Пират и русалка - О'Бэньон Констанс - Страница 36

Однако интуиция подсказывала ей, что капрал Парино чего-то не договаривает. Ему доставляло явное удовольствие вынуждать Доминик вытягивать из него информацию.

– Значит, мой дедушка на свободе и в тюрьме с ним ничего не случилось?

– Его отвезли домой в повозке как раз сегодня.

– Ему не причиняли зла?

– Мадемуазель, офицеры мне всего не рассказывают, я ведь человек маленький. Но вот я слышал, как один мой друг вроде упомянул, что, когда старика доставят на плантацию, дом будет сожжен в наказание за преступления вашего брата против Франции.

Доминик отпрянула от капрала.

– Что вы несете?

– На вашем месте я бы поспешил на плантацию Уиндворд. – Он явно забавлялся и не мог сдержать усмешки. – Солдаты опередили вас всего на несколько минут, так что торопитесь – Может, вам удастся спасти кое-что из ваших вещей.

Доминик огляделась вокруг, лихорадочно соображая, как ей поспеть к дедушкиному приезду на плантацию. Она должна найти лошадь и, если поедет коротким путем, сумеет добраться домой прежде, чем появятся солдаты.

Страх за дедушку придал ей сил и решимости, и Доминик бросилась вон из форта, не замечая на себе любопытных взглядов. Она пойдет к Бертрану Дюбо – он наверняка ей поможет.

Доминик ворвалась в кабинет Бертрана, и хозяину понадобилось некоторое время, чтобы узнать в странной посетительнице внучку своего друга.

– Вы должны помочь мне! – воскликнула девушка, в отчаянии хватая его за руку.

– Во имя всего святого, что с тобой случилось, Доминик? – спросил он, обнимая ее хрупкие плечи. – Я повсюду искал тебя.

– Бертран, полковник Марсо все это время держал дедушку в тюрьме.

– Я знаю, – скорбно кивнул Бертран. – Когда я узнал об этом, то попытался освободить Жана-Луи, но они даже не впустили меня на территорию гарнизона. Тогда я поехал на плантацию Уиндворд, но тебя там не было, и никто не мог мне сказать, куда ты пропала. Я искал везде, но безуспешно.

– Бертран, у меня нет времени объяснять, но мне необходима лошадь, и немедленно!

Он понимающе кивнул.

– Пойдем, я оседлаю двух лошадей. Я еду с тобой.

Она взглянула на него с благодарностью.

– Мы должны торопиться.

19

По дороге на плантацию Доминик в общих чертах рассказала Бертрану, что с ней произошло с вечера бала в честь дня рождения Валькура, разумеется, оставив в стороне интимные подробности. Она видела, как в нем вспыхнул гнев, но Бертран промолчал. Разговаривать им было трудно, так как они ехали друг за другом по узенькой тропинке через болота – это был кратчайший путь на плантацию Уиндворд.

Выбравшись, наконец, из болот, они галопом поскакали через густые заросли. Время работало против них. Доминик не терпелось увидеть дедушку. Солнце уже клонилось к закату, когда они увидели перед собой плантацию. На сердце у девушки стало легче – дом стоял на месте целый и невредимый, величественно возвышаясь над кронами деревьев.

Они приближались к дому сзади.

– Мы их обогнали, – сказала Доминик. Они перевели уставших лошадей на шаг и тут же увидели, что с противоположной стороны к дому подъезжает экипаж в сопровождении шести конных солдат.

Доминик спрыгнула с лошади и, обогнув дом, побежала к экипажу. Распахнув дверцу, она обнаружила, что внутри уже никого нет.

– Дедушка! Дедушка! Где ты?! – закричала она, озираясь по сторонам.

И тут в ужасе увидела, как несколько солдат начали поджигать факелы и швырять их в дом. Пламя жадно набросилось на стены, и через считанные секунды дом занялся, словно стог сена.

Из груди Доминик вырвался вопль, когда она увидела, как дедушка нетвердой походкой шагает по ступеням и входит в загоревшийся дом. Она не помнила, как бежала, спотыкаясь и падая, снова поднималась на ноги и бежала. Она знала только одно: ей нужно успеть догнать дедушку прежде, чем до него доберется огонь.

– Вернись, олух! – закричал один из солдат старику. – Спятил ты, что ли?

