Фрайди [= Пятница, которая убивает; Меня зовут Фрайди] - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 98

Не дав себе труда подумать, я выпалила:

— С удовольствием!

— Отлично. Малкольм! Эй, Малкольм!

— Что, мам?

— Поставь чайник!

— Что?

— Чайник, я сказала! — Она повернулась к Тилли: — Детонька, что ты наделала со своей ногой?

— Думаю, растянула лодыжку, мэм.

— Да, еще как! Ты… Тебя зовут Фрайди, да? Пойди найди Малкольма и скажи ему, что мне нужен большущий таз, доверху набитый льдом. А вы… Вас, сэр, зовут мистер Робертс? Вы помогите мне, пожалуйста, встать с этого кресла, потому что нам придется сделать еще кое-что для этой бедняжки. Нужно перевязать ногу потуже, когда спадет опухоль. А ты, детка… Матильда, да? Ты хорошо переносишь аспирин?

— Да, мэм.

— Мам! Чайник кипит!

— Ты… Фрайди, да? Сходи, милая.

И я пошла разливать чай, хотя в ту секунду мне жутко хотелось сделать стойку на руках и испустить победный клич индейцев племени чероки.

33

Прошло двадцать лет — я хочу сказать двадцать, по летоисчислению Ботани-Бей, но разница несущественная. То были хорошие годы. Мемуары эти основаны на записях, сделанных мною в «Песках Паджаро», еще до смерти Босса, а также на кратком перечне событий, составленном уже здесь — вскоре после нашего прибытия, — когда я еще опасалась, что мне придется отбиваться от требований моей выдачи. Впрочем, как только истек срок, когда можно было осуществить пересадку зародыша, я перестала представлять для этих ублюдков всякий интерес — логично, ведь я была для них не более, чем ходячим инкубатором. А потом вопрос стал и вовсе сугубо академическим — Первого Гражданина и принцессу разорвало бомбой, установленной в их опочивальне.

По сути дела, мемуары следовало закончить моим прибытием на Ботани-Бей, потому что с этого момента жизнь моя потекла без приключений — ну скажите, о чем может писать провинциальная домохозяйка? Сколько яиц у нас было в прошлом сезоне? Вам это интересно? Мне — да, а вам… вряд ли. Вообще, тем, кто счастлив, некогда писать дневники, они слишком заняты жизнью.

Однако, просматривая пленки и записи (и сокращая их примерно вдвое, а то и больше), я обнаружила несколько моментов, которые следовало бы прояснить.

Аннулированная Визовая карта Жанет. Я ведь «погибла» при взрыве «Мадам Лу». Джордж прочесал тогда весь виксбергский Нижний город и был в полной уверенности, что на корабле не уцелел никто. Тогда он позвонил Жану и Жанет. Предупрежденные агентом Босса в Виннипеге, они как раз собирались в Австралию, и, разумеется, Жанет аннулировала свою карту.

Самое странное то, что я нашла тут свою «семью». Но Джордж утверждает, что странным было не их появление здесь, а мое. Всем им давно осточертела Земля, они были сыты ею по горло, так что — куда деваться? Ботани-Бей, конечно, не рай, но для них это был самый приемлемый вариант. Неплохая планета, очень похожая на Землю, какой она была несколько веков тому назад, но с современными знаниями и современными технологиями. Она не столь примитивна, как Форест, и не так чудовищно дорога, как Альцион и Фидлерс-Грин. Быстро распродав все свое имущество, они, конечно, много потеряли, но у них оставалось достаточно, чтобы прилететь третьим классом на Ботани, заплатить компании за перевозку самого необходимого, внести вступительный взнос в колонию и кое-что приберечь на первое обустройство.

(Знаете, здесь на Ботани, никто не запирает двери на замки — у многих вообще нет замков в дверях… Фантастика!)

Джордж утверждает, что единственное по-настоящему случайное совпадение — это то, что я оказалась на том же звездолете, что и они. Действительно, случай — они опоздали на «Дирак», а потом еле-еле уговорили Жанет лететь на «Форварде», потому что ей не очень хотелось путешествовать с младенцем в животе, а не на руках. Но все равно, прилетели они раньше или позже, я так или иначе встретила бы их здесь — размером наша планета немногим уступает Земле, но колония очень маленькая, сосредоточена на довольно небольшом пространстве и все очень интересуются вновь прибывшими. Мы бы наверняка встретились.

