться в Грэммхерст-холл. Здесь ее любят и уважают. Да и жизнь устроена иначе, в городе живет огромное количество людей, другой ритм…

В первый раз девушка подумала о родном доме с грустью. Привычные стены, вынужденное уединение зимой – можно и не торопиться, все равно ничего не изменится ни за неделю, ни за месяц. И как же не хочется расставаться с Бланш!