Любовь и предрассудки - Остен Эмилия - Страница 37

– Как… ты… здесь… – И замолчала.

Луиза, забыв обо всем, кинулась к ней на шею, и через мгновение обе девушки рыдали.

– Бланш, Бланш! Ну как ты могла? Как ты могла так поступить? – твердила Луиза, обнимая подругу. – Исчезнуть, как привидение, оставив эту глупую записку, и за все эти месяцы так и не дать о себе знать! Мы уже чего только не передумали – вообще живая ли ты, где ты, что с тобой…

Бланш едва заметно вздрогнула, услышав слово «мы», и мягко высвободилась из объятий Луизы.

– Знаешь… – выдавила она. Было видно, что девушка из последних сил старается держать себя в руках, преодолев первый эмоциональный порыв. – Знаешь, а я ведь просто не знала, куда писать…

– Как это? – оторопела Луиза. – Ты хочешь сказать, что внезапно позабыла адрес, на который писала целых четыре года из Италии?

– Из Италии я писала на два адреса… по крайней мере вначале, – горько произнесла Бланш. Крупная слеза сорвалась с длинных черных ресниц. – Я подумала – нет сил писать снова туда, откуда мне ни строчки не ответили прежде… – Тут выдержка девушки дала трещину, Бланш упала в стоящее у камина кресло и снова разрыдалась. – Я… я так и не смогла себя заставить написать… в замок Бернсов, – сквозь слезы с трудом выдавила она.

Луиза всплеснула руками и опустилась на ковер рядом с креслом.

– Боже мой, какая же я идиотка! – воскликнула она. – Бланш, я ведь должна была начать с главного. Свадьбы не было! Слышишь?! И не будет! – Она теребила подругу за манжет, пытаясь отнять ее пальцы от заплаканного лица. – Я не вышла замуж, я по-прежнему живу с матерью в Грэммхерст-холле, и именно там мы ждали от тебя весточки, мы обе с леди Элен, – слышишь! – обе волновались за тебя! И не только мы… – Она осеклась под бешеным взором, который устремила на нее Бланш, побледневшая еще сильнее – хотя, казалось, сильнее уже некуда. Вмиг высохшие черные глаза на меловом лице горели яростным огнем.

– Как не было?! Он что, и тебя бросил?!

– О господи! – Луиза сама готова была расплакаться от собственной бестолковости. – Да нет же. Никто никого не бросал.

– Только не говори, что ты отменила свадьбу ради поисков… – Бланш лихорадочно стиснула руки подруги, потом, несколько опомнившись, встала, отвела ту в дальний угол гостиной к кушетке и усадила рядом с собой. – Так. Судя по всему, мы с тобой говорим о чем-то разном и совершенно не понимаем друг друга. Давай сделаем так. Сначала ты мне внятно и по порядку рассказываешь, что произошло и почему не состоялась свадьба, а потом я тебе – почему я уехала, не дожидаясь помолвки и ничего не объяснив.

– Это чья, простите, свадьба не состоялась? – с любопытством поинтересовался Роберт, остановившийся на пороге гостиной. – О, простите, мисс Вернелли, у вас гостья?

Девушки вскочили, словно застигнутые врасплох за чем-то неприличным, и, разняв руки, уставились на Роберта. Бланш с удивлением отметила, что на смуглом породистом лице молодого человека проступило не свойственное младшему Вуду выражение растерянности: кажется, за полгода, проведенные в этом доме, ей ни разу не приходилось видеть Роберта таким.

Луиза, несколько мгновений с неистребимым девичьим любопытством разглядывавшая привлекательного и элегантного юношу, опомнилась первой:

– Мистер Вуд, должно быть? Простите великодушно за столь бесцеремонное вторжение в ваш дом… – В звонком голосе девушки не чувствовалось ни капли вины или хотя бы смущения, механизм очарования собеседника включился сам и на полную мощность.

– О, это вы меня простите за то, что помешал вашей беседе с мисс Вернелли, – с учтивейшей улыбкой перебил девушку Роберт, жестом отвергнув все еще не произнесенные извинения. – Наш дом – ваш дом, мисс…

– Грэммхерст, я приехала вместе с крестным, лордом Райтом, – уточнила Луиза.