Ну, а что, если бы я не клюнула на этот чертов «контракт»?

Что ж, всегда можно говорить: «А что было бы, если бы…», — но я думаю, в любом случае после ознакомительного внеземного турне, которое я рассчитывала совершить, шансы, что я осела бы на Ботани, составили бы примерно пятьдесят из ста. «От судьбы не уйдешь» — и я не жалуюсь на свою судьбу. Мне нравится быть провинциальной домашней хозяйкой в «Восьмерке». Формально мы не состоим в С-браке, потому что здесь вообще не привержены формальностям, когда дело касается секса и семьи. Мы ввосьмером и со всеми нашими малышами живем в просторном, но очень уютном доме, который спроектировала Жанет, а строили — мы все вместе. (Я, конечно, не дизайнер, но видели бы вы, какой из меня плотник!) Соседи никогда не задают нам вопросов о том, где чьи малыши, а если бы кто-то и начал спрашивать, Жанет заткнула бы ему рот одним взглядом. Никому здесь до этого нет никакого дела — детям рады все на Ботани-Бей, и пройдут еще века, прежде чем кто-то заговорит о «перенаселенности» или «контроле за рождаемостью».

Мои воспоминания предназначены отнюдь не для наших соседей — единственное, что я бы хотела опубликовать здесь, это расширенное издание моей поваренной книги. (Книга — что надо, потому что я черпала материал у двух замечательных поваров — Джорджа и Жанет, а еще приберегла много полезных советов для молодых жен, которыми я обязана Рыжику). Таким образом, здесь я могу совершенно свободно обсуждать вопросы отцовства и материнства, и не только их… Джордж женился на Матильде в тот день, когда Персиваль женился на мне, — по-моему, они тащили жребий. Тот малыш, который был во мне, конечно, попадает под известную поговорку про мать-пробирку и скальпель-отца — поговорку, которую я ни разу за все годы не слышала на Ботани. Может, Уэнди и унаследовала что-то, или даже многое, от своих предков из бывшей королевской семьи Релма. Но я ни разу ни словом не обмолвилась об этом при ней, и формально ее отец — Персиваль. Все, что мне известно, это: Уэнди совершенно лишена присущих королевским семьям признаков вырождения, а Фредди и Джордж говорят, что у нее вообще нет никаких отклонений. В детстве к ней относились точно так же, как и ко всем остальным малышам, и когда она заслуживала, чтобы ее хорошенько отшлепали, никто не колебался. На мой взгляд, она очень симпатичная девчушка, и не скрою, мне это приятно, поскольку она, хоть и не имеет со мной никакого кровного родства, но все же — единственное человеческое существо, которое я исторгла из своего тела. Единственное?..

Когда ее извлекли из меня, я попросила Джорджа убрать мое естественное предохранение от беременности. Они с Фредди подвергли меня тщательному осмотру и сказали, что это можно сделать… на Земле. Но не в Нью-Брисбене — во всяком случае в ближайшие десятилетия. Вопрос был закрыт, и я испытала некоторое облегчение: я сделала это один раз, и совершенно не обязательно было повторять. У нас полно малышей, собак, кошек и котят (все время надо смотреть себе под ноги), и вовсе не нужно, чтобы младенцы вырастали внутри меня. Все младенцы одинаковы, и Тилли справляется с этим прекрасно… Как, впрочем, и Бетти, и Жанет. Кстати, и — Уэнди.

Если бы это было хоть на секунду возможно, я подумала бы, что она унаследовала свою похотливость от мамочки… Я имею в виду себя. Ей еще не исполнилось четырнадцати, когда она пришла домой и заявила:

— Мам, кажется, я беременна.

— Так чтобы не казалось, сходи, родная, к дяде Фредди, — посоветовала ей я, — и пусть он тебе скажет наверняка.

Она объявила результат за ужином, и ужин превратился в шумную вечеринку, потому что по старому обычаю, когда женщина в нашей семье залетает, это — лучший повод для всеобщего веселья. Так весело и радостно Уэнди отметила свой первый «залет», когда ей было почти четырнадцать… Следующий — в шестнадцать, третий — в восемнадцать, а последний — на прошлой неделе. Я этим очень довольна, потому что всех их воспитывала именно я — всех, кроме последнего: тут она решила выйти замуж. Словом, недостатка в малышах я бы никогда не испытывала, даже если бы у нас и не было четверых… теперь уже пяти… Нет, шести, мам.