Убежище - Булычев Кир - Страница 52

– Охраны не надо, – ответила Элина Виленовна. – Сами управимся.

– А если засада? – спросил бухгалтер, передавая шефу ключи от машины.

– Справимся, – сказал Георгий Георгиевич. Он подумал и добавил: – Семен Трофимович, ветер поднялся, сквозняки вокруг. В твоем возрасте себя беречь надо.

С этими словами Полотенц снял свою шляпу и напялил на голову бухгалтеру.

– Не может быть! – Бухгалтер был потрясен человеколюбивым поступком президента. Уже шестой год он трудился в Фонде, но ни разу не слышал, чтобы Полотенц совершил добрый поступок, кого-то пожалел или кому-то что-то подарил.

– Что ты делаешь! – воскликнула Элина Виленовна. – Ты же простудишься.

– Ничего со мной не случится. Я молод и крепок, – ответил Георгий Георгиевич. – А вот Семену Трофимовичу скоро на пенсию, а пенсия у нас маленькая, не заботится государство о человеке.

Так Семен Трофимович остался в шляпе, а Полотенц с Элиной поехали на Мантулинское шоссе.

– Чего не понимаю… – начала говорить Элина, но Георгий Георгиевич не стал ее дослушивать.

Он хитро поглядел на спутницу и сказал:

– Когда следователи Хваты были у меня в кабинете, я видел, как один из них возле вешалки крутился, где мой плащ и шляпа. И шляпу в руках крутил. Когда они ушли, я поглядел внимательно и вижу – к шляпе булавка приколота, а на самом деле это не булавка, а передатчик. «Жучок»!

– Они нас слушают! – возмутилась Элина Виленовна.

– Точнее сказать – прослушивали. Но надеюсь, что теперь перестали.

Элина задумалась, потом сказала:

– А что, если в меня где-нибудь «жучок» воткнут?

– Есть шанс, – сказал Полотенц. – И его надо учитывать.

– Но ведь нам нечего скрывать от ментов? – спросила Элина Виленовна. – Мы открыты перед ними, как ворота?

– Вот именно! – усмехнулся Георгий Георгиевич.

Ночью движение в Москве не очень бурное, так что доехали они до нужного места почти без задержек.

В нужном месте съехали с шоссе и повернули на узкую проселочную дорогу.

На обочине стояла зеленая «Газель», точно такая же, как та, на которой они приехали.

Георгий Георгиевич поморгал фарами.

В ответ – тишина.

– Ну что ж, выходим? – спросил он у Элины Виленовны.

– Надо выходить, – сказала секретарша. – Что-то они молчат, не нравится мне это.

– Может, дать сигнал? – спросил Полотенц.

– Не уверена, – ответила Элина Виленовна.

– Тогда подождем, – сказал Георгий Георгиевич. – Они сами нам подадут сигнал.

А в это время вне себя от гнева Борис Хват колотил крепким кулаком по наушникам.

– Почему молчит подслушка? Нет, ты скажи, почему она молчит?

Они неслись по Мантулинскому шоссе, чтобы перехватить похитителей на месте встречи и, может, спасти от смерти самого Георгия Георгиевича.

И поэтому они опоздали к месту встречи, когда туда приехал Полотенц в белом фургоне, и не узнали, что же там произошло за последние десять минут.

– Ах, как много я бы дал, – сказал Борис Хват брату Глебу, – чтобы услышать, что сказали похитители Полотенцу, как они взяли деньги и куда делась уважаемая Аглая Тихоновна.

– Я бы дал побольше, чем ты, – ответил брат Глеб.

Они вышли из своего лимузина с синим фонарем на крыше, а из сопровождающего джипа вылезло десять спецназовцев, которые должны были освободить Аглаю Тихоновну, если бы не помешала инициатива супруга.

Они подошли к стоящему поперек дороги фургону «Газель».

Возле него на земле лежала без сознания прекрасная девушка – Элина Виленовна, рядом лежал клок ваты, смоченный хлороформом.

– Причина бессознания ясна, – сказал Борис Хват, понюхал вату и потерял сознание.

Тем временем Глеб Хват отыскал и Георгия Георгиевича.

Он тоже был без сознания, но лежал на водительском месте «Газели».

Правда, там обошлось без хлороформа.

Злоумышленники ударили его по голове тяжелой арматуриной и разбили в кровь голову.

Орудие нападения валялось рядом.

Георгий Георгиевич дышал, пульс был редким, но слабым.

Глеб Хват распахнул дверцу «Газели».

Там было пусто.

Необъяснимым образом все деньги – несколько тяжелых мешков с бумагой – исчезли.

У преступников вряд ли было время перетаскать столько денег.

Но они поменяли фургоны!

Аглаю Тихоновну не вернули и исчезли.

Так что, оставив экспертов, чтобы обыскать место преступления, Глеб приказал всех пострадавших, включая брата, отвезти в Склифосовского.

В больнице, придя в себя, Полотенц и Элина рассказали о случившемся.

Оказывается, когда они подъехали, на месте встречи уже ждал зеленый фургон. В нем было шесть или семь человек в черных масках. Эти люди спросили где деньги. А Георгий Георгиевич ответил: «А где моя Аглая?» Тут его оглушили, а Элину одурманили, и больше они ничего не помнят.

Допрос Полотенца проходил в его палате в клинике Склифосовского.

Врачи сообщили следователям, что жизни пострадавших ничто не угрожает. Но желательно немного отдохнуть. Может быть, на Канарских островах, а может быть, в санатории «Барвиха». Но Георгий Георгиевич ответил, что забота о судьбе Аглаи Тихоновны, а также крайняя занятость не позволяют ему отдыхать на островах и даже купаться. Пускай купаются бездельники.

Сыщик Глеб Хват спросил, какого черта они поперлись вдвоем отдавать такие большие деньги.

– Потому что я люблю мою Аглаю! – ответил Полотенц. – Я опасался безобразий со стороны похитителей.

– Потому что я люблю и уважаю моего шефа, – ответила Элина Виленовна. – Куда он, туда и я!

Борис Хват почесал в потылице. Ему вообще вся эта история не очень нравилась. А больше всего ему не нравилась небольшая на первый взгляд, но существенная на второй взгляд деталь: почему сумма выкупа за жену господина Полотенца совпадала с суммой, которую он должен в налоговое управление? Неужели это только случайность? Или похитители знали о долге Полотенца? О том, что именно такая наличность скопилась в сейфах Фонда?

Глеб Хват беспокоился о другом. Почему, думал он, они повезли пятьдесят семь миллионов долларов вдвоем, без охраны и так доверчиво?