Любовь и предрассудки - Остен Эмилия - Страница 39

– Да, мы еще немного побудем у вас, – вырвалось у Луизы. Пусть она покажется нескромной и навязчивой, но предложение поступило от хозяина дома, и она имеет полное право его принять. – Вот только мама… леди Грэммхерст… Я не могу оставить ее одну в праздник!

– Как это замечательно!

– Как это хорошо!

– О, как я рад.

– Э-э-э… да!

– Ура! У нас будут гости!

Все Вуды, а особенно маленькая Агата так искренне обрадовались решению Луизы, что та окончательно перестала смущаться.

Легкая улыбка лорда Райта подтвердила, что девушка не совершает ошибки.

– Только нам надо отправить леди Элен письмо. Чтобы она не волновалась из-за нашей задержки.

– К тому же на Рождество грозилась приехать тетя Глэдстоун, – вдруг очень кстати вспомнила Луиза и окончательно перестала сомневаться.

– И напишите, что еще не определились со сроком отъезда. Лондон таит море развлечений, вот увидите, месяц-другой пролетят незаметно, – добавил сэр Томас, предвкушающий долгие беседы по вечерам с лордом Райтом. В пледах, у камина, с трубками, неторопливо и обстоятельно вспоминая старые истории и размышляя о смысле жизни.

– Зачем ты делала такие ужасные глаза, когда я показывала тебе на Роберта? – спросила Луиза, расчесывая свои чудесные золотистые волосы перед сном.

– Чтобы ты была осторожней. – Бланш, зашедшая пожелать подруге спокойной ночи, помогла ей подобрать волосы, наклонилась к самому ее уху и прошептала: – Он непредсказуем. Да, он мил и обаятелен, очень умен и красив, но иногда я не знаю, чего от него ожидать. Шутки его бывают очень обидными, а комплименты двусмысленными.

– Послушай, моя милая. – Луиза отвела руки Бланш, повернулась к ней и серьезно посмотрела в глаза. – Я не… Не мешаю тебе?

– О чем ты? – Бланш нахмурилась в недоумении и села на кровать.

– Этот юноша. Он для тебя что-то значит? Ты так воодушевилась, рассказывая о нем, мне кажется, даже новости об Арнольде слушала с меньшим интересом. Я, конечно, рада, что ты уже не так страдаешь, но ведь он ищет тебя и на что-то надеется…

– Подожди! – Бланш жестом пресекла поток высказываний подруги, вновь взяла щетку и решительно, даже в какой-то ярости вернулась к прическе Луизы. – Ты все мешаешь в одну кучу и делаешь неправильные выводы. Разве мы говорим об Ар… о сэре Бернсе? Нет. Разговор окончен. Мне жаль, что все так сложилось, но назад уже ничего не вернуть, мы обе натворили глупостей. Всё. Эти новости мне больно слушать, но я не хочу переживать все сначала. Я уже отстрадалась на эту тему, понимаешь? Но если я не показываю эмоций, это не значит, что я ничего не испытываю. – Тугая золотая коса небрежно перекинулась через плечо Луизы, а Бланш столь же энергично схватилась за вторую половину шевелюры подруги. – Теперь о Роберте. Я не могу и мысли допустить ни о каких серьезных отношениях с представителями этой семьи. Как бы добры они ко мне ни были, как бы ни чувствовала я себя здесь, в этом доме, своей, почти родственницей, они все же платят мне жалованье – об этом нельзя забывать! Но это не мешает мне наблюдать за ними и делать выводы. А раз уж и Роберт, и Джордж проявляют к тебе интерес, я обязательно должна с тобой поделиться.

– Бедная моя Бланш! Прости меня, прости! – Луиза вскочила со стула, вырвав у подруги недоплетенную косу прямо из рук, и заключила Бланш в объятия. – Как же я не подумала! Весь вечер ты так смеялась, я уже было подумала, что вновь вижу мою милую веселую девочку, а теперь я снова огорчила тебя, ты побледнела и нахмурилась!

– Все нормально. Я привыкла скрывать свои чувства, – горько улыбнулась Бланш.

Луиза виновато вздохнула и попыталась перевести разговор на более веселую тему:

– Так что там про Роберта? В чем именно мне надо быть осторожной?

