Секретные войны Советского Союза - Окороков Александр Васильевич - Страница 92

Для капитального ремонта артиллерийского вооружения, броневой и автомобильной техники в окрестностях Тегерана при техническом содействии советской стороны был построен огромный заводской комплекс "Бабак". В нем располагались современные цеха и лаборатории, полигон для испытания гусеничной и колесной техники, стрельбище для отстрела артиллерии. По словам бывшего старшего инженера аппарата уполномоченного ГИУ ГКЭС (1977-1980 гг.) полковника запаса Н. Киреева, на нем трудилось около 15 советских гражданских специалистов с Украины [697].

В Иран Советский Союз поставлял главным образом технику для сухопутных, инженерных войск и артиллерии. В том числе: БМП-1, БТР-60, БТР-50ПК, ЗСУ-57, ЗСУ-23-4 В, В1 "Шилка", пушки 137-мм М-46, 130-мм пушки, ПЗРК "Стрела-1М", МАЗы, танковые мостоукладчики, колейные минные тралы и т. д.

Основные же закупки танков осуществлялись в Англии (преимущественно танки "Чифтены" и "Скорпионы"), ФРГ и главным образом в США (танки М47, М48, М60А1 и др.). Последние только в 1977 году продали Тегерану вооружения на сумму 5,8 млрд. долларов. В целом же с 1971 по 1977 год американо-иранские военные контракты составили сумму в 20,8 млрд. долларов [698]. Немалые дивиденды получали США и от сотрудничества с Ираном в области промышленности и добычи полезных ископаемых, в первую очередь – нефти.

Интересно заметить, что еще с 13 октября 1964 года все американцы (и не только дипломаты) в Иране пользовались правом экстерриториальности. Что бы они ни совершили, их нельзя было судить по иранским законам. А к этому времени в Иране находилось около 60 тысяч американцев, в том числе около 30 тысяч военных советников.

25 октября 1964 года возглавлявший оппозицию аятолла Хомейни, выступая в Куме по этому вопросу, говорил: "Иранский народ поставили в положение хуже американской собаки. Ведь если кто задавит американскую собаку, его привлекут к ответственности, даже если это сделает шах Ирана. Но если американский повар на своей машине задавит шаха Ирана, высшее лицо в государстве, никто не сможет вмешаться…" [699].

Новый политический курс шаха на осуществление "социальной революции" не возымел должного результата. Усиливавшийся социальный и политический кризис в стране привел к новому обострению ситуации и вызвал протест части мусульманского населения и его лидеров. В числе активных противников реформ был аятолла Рухолла Хомейни, высланный из Ирана в 1964 году [700].17 августа 1978 года он издал фетву (высшее религиозное предписание), призывавшую к свержению шахского режима.

С этого времени в стране развернулось массовое антиправительственное движение. Под его давлением 16 января 1979 года шах бежал из Ирана, а 1 февраля в страну из ссылки вернулся аятолла Хомейни. Через четыре дня он сформировал правительство и провозгласил Иран исламской республикой. Новое правительство ввело шариатские законы, разорвало отношения с Западом. США и СССР были объявлены "дьявольскими державами", враждебными исламу. "Америка хуже Англии, Англия хуже Советского Союза, а Советы хуже их обеих!" – заявлял Хомейни. Правда, причины "ненависти" были различны. Если США исламисты рассматривали просто как всеобъемлющее "зло", то в Советском Союзе и странах Восточного блока они видели главного идеологического соперника в борьбе против западного империализма. Ведь СССР поддерживал многие светские (то есть нерелигиозные) национально-освободительные движения на Востоке, особенно левого толка. Сторонники же Хомейни пытались заменить их своим религиозно-освободительным движением, основанным на идеях шиитского фундаментализма.

