Почему он выбрал Путина? - Мороз Олег Павлович - Страница 100

Колонна «марша» двинулась из района Пушкинской площади (сама она, как уже говорилось, была оцеплена) по бульварам в сторону Тургеневской площади. Ей приветственно сигналили проезжавшие мимо автомобили. Основной лозунг, который выкрикивали демонстранты − «Россия без Путина!»

На Рождественском бульваре демонстранты попали в ловушку, устроенную ОМОНом и внутренними войсками: блюстители порядка перекрыли колонне возможность двигаться и вперед, и назад.

«Засверкали дубинки, повалились флаги и люди, − писал потом репортер «Новой газеты». − Количественный перевес омоновцев не оставил демонстрантам у дома номер 13 никакой другой альтернативы, как бежать в переулки и оттуда по несколько человек просачиваться на Тургеневскую площадь. Били жестоко … У козырька метро «Чистые пруды» толпу вдавливали под землю…»

По словам советницы Гарри Каспарова Марины Литвинович, ОМОН обрушивал свою ярость не только на участников марша, но и на тех, кто никакого отношения к ним не имел:

Они шли по своим делам, а их просто хватали и увозили.

Одним из свидетелей расправы был депутат Госдумы Владимир Рыжков.

— Чувствуя свою безнаказанность, рассказывал он, они (омоновцы. О.М.) зверели еще больше.

Аналогичные события произошли на следующий день, 15 апреля, в Петербурге. Хотя потом сообщалось, что здесь все вроде бы прошло спокойнее, чем накануне в Москве, на самом деле все было как раз наоборот − действия ОМОНа были еще более жестокими и бессмысленными.

Как писала пресса, в Питер для разборок с демонстрантами были свезены тысячи омоновцев и солдат внутренних войск из Карелии, Новгорода, Республики Коми, из других мест. Их разместили возле здания ТЮЗа еще за два дня до начала «марша» (впрочем, проводить непосредственно марш власти не разрешили − дозволили только митинг). Иногородние правоохранители жили в своих автобусах и грузовиках, питаясь сухим пайком. Как невесело шутили журналисты, видимо, их специально не кормили, чтобы были злее.

Пионерская площадь, на которой власти разрешили «несогласным» провести митинг, с утра обнесли заграждениями, оставив лишь один вход − через шесть (!) КПП, оснащенных металлоискателями. Вокруг заграждений стояли омоновцы и солдаты, все окрестные улицы были запружены милицией. Над площадью летал милицейский вертолет.

В отличие от московской акции, носившей в общем-то политический характер, здесь было много в и неполитических требований «местного» свойства − протестов против городской «точечной застройки», обмана дольщиков, намыва берегов Финского залива… Но были и политические лозунги: «Нет кремлевскому произволу!», «Коррумпированная власть превратила народ в социальных рабов», «Разыскивается гарант Конституции». Один из участников митинга держал воздушный шарик с надписью: «Я против бандитов во власти». На куртке другого была нашивка: «Долой гэбистский режим!» Еще у одного на высокой шапке была надпись: «Хочу жить по закону. Имею право: Конституция РФ».

Сам митинг, в общем-то, прошел спокойно. Все началось, когда его участники стали расходиться: исход людей был провокационно квалифицирован как запрещенное «шествие». Правоохранители набросились на расходившихся с дубинками. Одному из организаторов митинга бывшему депутату городского законодательного собрания Сергею Гуляеву сломали руку. «Скорая» забрала его из отдела милиции, куда он был доставлен. В ту же самую больницу, что и Гуляев, вся в крови, была доставлена Ольга Цепилова, член федерального бюро «Яблока»: омоновец ударил ее дубинкой по лицу, когда она пыталась заступиться за какую-то старушку. У Ольги был сломан нос, она получила тяжелое сотрясение мозга.

Людей, возвращавшихся с митинга больше часа гоняли туда-сюда по аллее на Загородном проспекте, при этом сотни людей были задержаны, посажены в заранее подготовленные автобусы, снятые с обычных городских рейсов и отправлены в отделы милиции. Многие получили серьезные травмы.