– Тем более, ему и его столь очаровательным спутницам здесь всегда рады, – улыбнулся Роберт. Бланш только диву давалась: этого постоянного насмешника словно подменили. – С вашего позволения, милые дамы, я не буду больше досаждать вам своим присутствием и мешать разговору – встретимся за чаем. – И, галантно поцеловав руку не только Луизе, но и гувернантке своей сестры, Роберт покинул гостиную, бросив на прощание укоризненный взгляд на Бланш. Она словно бы наяву услышала: «Ну вот, а вы говорили – она замужем? Зачем же лгать?»

– Какой милый молодой человек, – пробормотала Луиза, усаживаясь обратно на кушетку и расправляя складки голубого платья. Впервые с момента, как девушка покинула Грэммхерст-холл, она задумалась над тем, как выглядит. Луиза уже совершенно пришла в себя, однако вернуться к неоконченному разговору с подругой было, несомненно, важнее – тем более что после краткого появления в гостиной Роберта градус напряжения ощутимо спал. Теперь можно было обсудить все в куда более спокойном ключе.

– Милый? – фыркнула Бланш. – Это ты его пока не знаешь совсем. Спору нет, все могут быть милыми, когда хотят понравиться – например, тебе. – И она лукаво улыбнулась подруге, вспомнив Луизиных ухажеров. – А вообще-то Роберт Вуд – чудовищный нахал и насмешник. Но, Луиза… – вернулась Бланш к волновавшей ее куда больше Роберта теме, – …так что все-таки произошло в Грэмм– херст-холле? Почему не состоялась свадьба? Вы… – она запнулась. – Выглядели такой гармоничной парой…

– Почему? Да потому что он до сих пор любит тебя, глупое и скрытное создание! – не выдержала Луиза. – Тсс! Не возражай, – едва не прикрикнула она на уже открывшую было рот подругу. – Просто послушай.

И Луиза как могла сухо, без эмоциональных подробностей, изложила все, что случилось в Грэмм-херст-холле в памятное утро после побега Бланш. Потом она пересказала содержание письма, полученного из замка Бернсов после учиненного юношей допроса матери и обыска в отцовском кабинете. И закончила описанием поездок Арнольда по всей Британии в попытках найти хоть малейший след беглянки.

– И ты еще спрашиваешь, почему не состоялась свадьба, – переведя дух после длинного монолога, охрипшим голосом добавила она наконец.

Бланш, которой в последней реплике подруги почудился упрек, тихонько вскрикнула, и на ее щеках слезы снова прочертили две дорожки.

– Я все-таки все испортила, – с раскаянием прошептала она. – Прости, Луиза, милая, мне следовало все рассказать тебе сразу, в тот же день, как только ты показала мне медальон с портретом…

– Конечно, следовало, вне всяких сомнений, только почему ты опять плачешь? – озадаченно поинтересовалась та, обнимая подругу за вздрагивающие от беззвучных рыданий плечи.

– Я должна была рассказать тебе все – и уехать, сразу, не дожидаясь появления в поместье твоего жениха, – прошептала едва слышно Бланш. – И сейчас ты была бы замужем и счастлива с любимым человеком… А я… наверное, я слишком сильно хотела увидеть его, хотя бы еще один раз увидеть… Боже, какая я эгоистка!

– Дурочка ты, – ласково попеняла ей Луиза, вынимая из словно сведенных судорогой пальцев подруги насквозь промокший носовой платок и вручая взамен собственный сухой. – Перестань уже плакать. Сделанного не воротишь, зато теперь нет никаких тайн, и надо только написать сэру Бернсу, что ты здесь.

– Зачем? Ну зачем? – тихо спросила в промежутке между всхлипываниями Бланш. – Луиза, счастье мое, после всего, что я натворила в Грэмм– херст-холле, он, узнав правду, и в самом деле не мог заняться ничем иным, кроме поисков – хотя бы для того, чтобы успокоить тебя и чтобы расставить все точки над i и завершить ту давнюю историю. Но теперь… видишь, ты справилась без него, – вымученно улыбнулась Бланш, – и просто сообщи ему, что я нашлась и ты больше не волнуешься… и еще… что я все простила. И ему, и его семье. И знаешь… я ведь в самом деле ему не ровня – с моей-то наполовину итальянской кровью… Я не хочу его видеть. Я… я уже почти успокоилась. – И вопреки собственным словам девушка снова разрыдалась в голос. – Пусть женится на достойной и во всех отношениях подходящей леди, ведь ты и вправду станешь ему куда лучшей женой. – Подняв заплаканные глаза на совершенно онемевшую от изумления Луизу, Бланш спросила: – Ты ведь любишь его?