Тайные знаки - Сашнева Александра - Страница 68

— Короче, Поль! Ты разочаровал меня полностью. Если твой рассказ и Фрамбуаз меня еще как-то расположил к тебе, то теперь я тебе скажу все, что о тебе думаю! Во-первых, ты придурок, что рассказал Аурелии все подробности про вечерину, ты придурок, потому что ты рассказал ей то, что я говорила тебе про Лео. Неужели тебе не понятно было, что это касается не Лео лично, а так вообще… абстрактное мышление? И вообще ты озабоченный сексуальный маньяк!

— Ну не кричи на меня! — сказал Поль. — Я ей так и сказал, она что-то не поняла, наверное! Я вообще просил ей ничего тебе не говорить и не передавать… В конце концов, она — моя сестра.

— Ладно! Хрен с тобой! — оттаяла Коша. — Я тебе скажу по телефону! Не думаю, что телефон семьи Пулетт прослушивается. Я знаю, кто совершает убийства!

— Кто?! — издеваясь, воскликнул Поль.

— Роботы! — торжествующе сообщила Марго. — …

— Ты знаешь, что Андрэ — робот? Знаешь, что Америку захватили инопланетяне? И теперь никто не знает, кто робот, а кто нет.

Поль закашлялся, а мождет быть засмеялся.

— Может, тебе надо потрахаться? — спросил он задумчиво. — Я к твоим услугам!

— Да пошел ты! — выругалась Марго и бросила трубку.

Нет. Поль не момощник. Он кроме своих яиц ничем не интересуется!

Воздух в апартаменте стал совсем мутным, почти вязким. Нет. Никакой работы сегодня не получится. Марго одела куртку и, задыхаясь, побежала вниз. Она споткнулась обо все углы, обо все ступеньки и чуть не упала в конце лестницы. Выскочив на воздух, надеялась спастись там, но и на улице тишина была почти мертвой. Даже арабчат не было. Не было ни одной машины, ни одной птицы, ни одного прохожего, ни ветерка, ни звука. Ни облачка в небе. Только грохот ее собственных шагов. И Коша нарочно шаркала и стучала «бульдогами», чтобы распугать эту тишину, подобную тишине покинутого всеми пустого, под снос, дома.

Надо пойти в кафе и выпить обычного человеческого пива или вина.

И уже спокойно обдумать, как поступать дальше.

Сбиваясь, Марго пересчитала мелочь и поспешила в то кафе за углом, где они были утром после вечеринки в «Эдеме». Сухой мертвый асфальт шаркал под ногами, «бульдоги» стали вдруг неподъемно тяжелыми. Из-за поворота, как в немом фильме, замедленно появился черный «Роллс-Ройс». Марго видела это, но ничего не могла сделать, ноги продолжали идти, будто кто-то толкал ее в спину. Будто кто-то влез в ее мозжечок и управлял движениями. Как в дурном сне, Кошу-Марго затягивало под этот «Роллс-Ройс». Она шла прямо под этот чертов «Роллс-Ройс». Марго заорала и, упав на четвереньки, поползла к тротуару обратно. Теперь ей идея про роботов показалась еще более реальной.

Это они, роботы, как-то узнали о том, что Марго вычислила их, и теперь ведут за ней охоту.

Колесо шоркнуло по подошве ее ботинка, и машина остановилась. Из салона выбралась пожилая, но шикарная мадам в черном брючном костюме и дымчатых хищных очках (как в пошлом шпионском фильме). Она заторопилась к потерпевшей.

Мадам наклонилась к Марго перетянутым холеным лицом и что-то сказала, но Марго не слышала — она видела, как шевелятся тонкие накрашенные губы женщины, но ничего не могла сделать — тупо валялась на краю тротуара. Время остановилось. Как тогда, в Питере, когда она убегала с завода, на котором убили Чижика.

Внезапно тишина лопнула.

— Вот возьмите, мадмуазель! — женщина брезгливо совала Коше в руку пятихатку. — Возьмите. Купите себе что-нибудь! Вы ничего не сломали?

— Нет. Ничего, — покачала Марго головой. — Все в порядке. Я сама виновата.

До нее дошло. …она видела этого человека вчера. Того человека, лицо которого проявилось в рисунке на холсте вместо лица Андрэ. Этот человек был рядом с военными. Рядом с теми военными, которые ехали вместе с Марго в лифте, а потом пошли в комнату с экраном. Там их ждал этот человек…

Мадам успокоилась, увидев осмысленное движение пальцем потерпевшей, и, ковыляя на шпильках, заторопилась к машине.

Марго приподнялась, села на бордюре и все держала в руке эту чертову пятихатку.