«Новая газета (Санкт-Петербург)» так описывала омоновский беспредел, творившийся в эти часы в северной столице:

«Один из участников акции, Эдуард, не принадлежащий ни к какой партии, получил двое суток ареста за то, что − как рассказывают свидетели, − спросил у омоновцев: «Зачем вы задерживаете людей?» − «Сейчас узнаешь!» − ответили те…

Максим Филандров, гражданин Франции, экс-представитель Европейского Союза в Северо-Западном регионе:

− Около трех часов дня я гулял в садике у Британского консульства, ждал своего приятеля, англичанина. Неожиданно на меня налетели сзади и повалили на землю. Били дубинками, выкручивали руки, потом поволокли в машину. Двести метров протащили… Знаете, я с 1976 года бываю в России, но так − чтобы лицом об асфальт − со мной еще не случалось никогда… Я связался с консульством Франции. Предъявил милиции консульскую карточку. А сотрудник правоохранительных органов засунул ее себе в задний карман и сказал, что «это не документ». «За что вы меня задержали?» − спрашивал я, но милиционеры мне ничего не отвечали. Рядом со мной ехали еще трое мужчин. Им также не объясняли, почему они задержаны. Уже там, куда нас доставили, − в Центральном РУВД Петербурга − вдруг выяснилось, что мы здесь из-за «неповиновения сотрудникам милиции»… Сейчас у меня, по-моему, вывихнуты оба плеча и от ударов в грудь я задыхаюсь. На 20–00 меня еще не осматривали врачи, − пока я все еще нахожусь в милиции».

Задерживали и избивали журналистов, хотя им загодя были розданы жилеты с опознавательной надписью «Пресса». «Новая газета (Санкт-Петербург)»:

«Первым получил увечья фотограф Европейского фотоагентства (EPA) Анатолий Мальцев − ему досталось дубинкой по голове. Милиция также пыталась задержать корреспондента информационного агентства «Фонтанка. ру» Алексея Яушева и корреспондента радиостанции «Эхо Москвы» Кирилла Манжулу − несмотря на то, что они оба были в пресс-жилетах, сделанных по инициативе губернатора Валентины Матвиенко. От омоновских дубинок пострадал и фотокорреспондент «Делового Петербурга» Андрей Кульгун, также одетый в «спасательный» жилет прессы. Был задержан и препровожден в 38-й отдел милиции корреспондент журнала «Город» Антон Мухин. В результате «работы» милиции после «марша несогласных» были задержаны и журналисты «Новой газеты» Алексей Дьяченко (Петербург) и Елена Костюченко (Москва).

Алексей Дьяченко:

− Около 15–30, когда уже все закончилось, я шел по Загородному проспекту. Фотографировал площадь, расходившихся участников митинга. Увидел автомобили ОМОНа из другого региона (67 − Смоленск). Решил их тоже сфотографировать. Тут же выскочили пятеро омоновцев. Запихнули меня в автобус. Спросили, кто я такой и что здесь делаю.

− Журналист «Новой газеты»…

− Ну, если ты журналист, я − Чингачгук, − пошутил один из них.

Я вздохнул:

− Понимаю…

Как же их это разозлило! Мне нанесли несколько ударов в грудь и по голове.

Отобрали и разбили диктофон. Вытащили флэшку и стерли с нее все содержимое. Затем меня выпихнули из автобуса. Я напоследок попросил вернуть журналистское удостоверение.

− Так иди! − захлопывая дверцу, отмахнулся омоновец.

− Мне надо отчитаться перед редакцией: где мои документы?

Тогда он вытащил ксиву и демонстративно разорвал.

Я обратился в ближайший травмпункт на улице «Правды». Зафиксировал травмы. Получил справку. Написал и оставил в 38-м отделе милиции заявление с просьбой «разобраться».

Московская журналистка Елена Костюченко, корреспондент службы информации «Новой газеты», пострадала вообще ни за что. Девушку просто выхватили из толпы у станции метро «Пушкинская».

− Это было уже после марша, − рассказывает Елена, − складывалось впечатление, что людей просто брали по одному, без повода, наугад…

Елену Костюченко задержали и доставили во 2-й отдел милиции Адмиралтейского района… Сотрудники милиции заявили, что дальнейшую судьбу задержанной москвички определит суд…»