Особое место в стане врагов Ирана занял Израиль. Причем даже политика США рассматривалась Хомейни через призму сионизма. По его словам, существовало "два Израиля": "Израиль, что рядом, и Израиль, что в Америке". По этому поводу он говорил: "Вся экономика страны теперь находится в руках Израиля; она, если правильно выразиться, была захвачена израильскими агентами. Большая часть заводов и предприятий управляется ими: телевидение, завод "Ардж", "Пепси-кола" и т. д. Ныне даже яйца импортируются через Израиль… Наша страна стала базой для Израиля. Наш базар также находится в его руках" [701]. Для такого утверждения у имама имелись основания – торговцы-иудеи и торговцы-бехаиты были основными конкурентами торговцев-шиитов. Однако, на наш взгляд, проблема заключалась не только в конкуренции между торговцами различных верований. Это была лишь верхушка айсберга.

Рисунок 75

Аятолла Рухолла Хомейни

Подводная же часть зиждилась на "извечной" борьбе между мусульманским фундаментализмом и еврейским за свою исключительность. В то же время, несмотря на резкую антиизраильскую риторику лидеров исламской революции, Иерусалим поддерживал довольно тесные тайные контакты с Тегераном на уровне высшего военного и политического руководства. Именно Израиль поставлял Ирану (часто в обмен на нефть) средства связи, радарные установки, запчасти к американской технике и т.п., поддерживая тем самым связь Тегерана с "Большим Сатаной".

Что же касается торговцев в Иране, то после победы исламской революции их деятельность приобрела широкий антигосударственный характер. Расцвела спекуляция запрещенными исламом товарами, как ни удивительно, но при попустительстве (или содействии) властей. Вот, например, как описывает ситуацию в отношении табачных изделий бывший начальник Первого главного управления (внешней разведки) КГБ СССР генерал-лейтенант Л.В. Шебаршин, в то время резидент КГБ в Тегеране:

"…чудеса творятся в Тегеране – отойди в сторону от очереди, от той лавки, где никак не может несчастный курильщик купить свою пачку сигарет, отойди и любуйся лотком уличного торговца – сигареты американские и английские, табак голландский, все свежее и яркое, выкладывай дневную зарплату и бери пачку "Уинстона". Робко кто-то на первых порах пытался затеять наступление на американские сигареты: "Америка, великий сатана, все, что исходит оттуда, – порождение сатаны!", но так и затихла эта кампания, поддержали ее немногие энтузиасты. Практичные же люди взглянули на дело по-другому, как практичные люди всех стран и времен смотрят на затруднения своего собственного народа.

Разочаровали доброжелательных иностранных наблюдателей бородатые стражи исламской революции, беспредельно, казалось бы, преданные идеалам имама Хомейни. Именно они организовали масштабную контрабандную торговлю дьявольским американским зельем, поставили ее на широкую ногу, создали неприкосновенную сеть сбыта сигарет по чудовищно высоким ценам. Автоматы, благочестивые лозунги, фанатическим блеском горящие глаза и… беззастенчивая спекуляция!" [702].

Обвинять во всех торговых грехах в Иране только иудеев или бехаитов нет веских оснований, тем более что в расцвете "черного рынка" была заинтересована еще одна сторона, остававшаяся все время в тени, – западные спецслужбы. Поддержка контрабандной торговли была составляющей частью плана, направленного на дестабилизацию обстановки в стране.

Дестабилизация "кризисного полумесяца" (Южной Азии), по замыслам американо-британских стратегов, должна была привести к развалу СССР с помощью исламского фактора. Исламский фундаментализм, первым предвестником которого стала Исламская революция Хомейни в Иране, должен был превратиться в таран, направленный на южные границы Советского Союза, особенно советские республики Средней Азии. По свидетельству члена Политбюро горбачевской эпохи А.Н. Яковлева, этот план принес некоторые плоды. "После свержения шаха в Иране, – писал Яковлев, – когда к власти пришли исламские фундаменталисты, весь Средневосточный регион оказался дестабилизированным. Волна исламского фундаментализма покатилась и на советские среднеазиатские республики, побуждая тамошнее руководство, по уши погрязшее в воровстве, вести дела к разрыву с Москвой и присоединению к миру ислама, чтобы ездить одновременно на двух верблюдах. Местные баи умело подогревали националистические и антирусские настроения. Пока без открытого антикоммунизма. Пока под фанфары верности Москве" [703]. К слову сказать, опасения, что исламский фундаментализм захлестнет всю Среднюю Азию, стали одной из причин ввода советских войск в Афганистан.