«Ройс» укатил.

Теперь уже без приключений Марго добралась до кафе и заказала коньяк. Устроившись на улице за столиком, она почувствовала, что дико устала. Налетел холодный ветер, но не заставил ее даже поежиться.

— Пожалуйста, мадмуазель, — сказал бармен, наливая коньяк в широкий бокал.

— Спасибо, — поблагодарила она и выпила порцию залпом.

— Еще? — спросил бармен.

— На сколько этого хватит? — спросила Коша-Марго, показав пятихатку.

— О`кей! — кивнул бармен и забрал деньги.

Ветер стал сильнее. Коша подняла воротник.

— Сейчас будет буря, — заботливо сообщил бармен, вернувшийся с графинчиком, счетом и мелкой сдачей.

— Да… Спасибо.

— Вам лучше спрятаться в помещении. Ветер будет сильный. И дождь. Синоптики передавали дождь. Крыша не промокнет, но если будет сильный ветер, то вода будет захлестывать. Сегодня такой день. С утра была магнитная буря, у многих болела голова, а после обеда обещали ураган. Коньяк сегодня продавался отлично. Да. В Булонском лесу, наверное, повырывает деревья. Так вы пойдете внутрь?

— Спасибо, нет. Пока нет…

Марго закрыла глаза и наслаждалась влажной пылью, которую ветер приносил со стороны Атлантики. Откуда-то издалека покатился по улицам шум. Этот шум нес облегчение. Марго снова открыла глаза — и увидела дождь. Косой ледяной ливень. Он вонзал свои стрелы в асфальт и убегал по склонам холмов вниз, словно косяк стремительных прозрачных рыб. Марго сидела за столиком под навесом и улыбаясь смотрела, как ливень посягает на ее обувь… …в тот жаркий день с утра в воздухе что-то звенело, как натянутая струна. И лес был особенно ярким и ворчливым. Они лежали на лужайке на расстеленном в траве покрывале и пытались загорать.

— Наверное, будет гроза! — сказала Ленка, почувствовав первое прохладное дуновение.

И точно! Едва она сказала это, на голое плечо Коши шлепнулась звонкая холодная капля. Они подскочили на ноги и заспешили собрать вещи в комок.

— А давай побежим в лес! — воскликнула Кошкина, охваченная странным, неведомым порывом.

— Давай! — согласилась Ленка и бросила комок покрывала и тапки обратно на землю.

Упругая волна ветра толкнула их в спину, и погнала вперед, так же, как тяжелые пресыщенные влагой облака за спиной.

— А вдруг мы наступим на шишки!? — радостно крикнула Кошкина, удивляясь тому, что бежит не разбирая дороги прямо по хвойной лесной подстилке. Бежит как зверь, не разбирая дороги, и ни разу не наткнется на ветку или колючку.

— Не наступим! — радостно крикнула в ответ Ленка и припустила еще быстрее.

И правда. Они бежали все время, пока хлестал ливень, пока ветер трепал стройные гулкие сосны и лиственницы, пока эхо грома перекатывалось в просеках леса. Сила ветра и ливня вливалась в их тела, и этой силы становилось все больше и больше. И ни разу они не наступили ни на одну шишку.

А когда ливень кончился, нельзя было ступить и шагу без того, чтобы не наколоть ступню.

— Нет… Я все-таки не пойму, как мы так бежали? — возмущалась Коша. — Ведь тут ступить некуда…

— Я и сама не пойму, — сказала Ленка, ковыляя и спотыкаясь.

С этого дня у Елизаветы Кошкиной сложились с дождем и ветром особые отношения.

Едва погода портилась, все люди прятались под крыши, а Кошкина выбегала на улицу и бежала навстречу ветру, а когда начинался ливень, промокала насквозь.

Как-то слякотным днем Кошкина ковыляла по железнодорожным путям, наслаждаясь сырой пылью летящей прямо в лицо. Впереди тускло поблескивала желтоватая станиоль пасмурного заката, и лезвия рельс стремительно удалялись туда, к этому призрачному свету. Ветер пронизывал ее старый свитер насквозь, и Марго уже промокла до костей, но ей не было холодно — тело только сильнее разгоралось жаром и становилось все легче и легче, пока в какой-то момент она не оказалась выше извилистых блестящих путей, лохматых грив бурьяна, обугленных вагонных скелетов, тусклой фольги крыш, развезенной глиняной колеи сбоку от рельс. Увидела она и себя медленно бредущей по серебряной ряби луж… … дождь все хлестал. Бармен выскочил из кафе и, щурясь от брызг, перекрикнул рев бури: