Мы встретимся вновь - Карр Филиппа - Страница 39

– Я всегда была против этой работы в министерстве. Хорошо, что ты дома. Здесь мы тебя подкормим, ты у нас растолстеешь.

Лечение, по понятию нянюшки, притом лечение от всех болезней, состояло в хорошей и обильной пище.

То были дни, полные лени. Раз или два мне приснилось, будто я снова в квартире, снова слышу взрывы бомб и снова лечу куда-то в пропасть. Думается, память сохранит случившееся навсегда.

Я много думала о том, что так откровенно рассказал мне Ричард. Трудно было представить, чтобы он мог неудачно жениться. Он всегда казался таким практичным и расчетливым…

Видно, очень уж хороша была эта Анна. Леди Анна! Возможно, его привлек титул. Такой распрекрасный, такой обольстительный… бедный Ричард, оказалось, что ему не везет в любви. Я вдруг подумала, что ни один человек не может по-настоящему знать другого.

Итак, Ричард женился. Наверное, он серьезно занят разводом, если еще раз сделал мне предложение. Мне было жаль его. Очевидно, ему не очень хотелось, чтобы знали о его, неудачном браке. Люди такого типа ненавидят, когда их считают в чем-то неудачниками. Потому он держал свой брак в тайне. В конце недели в Кэддингтон приехала Дорабелла, и мы очень мило провели два дня. Но я видела, что моим родителям приходится не сладко. Им не нравилось, когда одна из их драгоценных дочерей попадала в тяжелое положение, и на этот раз я вызывала их страхи.

Ричард вышел из больницы и получил недельный отпуск. Половину его он провел у нас, половину со своей семьей в Лондоне.

Я хорошо помню тот летний день – шестое июня 1944 года.

Мы жили в ожидании великих событий и ждали сообщений по радио.

И радио заговорило:

«Под командованием генерала Эйзенхауэра союзные военно-морские силы, поддерживаемые авиацией, начали высадку десанта союзных армий на северном берегу Франции…»

Началась битва на континенте.

Ни о чем другом мы не говорили. Ричард присоединился к своему полку, хотя и не был вполне здоров. А на следующей неделе я была в Лондоне и приступила к работе в министерстве.

Все было пронизано эйфорией. Люди постоянно обсуждали десант, и говорили, что это начало конца. Мы выходили из мрака, который длился пять лет, скоро жизнь станет такой, как была.

Правда, премьер-министр выступил против излишнего оптимизма. Мы прекрасно начали, но впереди много работы. С нетерпением все ждали сообщений с фронта. Союзные войска заняли несколько французских портов.

Хотя я с удовольствием провела время дома, мне очень хотелось опять увидеть моих подруг по работе.

Мэри Грейс приходила ко мне и рассказывала, как они там. В общем-то, ничего не изменилось, лишь Мэриан стала более раскованной и жизнерадостной. Удивляет, что такая незначительная вещь так глубоко действовала на нее. Но мелочи зависят от того, какое значение им придают люди.

Я должна была вернуться в Лондон в воскресенье вечером, а в пятницу мы услышали о новом оружии, использованном против нас. Так называемое «секретное оружие Гитлера». Мы назвали его «последним отчаянным броском». В ночь на пятнадцатое первая ракета перелетела через пролив и устремилась к Лондону. Взрыв ее причинил мало вреда, и ясно было, что это оружие никак, не могло изменить ход войны. Официально ракеты называли «летающими снарядами», но люди скоро придумали им свое название: «жужжалки», потому что их можно было услышать издалека. Если двигатель работал громко, значит, они были над нами, а если умолкал, то грозила непосредственная опасность, что эта штука падает. Скоро мы хорошо познакомились с ними. Да, это мешало, но никак не снижало общего подъема и не уменьшало нашей веры в то, что победа близка.

В министерстве мне был оказан самый радушный прием. Все подходили ко мне и поздравляли с благополучным спасением. Билли Бантер назвал меня «наша героиня», что слишком преувеличивало мои заслуги, поскольку на самом деле я не сделала ничего героического.

Мэриан решила, что мое возвращение надо отпраздновать, И, конечно, мы пошли в кафе «Рояль» и пили шерри.

Как-то, выходя из министерства, я встретила молодую женщину.

