Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Дон Жуан

Гнедич Татьяна Григорьевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 72

Изменить размер шрифта:

Кресты, медали, ленты, галуны

Бессмертнейших бессмертная забава!

Мундиры пылким мальчикам нужны,

Как веера красоткам! Любит Слава

Игрушки золоченые войны!

А что такое Слава? Вот уж, право,

Как выглядит она, не знаю я…

Мне давеча сказали, что свинья

Способна видеть ветер. Это чудно!

Мне говорили, что, почуя ветер,

Свинья бежит довольно безрассудно.

Но полно толковать о сем предмете;

Ведь муза утомилась — видно, трудно

И ей самой писать октавы эти.

Читайте песнь восьмую; как набат,

В ней ужасы осады зазвучат!

Чу! В тишине холодной, тусклой ночи

Гудящих армий строятся ряды,

Железо темной тяжестью грохочет,

И берега и полосы воды

Все ощетинилось, все битам хочет.

Несутся тучи… В небе — ни звезды…

О, скоро дыма мутные громады

Его закроют занавесом ада!

Перед восьмою песней отдохнем…

Ужасное молчанье наступает:

В последний раз не беспробудным сном

Беспечные герои почивают…

Заутра дымом, громом и огнем

Проснувшиеся силы заиграют.

«Ура!» — «Алла!» — десятком сотен ртов

Сольются в смертоносный грозный рев.

ПЕСНЬ ВОСЬМАЯ

О, кровь и гром! О, раны, гул и вой!

О, злая брань! О, раны, кровь и стоны!

Все эти звуки оскорбляют твой

Тончайший слух, читатель благосклонный;

Пойми изнанку славы боевой

Хоть украшают именем Беллоны

И Марса эту бойню, но цена

И суть ее во все века одна.

Готово все для страшного парада:

И люди, и знамена, и штыки;

Как лев, наметив жертву из засады,

Готовы к истреблению полки

Стоглавой гидрою, исчадьем ада,

Они ползут по берегу реки.

Пускай героев головы слетают

Немедленно другие вырастают.

Всегда «en grand»[46] история берет

События, детали опуская.

Но кто урон и выгоды учтет,

Тому война претит; и я считаю,

Что столько денег тратить не расчет,

За пядь земли сраженья затевая.

Одну слезу почетней осушить,

Чем кровью поле боя затопить.

Хорошему деянью все мы рады,

А славы ослепительный экстаз,

Знамена, арки, пенсии, парады,

Обычно ослепляющие глаз,

Высокие отличья и награды

Кого угодно развратят у нас;

Но, в сущности, лишь воины за свободу

Достойны благородного народа.

Все прочие — убийство! Вашингтон

И Леонид достойны уваженья;

Их подвигом народ освобожден,

Священна почва каждого сраженья,

Священен даже отзвук их имен

Они в тумане зла и заблужденья,

Как маяков Грядущего лучи,

Сияют человечеству в ночи!

Кольцом пожаров полночь озаряя,

Мерцали артиллерии огни;

Как призрак ада, в зеркале Дуная

Стояли тучей пламени они.

Гремели ядра, гулко завывая,

Ударам грома Зевсова сродни,

Хотя любому смертному известно,

Что гром земной страшней, чем гром небесный!

И вот под грохот русских батарей

Пошла в атаку первая колонна,

А мусульмане, грозной лавы злей,

Навстречу им. Смешались крики, стоны,

Солдаты взвыли яростней зверей;

Так, бешенством великим потрясенный,

Во чреве Этны, злобой обуян,

Икает расходившийся титан.

И крик «Алла!» — ужасный, грозный крик,

Страшнее, чем орудий завыванье,

Над берегом и городом возник.

Как беспощадной мести заклинанье,

Он был могуч, стремителен и дик,

Он небо потрясал до основанья,

Он нес погибель каждому врагу:

«Алла! Гроза неверных! Алла-гу!»

С реки на берег двинулись колонны,

И, как трава, легли за строем строй,

Хоть сам Арсеньев — ярый сын Беллоны,

Руководил сей доблестной игрой.

«Господней дщерью» Вордсворт умиленный

Назвал войну; коль так, она сестрой

Доводится Христу — и уж наверно

С неверными обходится прескверно.

Сам принц де Линь в колено ранен был,

А Шапо-Бра — аристократ надменный

В высокий кивер пулю получил,

Но черепа его фасон отменный

Способствовал тому, что не сразил

Легитимиста сей свинец презренный;

Легко понять отсюда вывод тот,

Что медный лоб свинец не прошибет!

Носилки принца Марков-генерал

Велел убрать, минуты не теряя,

Чтоб принц с простым народом не лежал

На поле боя. В корчах умирая,

Кто пить просил, кто жалобно стонал,

Последние молитвы повторяя.

О них не думал бравый генерал,

Пока и сам ноги не потерял.

вернуться

В целом, в большом масштабе (франц.).