Убежище - Булычев Кир - Страница 75

Он как представил, что сверху на него смотрит с ухмылкой Голос, так даже аппетит пропал.

Голос снова догадался.

Он произнес:

– Ты поешь, не стесняйся, я смотреть не буду. А потом вернусь.

– Большое спасибо, – сказал Сева, – вы и не представляете, что вы меня спасли.

– Добрые дела всегда делать приятнее, чем гадости.

– Это зависит от характера, – сказал Сева. – Мне уже разные люди попадались.

– До встречи… – донесся Голос.

Сева был ему благодарен за то, что он не смотрит, как ничтожное, махонькое существо вгрызается в древний сухарь.

Сухарь оказался сказочно вкусным.

Сева и не заметил, как смолотил полсухаря. А потом на него напала страшная сонливость.

Сева улегся на траву и заснул.

Во сне ему снилось, как стадо коров хрустит сеном…

Когда он открыл глаза, оказалось, что рядом с ним спит гномик Юхан. Он был таким толстым, что живот поднимался крутым холмом. Зато мешок с сухарями опустел.

– Снова! – воскликнул Сева. – Ну это уж слишком!

Гном приоткрыл глаз, скосил его на Севу и произнес с сонным презрением:

– Мог бы маслицем разжиться.

– Ну знаешь!

Сева вскочил и со всего размаха стукнул гнома кулаком в живот.

Ну как вам сказать? С таким же успехом кролик попытался бы избить медведя.

Но гном обиделся.

Он сел и взвыл:

– Как ты смеешь! Ты понимаешь, на кого поднял руку? Ты поднял руку на великого путешественника! Для меня специально Красную книгу путешественников выпустили!

Ему было лень вставать, да и обожрался он без меры, но разозлился ужасно.

Сева отскочил на два шага, достал из-за пояса свой меч и, когда гном все же кинулся на него, ткнул концом меча в вытянутую руку гнома.

– Ой! – Гному и в самом деле было больно. – Никакой пощады. Наш с тобой союз разорван, и я не успокоюсь, пока тебя не придушу!

Глаза гнома горели нехорошим блеском.

– Поднять руку на своего благодетеля! Уколоть ничего не подозревающего друга! На твоей могилке будет написано: «Предатель и убийца».

Наконец-то он смог подняться на ноги.

Сева понял – надо бежать.

У него было одно преимущество – он был голодным и легким. Он отбежал от гнома и встал в фехтовальную позу, выставив вперед меч.

– Ты воришка! – крикнул он. – Оставил бы мне хоть сухарик.

– Как ты до сих пор не понял, – ответил грозно гном, – что мне требуется в десять раз больше пищи, чем тебе, и справедливость требует делиться пищей один к десяти!

– Так где же моя десятая доля?

– А вот этого ты, мерзавец, не заслужил!

Гном схватил с земли сухой сук и с неожиданной резвостью ринулся к Севе.

Сева неудачно отпрыгнул назад, споткнулся о камень и полетел, как от удара в лицо. Он больно ударился спиной о землю, даже дух перехватило!

И вот тогда гном подпрыгнул к нему и замахнулся суком.

– Умри, обжора! – завопил гномик Юхан.

Он ударил концом сука, но промахнулся.

Пытаясь отклониться, Сева не сразу понял, что же произошло.

А промахнулся гном потому, что на глазах стал уменьшаться, и уже через секунду сук стал слишком велик и тяжел для него. Вместо того чтобы вонзить конец своего оружия в грудь Севе, гном его уронил и в ужасе поднес к лицу свои маленькие ручки.

– Что? – кричал он. – Что ты сделал со мной, предатель?! Ты меня погубил!

Сева сам ничего не понимал.

Он сел и, пересиливая боль в спине, поднялся на ноги. Наклонился, взял с земли оброненный меч.

И услышал глубокий всеобъемлющий Голос, который донесся с неба:

– Гном Юхан хотел справедливости. Его справедливость – взять всего в десять раз больше того, что досталось его товарищу, а то и вовсе ничего не оставить. Такая справедливость мне не подходит. Все должно быть поровну. Поэтому я тебя, гномик Юхан, уменьшаю до половины Всеволода. И будешь ты ему по пояс. Когда станете делить еду, тебе пускай достается половина от того, что съест Всеволод.

– Я не хочу! – закричал гном. – Я великий путешественник, меня весь свет знает, а это пришлый мальчишка, даже не из нашего мира. Он же из человеков! Немедленно верни меня в большой размер, а то тебе же хуже будет.

– Почему мне будет хуже? – спросил Голос.

– Я приму меры! – ответил Юхан. – У меня такие связи в верхах, ты не представляешь! Я твое Подземелье отдам в хорошие руки, тогда пожалеешь.

Голос явственно вздохнул.

– Давно я не слышал угроз. А угроз от муравьев и подавно.

– Верни мне прежний вид! – кричал гном.

Он принялся бегать по берегу реки, хватать палки и камни и кидать их в небо, будто надеялся попасть во врага.

– Сухарей или иной пищи я не смогу подарить вам, но могу посоветовать тебе, рыцарь Всеволод, прикончить гнома, который меньше тебя ростом и слабее. Потом ты сможешь пожарить его филейные части. Ты знаешь, мальчик, где филейные части у гномов?

Голос говорил очень серьезно, но Сева сообразил, что это черный юмор.

Гном же шуток не понимал.

Гномы вообще шуток не понимают.

Поэтому он испугался и завопил тонким голоском – ведь после того, как он уменьшился и стал чуть больше спички, настоящий голос в его тельце более не помещался.

– Вы не посмеете, тираны! – кричал он. – Человечество проклянет память о вас! На мою могилку девушки будут носить венки из садовых ромашек!

– Красиво, – заметил Голос. – Романтично. По-моему, Всеволод близок к слезам.

– Я уже плачу, – сказал Сева.

– В самом деле? – В гномике возникла надежда. – Может, не стоит меня убивать без суда? Мой проступок невелик. Съел сухарик от голода. Именно от голода. Перед этим провел недели и недели в заточении в птичьей клетке. Дети строили мне гримасы, в меня кидали камнями.

– Может, и в самом деле не будем его убивать? – спросил Сева.

– Тогда спасите меня от заворота кишок! – закричал Юхан. – Вы бы поглядели на меня! Я умираю от колик!

Сева поглядел и ужаснулся. Как же он раньше не заметил?

Гном стал похож на перегнутую запятую. Голова и шея остались прежними, зато живот пугающе вылез вперед.

– Что это? – испугался Сева.

– Тот несчастный сухарик, – рыдал гном. – Ведь когда этот невидимый тиран решил меня уменьшить, он забыл уменьшить сухарик, который лежит в моем животе. Ой, я сейчас умру! О, немыслимая боль!