– В словах, жестах и поступках, – засмеялась Бланш. – Если ты будешь держать себя в руках и не забывать о том, что он все время рядом, чертовски наблюдательный и злопамятный, то ваше общение, наверное, будет приятным. И береги свое сердце, не думаю, что он способен на истинное чувство.

– Мне так не показалось. – Луиза присела рядом с Бланш и вздохнула. – У него был грустный взгляд, когда он на меня смотрел. Как будто мы давно знакомы, но никак не представится случая поговорить. И я не увидела в Роберте коварного сердцееда. Напротив меня за столом сидел человек, которого не понимают. Я подсматривала за ним тайком: на лице улыбочки и ухмылочки, но при этом такие печальные глаза. Эти шутки, о которых ты говоришь, скорее всего, – признак обороны.

– Возможно, – довольно сухо отреагировала Бланш. – Со мной он откровенничать не собирается. Но не думаешь же ты, что он меня боится?

– Тебя или кого-то другого, не знаю. Но мне почему-то хочется пожалеть его или позаботиться о нем.

Бланш закатила глаза и состроила самую потешную рожицу, какую только умела.

– Да, обязательно возьми над ним опеку. И над Джорджем заодно. Он тоже выглядит как человек, недополучивший внимания?

– О нет, к нему я бы даже не знала, как подступиться. Он такой серьезный, основательный, рядом с ним все выглядят как расшалившиеся дети. Нет уж, вот кто вызывает неловкость, так это Джордж.

– Мне с ним тоже тяжело разговаривать, – согласилась Бланш. – Чувствую себя легкомысленным мотыльком, который то ли его раздражает, то ли смущает, потому что он не знает, как себя вести. Но он уважает отца, привязан к Роберту, искренне любит Агату…

– Тянет хозяйство, если верить словам лорда Райта, – зевая, договорила за подругу Луиза. – Хватит об этом неловком зануде, расскажи еще про Роберта…

Ночь после приезда Луизы оказалась тяжелой для Бланш: слишком много событий, разговоров, выяснений того, о чем девушка себе даже думать запрещала вот уже не первый месяц… Все это надо было теперь разложить по полочкам. Бланш решила обдумать все утром на свежую голову, но мысли о любимом человеке, которые Бланш так старательно гнала от себя длительное время, все возвращались и возвращались, не давая заснуть.

В результате сон сморил девушку, когда за окном забрезжили первые лучи позднего зимнего рассвета, и она едва не проспала завтрак. Наскоро ополоснув лицо водой, натянув первое попавшееся платье – ярко-желтое, одно из отданных Лорой Вуд и перешитых Бланш под себя, – она выскочила из комнаты и почти бегом спустилась по лестнице.

Лишь почти столкнувшись в дверях столовой, где вся семья уже сидела за завтраком, с Робертом, Бланш сообразила, что забыла заколоть волосы – и сейчас ее роскошные черные кудри были свободно рассыпаны по плечам – вольность, которую в роли гувернантки она никогда себе не позволяла.

«Так, теперь он точно скажет что-нибудь гадкое на сей счет», – успела подумать Бланш, прочтя во взгляде, которым одарил ее Роберт Вуд, восхищение пополам с иронией, но звонкий голос Луизы, пожелавшей припозднившимся доброго утра, очевидно, заставил юношу переменить свое намерение.

Решив проявить себя самым галантным джентльменом, молодой человек не только придержал дверь столовой, давая Бланш войти, но также вежливо усадил девушку и только потом занял свое место за столом и легко и непринужденно поддержал беседу о последних театральных новинках, начатую миссис Вуд.

– Мисс Грэммхерст, вам непременно стоит это посмотреть, тем более раз вы нечасто выбираетесь в столицу, – раз за разом повторяла Лора, совершенно не замечая, как розовеют при этом щеки Луизы – не то от смущения, не то от сдерживаемого гнева.

После очередного заявления в том же роде Луиза, не выдержав, раскрыла было рот, но тут со стороны Роберта прозвучало неожиданное:

– Действительно, мисс Грэммхерст, может быть, вы – ну, и чтобы не смущать лондонских сплетников и сплетниц, мисс Вернелли также – согласитесь, чтобы я сопровождал вас… ну, скажем, сегодня вечером в Ковент-Гарден? Определенно, нынешняя постановка «Двенадцатой ночи» заслуживает внимания, не могу не согласиться с миссис Вуд.