– Вы мисс Виолетта Денвер? – обратилась она ко мне.

Я ответила, что это так.

– Я Анна Тарраго-Ли. Могу я поговорить с вами?

Я была просто шокирована. Жена Ричарда!

– Что вы хотели мне сказать? Она оглянулась:

– Не можем же мы разговаривать здесь. Пойдемте и посидим где-нибудь. Выпьем вина или кофе…

Я ошеломленно посмотрела вокруг. Единственное место – это кафе, куда мы ходили обедать.

– Пойдемте вот туда, – предложила я. Она сморщила носик и ответила:

– Выбора, пожалуй, нет.

Анна выглядела очень элегантно: бледно-серый костюм из тонкой ткани, шляпка, украшенная мягкими серыми перьями и надетая чуть набок… Изящная, высокая, с точеными чертами лица… но была в ней некая холодность и равнодушие.

Мы сели и заказали кофе.

– Чувствую, что вас интересует, почему я здесь, – сказала она.

– Да. Не представляю, почему вам захотелось встретиться со мной.

– Вы ведь знаете, кто я. Ричард рассказывал вам обо мне?

– Да, как-то упоминал.

– И рассказал все, полагаю?

– Не думаю. В действительности, он рассказал мне очень мало. Он упоминал о вас как раз перед бомбежкой.

– Да, я слышала об этой бомбежке. Вы были вдвоем в квартире, когда это произошло, не правда ли? Должно быть, это потрясло вас. А как Ричард?

– Вы не знаете? Его выписали из больницы, и он отбыл на место службы.

– Надеюсь, он не присоединился к десанту?

– Ему надо еще немного подлечиться, прежде чем он будет способен принять участие в боевых действиях.

– Наш брак был ошибкой, – жалобно произнесла Анна. – Мы не подходим друг другу. Странно, надо вначале что-то сделать, чтобы потом разочароваться.

– Такое случается со многими.

– Вы хорошо знаете Ричарда?

– Он друг моей семьи, я знаю его несколько лет. – У него была эта квартира…

– Да. Она принадлежала его другу, который позволил ему жить там в свое отсутствие. Ричард нашел это весьма удобным, хотя у его семьи есть дом в Кенсингтоне.

Она странно улыбнулась:

– Знаю. Там живут его мать и сестра. Квартира, должно быть, очень подходила вам.

Сплошная загадка. Удивительно, что я сижу здесь, пью кофе и говорю с ней, как будто мы старые знакомые.

Она смотрела через меня, куда-то вдаль. Странная она была женщина! Я не понимала, что значит эта встреча, но чувствовала, что за нею кроется нечто важное. Во всяком случае, это было не простое любопытство к одному из друзей Ричарда.

– Думаю, с ним все будет в порядке. Он легко ранен, – сказала я.

– Да, – Анна поставила чашку на стол. – Очень интересно было познакомиться с вами.

– Как вы узнали обо мне?

– Я услышала о бомбежке и о том, что вы были с ним в это время. Раз или два он упоминал ваше имя. Итак, я решила прийти и увидеть вас. Хотела узнать, насколько тяжело он пострадал.

– Как его жене вам должны были сообщить об этом…

– О, я не встречалась с ним некоторое время. Мы уже давно не живем вместе. И я сменила фамилию на девичью.

– Понимаю. Вам не стоит о нем волноваться. Вскоре он будет в норме.

– Спасибо, что уделили мне время.

Она встала. Люди оглядывались на нее. Такие элегантные создания не каждый день появлялись в этом кафе.

Мы вышли на улицу.

– До свидания, – холодно произнесла Анна. Я так и не смогла тогда понять, какую цель преследовала эта встреча.

Ричарда не сразу отправили за пролив, а оставили на некоторое время на берегу. Я разыскала его и рассказала о визите его жены. Я не могла рассказать о встрече с женой Ричарда Дорабелле или родителям, так как догадывалась, что он хочет сохранить в тайне свой брак.

Я пыталась не думать об этой встрече, но это было не так легко. Было в леди Анне что-то зловещее, дурное, что-то отталкивающее.

Жизнь постепенно входила в нормальную колею. Были те же шутки, те же обеды в кафе, но теперь, входя туда, я всегда вспоминала изящную фигурку в сером.