Бертран бросился следом за Доминик, но, когда он попытался схватить ее за руку, Доминик его оттолкнула.

Солдаты с полным равнодушием наблюдали, как она вбежала в дом. В точности выполнив то, что им было приказано, они сели на лошадей и поехали прочь.

Когда Доминик влетела в объятый пламенем особняк, ей в лицо полыхнул нестерпимый жар. Она сразу поняла, куда направился дедушка – в свою спальню, где висел портрет его жены.

На первом этаже все заволокло дымом, и девушка ничего не видела, но, зная этот дом как свои пять пальцев, ощупью добралась до лестницы. Вокруг метались в бешеном танце языки пламени. Края ее одежды уже опалило огнем, дышать было почти невозможно. Но Доминик это не останавливало.

Она слышала позади голос Бертрана, зовущий ее по имени, но даже не попыталась ему ответить. Она думала только о том, как спасти дедушку.

Жар был такой сильный, что обжигал Доминик лицо, но она, невзирая на смертельную опасность, начала подниматься по лестнице. Пламя жадно пожирало старое сухое дерево. Доминик слышала, как трескались стекла в окнах. Когда-то красивые красные гардины стремительно исчезали в огне, и вокруг летал черный пепел.

– Дедушка! – в отчаянии закричала Доминик, надеясь добраться до его комнаты быстрее пламени. – Я иду, дедушка!

Она споткнулась и упала, затем, поднявшись, увидела, что между ней и дедушкой стоит огненная стена, но ничто не могло остановить ее, и она ринулась вперед!

Раскаленный воздух при каждом вдохе обжигал ей горло. Внезапно она почувствовала, как пол под ней стал проваливаться, и в следующую секунду Доминик полетела вниз.

– Дедушка! – закричала она в ужасе, падая прямо в пасть ненасытного пламени.

Бертран, ничего не видевший в густом дыму, услышал вопль Доминик и побежал в том направлении, откуда он раздался. Он сразу понял, что под ней обрушилась лестница. Он схватил девушку на руки и понес, молясь про себя, чтобы у него хватило сил донести ее до безопасного места.

Выбравшись наружу, он уложил Доминик на траву у фонтана и убедился, что она еще дышит. Чувствуя, как ужас сжимает ему сердце, Бертран повернулся к дому. Он должен попытаться спасти своего друга, и это еще вполне возможно, так как огонь пока не перекинулся на восточное крыло дома.

Бертран бросился в горящее здание, взлетел по задней лестнице и побежал по задымленному коридору к спальне Жана-Луи.

Удивительно, но этой части дома пламя даже не коснулось. Бертран нашел своего друга лежащим под портретом покойной жены. Его глаза, в которых застыло выражение любви и нежности, были прикованы к ее лицу.

Бертран поднял Жана-Луи на руки и с изумлением обнаружил, что измученный болезнью и невзгодами старик весит чуть больше ребенка.

Теперь пожар подбирался все ближе, яростно разрушая все на своем пути и набирая дьявольскую силу.

Бертран поспешил к задней лестнице и выбрался на улицу. Он опустил своего старого друга на траву рядом с Доминик, не зная, выживет ли хоть один из них.

Чувствуя себя совершенно бессильным перед разбушевавшейся стихией, он смотрел, как горит старый дом. Языки пламени взвивались вверх и освещали потемневшее небо. Бертран расслышал вдалеке стук копыт – должно быть, соседи увидели зарево и спешили на помощь.

Собравшись с духом, он приложил ухо к груди Жана-Луи и понял, что тот мертв. С тяжелым сердцем Бертран закрыл глаза, своему старому другу. Времени для скорби не было – по крайней мере сейчас. Следовало спрятать где-нибудь Доминик, и как можно скорее. Он не доверял полковнику Марсо, особенно после всего, что тот сделал с этой семьей.

Подхватив Доминик на руки, Бертран взобрался на лошадь и пустился в путь. О старом Шарбоно позаботятся другие, подумал он.

Он отвез девушку в свой охотничий домик и поручил заботам Айниз, жены егеря. Эта женщина прекрасно разбиралась в травах и врачевала раны лучше любого доктора.

– Позаботьтесь о ней, Айниз, – велел он.

Айниз молча кивнула в ответ. В следующую минуту она уже окунала кусок чистого полотна в лохань с горячей водой. Бросив на девушку проницательный взгляд, она негромко произнесла: