Пират и русалка - О'Бэньон Констанс - Страница 37

– Сделаю, что могу.

Когда Бертран вернулся на плантацию Уиндворд, почти совсем стемнело. От дома уже ничего не осталось. Вокруг пожарища бродили потрясенные соседи. У них было много вопросов, на которые Бертран отвечал весьма уклончиво.

С печалью в сердце долго стоял он над телом Жана-Луи. Старый мсье Шарбоно был прекрасным человеком, и многие оплакивали его кончину, но больше всех Бертран.

Было уже очень поздно, когда он вернулся в хижину и увидел, что у Доминик забинтованы руки и почти все лицо. Девушка все еще не приходила в себя, и Бертран встревожился.

– Как она, Айниз?

– У нее ожоги на лице и руках, но самый сильный на ноге. Пока ничего больше сказать не могу. Не знаю.

Четыре дня Доминик пробыла в мире, наполненном видениями и кошмарами, реальными и воображаемыми. Чьи-то чужие беспощадные руки причиняли ей боль, заставляли пить отвратительное пойло и втирали дурно пахнущие мази и бальзамы в ее ожоги.

За окном, у которого стояла ее постель, цвели лесные цветы и порхали яркие бабочки, но Доминик ничего этого не видела. Ее окружали сумерки. Где-то в глубине ее сознания жила одна мысль – возвращение к жизни принесет с собой невыразимую боль потери.

Иногда ей чудилось, будто у постели стоит Джуд и смотрит на нее осуждающим и ненавидящим взглядом. Доминик не могла понять, было ли это на самом деле или только привиделось ей?

Какая-то незнакомая женщина заставляла ее бороться за жизнь. Но выполнять то, что от нее требовали, стоило слишком больших усилий. Доминик было куда покойнее оставаться в замкнутом темном мире, лишенном звуков и красок.

Джуд услышал, как якорь со скрежетом опустился в воду, и корабль остановился, покачиваясь на волнах. У пленника не было ни малейшего представления о том, где он находится, ибо в той мрачной преисподней, куда его бросили, он давно перестал отличать день от ночи и потерял счет часам и суткам.

Где-то над его головой открылся люк, впустив внутрь такой яркий свет, что Джуд зажмурился от резкой боли в глазах. Он услышал, как кто-то спускается по деревянной лестнице, и прижался к стене, приготовившись встретить любую опасность стоя.

Чьи-то грубые руки схватили Джуда за плечи и рванули вперед. Ему стоило больших усилий сохранить равновесие.

– Поднимайся по лестнице, – по-французски произнес резкий голос.

Джуду ничего не оставалось, как выполнить приказание. С трудом добравшись до верхней ступени и хватая воздух пересохшими губами, Джуд понял, насколько он ослаб. Ему не давали ничего, кроме жидкой водянистой похлебки, есть которую он отказывался. Теперь он пожалел об этом: отвратительное пойло хоть немного поддержало бы его силы.

Джуд ступил на палубу. Корабль качало, он широко расставил ноги, чтобы не упасть, и попытался сосредоточиться на окружавших его предметах. День клонился к закату, но даже от неяркого вечернего света глаза у Джуда болели и слезились.

– Так-так, – ядовито произнес кто-то по-английски с сильным акцентом. – Наконец-то перед нами неуловимый капитан Гэллант.

Говоривший презрительно засмеялся.

– То, чего не мог сделать ни один мужчина, сумела сделать женщина. Эх, капитан, капитан. Вы купились на старый трюк – им пользовались бессчетное число раз с тех пор, как Ева соблазнила Адама вкусить от запретного плода.

Никакая пытка не причинила бы Джуду такие страдания, как эти слова француза.

– Кто вы такой? – спросил Джуд. Он различал лишь неясный силуэт говорившего.

– Позвольте представиться, капитан. – Человек излишне церемонно поклонился. – Я – полковник Марсо. Как только Бонапарт узнает о вашей поимке, меня, уж конечно, ожидает повышение и я, без сомнения, попаду в его приближенные.

Он схватил Джуда за волосы и резко запрокинул назад его голову.

– Сейчас-то вы смотритесь так себе, но тем не менее за вашу голову обещана хорошая награда.

