Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Дон Жуан

Гнедич Татьяна Григорьевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 73

Изменить размер шрифта:

Выбрасывали пушки и мушкеты

Свинцовые пилюли и плевки.

Кровавое слабительное это

Сметает разом целые полки!

Пугают человечество кометы,

Чума и голод. Очень велики

Несчастья мира, но картина боя

Правдивая затмит все зло земное.

На поле боя поражают нас

Все виды человеческих страданий

Сведенных рук, остекленевших глаз!

Все ужасы жестоких истязаний

Без всяких поэтических прикрас.

Так погибают тысячи созданий,

Иной же уцелеет как-нибудь

И ленточкой потом украсит грудь!

Но я люблю большое слово Слава;

Оно героям в старости дает

На пенсию заслуженное право,

А бардам — дополнительный доход.

В поэзии герои величавы,

Отсюда все — и гордость и почет;

А пенсии, без всякого сомненья,

Оправдывают ближних истребленье!

Передовые приступом спешат

У турок взять одну из батарей,

А ниже по реке другой отряд

Закончил высадку; еще быстрей

Солдаты лезут (так толпа ребят

Бежит навстречу матери своей)

Через окоп и стену палисада,

Храня порядок, словно для парада.

Ужасный бои пылал и грохотал:

Казалось, сам Везувий раскаленный

Губительной картечью клокотал.

Суворов, жаркой битвой увлеченный,

Треть офицеров сразу потерял,

А строгая статистика Беллоны

Нас поучает, что урон такой

Сулит исход решительно плохой.

Но я большую тему оставляю,

Чтоб показать, как мой прекрасный дон

Стяжает лавры, доблестью сияя,

Успехами и славой окрылен.

(Хоть можно бы назвать, я точно знаю,

До сотни тысяч доблестных имен,

Вполне достойных, рассуждая здраво,

Упоминанья в лексиконе славы,

Но предоставлю эти имена

Почтенной разговорчивой газете;

В канавах и в полях найдет она

Трофеи героические эти.

Теперь на них высокая цена:

Но все, друзья, изменчиво на свете:

Случается, что может и печать

Фамилию героя переврать!)

И Джонсона, и юного Жуана

Послали в бой с каким-то там полком.

Они сражались доблестно и рьяно,

Не думая, не помня ни о ком;

Кричали, били, наносили раны

И шпагою, и просто кулаком

И, говоря по правде, заслужили,

Чтоб их обоих в сводку поместили.

Порой идти им приходилось вброд

В болоте мертвых тел и крови черной;

Казалось — ад бушует и ревет

Навстречу им стихией непокорной;

Они упрямо двигались вперед

С отвагою безумной и упорной

И, по телам товарищей своих

Шагая, не слыхали стонов их.

Хоть мой герой впервые был в бою,

Хотя в тумане ночи инфернальной

Труднее храбрость выказать свою,

Чем под нарядной аркой триумфальной,

Хоть он устал порядком (не таю)

И вид имел достаточно печальный,

Хоть он робел и, может быть, дрожал,

Но с поля боя он не убежал.

Оно, конечно, убежать из строя

Не так-то просто, но не в том беда;

И самые великие герои

Выказывали робость иногда.

Под Мольвитцем сам Фридрих с поля боя

Изволил удалиться, господа,

Но все присягу соблюдают свято:

Иной — за совесть, а иной — за плату!

Был мой герой «не парень, а бульон»,

Как говорят ирландцы по-пунически.

(Ученый мир недавно извещен,

Что в Карфагене был язык кельтический,

И Патриком доныне сохранен

Дух Ганнибала. В тунике классической

Душа Дидоны в Эрине живет

Так волен думать каждый патриот.)

Ну, словом, был он очень пылкий малый,

Дитя порывов, песен и страстей,

То полон чувства, от веселья шалый

(Иль чувственности — если так верней!),

А то готов с компанией удалой

Все разрушать, что подвернется ей;

Так многие наводят развлеченье

И пользу от осады иль сраженья.

В любви и на войне идальго мой

Намерений благих всегда держался,

А это козырь выгодный: любой

Им от упреков света защищался

И дипломат, и шлюха, и герой,

Всяк на свои намеренья ссылался

Прекрасные, хоть черти ими ад

Мостят уж много сотен лет подряд.

Признаться вам, берет меня сомненье

По части этих адских мостовых;

Я думал и о способах мощенья,

И степени выносливости их

Не поставляют наши поколенья

Достаточно намерений благих

Для их починки; мостовые ада

Напоминают Лондон, думать надо.