Тем временем глаза Джуда привыкли к свету, и он смог разглядеть своего мучителя. Капитан всегда подозревал, что о человеке многое может рассказать его манера одеваться, а этот тип явно любил покрасоваться – вычурные, невероятных размеров эполеты и золотые галуны свидетельствовали о весьма сомнительном вкусе их обладателя. Сделав правильное заключение, что перед ним чванливый хвастун, Джуд сумел точно рассчитать удар.

– Мне всегда хотелось посмотреть на мужчину, который заставляет женщину делать то, на что у самого не хватает сил. Значит, именно такого рода поведение поощряет Наполеон в тех, кто ему служит?

Удар наотмашь последовал так быстро, что Джуд не успел даже заслониться. И без того державшийся из последних сил, он упал на колени, и полковник принялся бить его теперь уже ногами.

Но Джуд почти не чувствовал боли, причиненной ему французом. Он вспоминал глаза цвета морской волны и руки, легкие, словно голубиные крылья, шелковистые волосы и губы, лишающие мужчину рассудка, одновременно предавая его.

Почему Доминик так необходимо было усыпить его бдительность – пусть даже ценой своей девичьей чести, гадал Джуд? Ладно, по крайней мере, он взял у нее то, что не достанется больше ни одному мужчине. И если не что-то другое, то хотя бы это уж заставит ее помнить о нем.

Два охранника рывком поставили Джуда на ноги, и вскоре он очутился в шлюпке, которая направилась к какому-то острову. Они по-прежнему находились в водах Карибского моря, это-то Джуд знал наверняка, но, где именно, определить не мог.

– Видишь вон там на холме громадную крепость? – насмешливо спросил его один из матросов.

Джуд не ответил. Он смотрел прямо перед собой, словно ничего не слышал.

– Там-то ты и подохнешь, – продолжал тот, разражаясь смехом. – Слыхал небось, что мы, французы, делаем с пиратами?

Джуд снова не ответил. Он заставил себя думать о мягких нежных губах, с такой легкостью произносивших лживые речи.

Другой солдат, разозлившись, что Джуд никак не реагирует на их слова, ткнул его под ребра прикладом ружья.

– Сдается мне, полковник Марсо не повесит тебя так скоро. Сначала он выставит тебя на всеобщее обозрение как свой трофей, а потом уж вздернет.

– Что это за место? – наконец спросил Джуд.

– Для вас, мсье, это место называется адом.

Прошла неделя со дня пожара, прежде чем Доминик впервые открыла глаза. Она с удивлением оглядывалась вокруг, не понимая, где находится. Место было ей незнакомо, но, как ни странно, девушка чувствовала себя здесь в безопасности.

Дверь отворилась, и в комнату вошла седая женщина. Она улыбнулась, и Доминик заметила, что у нее не хватает двух передних зубов.

– Где я? – спросила Доминик.

– Вы в охотничьем домике мсье Дюбо. Вы были очень больны, но теперь поправляетесь.

Доминик подняла руки и увидела на них бинты. На лице было что-то липкое, и она вопросительно взглянула на женщину.

– Не тревожьтесь. Это мое средство от ожогов.

Внезапно что-то вспомнив, Доминик уставилась на свои забинтованные руки. Вдруг она закричала и попыталась выбраться из кровати.

– Дедушка! Где ты?

Женщина бросилась к Доминик и заставила ее снова лечь в постель.

– Мсье Дюбо как раз здесь. Если вы обещаете лежать тихо, я позову его. А уж он вам сам все расскажет.

Доминик слабо кивнула.

Прошло некоторое время, прежде чем Доминик смогла перестать плакать. Бертран рассказал ей, что дедушка умер, а плантация Уиндворд сожжена дотла.

Все еще потрясенная этими известиями, девушка заговорила:

– Бертран, это я виновата в смерти дедушки. Полковник Марсо сжег Уиндворд только потому, что я ослушалась его приказа. – Из глаз у нее снова брызнули слезы и ручьями потекли по щекам. – Вы понимаете, почему я не могла предать Джуда Гэлланта?

– Я понимаю, – мягко сказал он, – и твой дедушка понял бы. Я знал Жана-Луи лучше, чем кто-либо другой. Он гордился бы тем, что ты не подчинилась воле такого человека, как полковник Марсо.

– Но…

Он жестом велел ей замолчать.