Убежище - Булычев Кир - Страница 30

– Но почему?

– А потому, что она запомнила их лица.

– Значит, мы должны спешить! – воскликнул Георгий Георгиевич.

– Разумно, – согласилась Элина Виленовна.

– Так где мой начальник охраны? Где гражданин Каин?

– В служебной командировке в Финляндии. Как только он вернется, я велю ему прийти к вам в кабинет.

В наступившей паузе громко, даже оглушительно зазвонил телефон.

Георгий Георгиевич с ужасом взглянул на аппарат и прижал пальчики к груди.

– Бери трубку! – приказала Элина Виленовна.

– Беру, беру, – согласился Георгий Георгиевич.

Он поднял трубку трясущейся рукой и спросил, сглотнув слюну:

– Кто говорит?

Видно, его спросили в трубке, и он быстро ответил:

– Правильно, это я у телефона. Именно Георгий Георгиевич Полотенц. Супруг пропавшей женщины. Вот именно, пропавшей! Конечно, вы можете ко мне подняться.

Георгий Георгиевич медленно и бессильно опустил трубку и шепотом сказал Элине Виленовне:

– Это милиция, они внизу. Но ведь я не хотел их вызывать.

– Не хотел или хотел – это не играет роли. Они уже здесь. Приведи себя в порядок.

– Конечно, конечно. – Полотенц попытался пригладить волосы, стал застегивать верхнюю пуговицу рубашки.

– Дурачок, – ласково, но строго произнесла Элина.

Она сделала шаг к шефу и быстрыми движениями взлохматила волосы, оторвала верхнюю пуговицу рубашки и больно стукнула кулачком в нос, отчего у Георгия Георгиевича потекли слезы.

– Ты что? – обиделся он.

– Вот так выглядит муж, почти потерявший свою жену и полный скорби по этому поводу, – ответила Элина Виленовна. – Я потеряла в жизни уже трех мужей и знаю, как нужно выглядеть.

– Их тоже похитили?

– Нет.

Открылась дверь, и вошли два милиционера в штатском.

Они были похожи, потому что были братьями.

Их так и называли – братья Хват: Борис и Глеб.

Старший брат носил усы, а младший их брил. Глаза у них были одинаковые, карие, ореховые, в густых ресницах.

Они были короткие, мускулистые и быстрые в движениях.

– Господин Полотенц? – спросил Борис Хват.

– Георгий Георгиевич? – спросил Глеб Хват.

Широким жестом Элина показала на фотографию Аглаи Тихоновны.

Борис Хват был опытным сыщиком. Он поглядел на фотографию.

– А что, у вас есть сведения, что ее уже ликвидировали? – спросил он.

Георгий Георгиевич метнулся к столу, стал срывать ленточку с фотографии, фотография вырвалась у него из рук и грохнулась на пол – стекло вдребезги.

– Нет! – закричал он. – Это легкомысленная ошибка. Моя Аглая жива. Зачем им ее убивать, если я готов заплатить за нее любые деньги?

– Вот именно, – сказал Глеб Хват. – Вот именно. Следствие интересует, какую сумму они надеются из вас вытрясти?

Георгий Георгиевич отвел взор и сказал:

– Не могу ответить.

– Это еще почему?

– Очень дорого, – сказал он.

Тут в разговор вмешалась Элина Виленовна.

– Георгий Георгиевич, – произнесла она. – Я бы на вашем месте сказала. А то господа сыщики подумают, что вы что-то скрываете.

– Ну как, вспомнили сумму? – спросил Борис Хват.

– Лучше скажите, – попросила его Элина. – Они не отстанут, менты проклятые!

– Ну что за выражения, девушка! – обиделся Глеб Хват. – Даже преступники к нам так уже не обращаются.

– Они попросили… – Георгий Георгиевич проглотил слюну, вздохнул и сказал: – Я на бумажке напишу. Даже стены имеют уши.

Дрожащей рукой он написал несколько цифр.

Борис Хват взял бумажку и прочел ее про себя. Покачал головой и протянул брату. Брат тоже прочел и произнес вслух:

– Пятьдесят семь миллионов! Ого-го!

– Тише! – прошипел Полотенц.

– В рублях или какой валюте? – спросил Борис Хват.

– В «у. е.», – сказала Элина Виленовна. – Именно в них.

– Ну они дают! – хором возмутились милиционеры. – Это открытый цинизм. Откуда у русского благотворителя могут быть такие деньги?

– И я так думаю, – согласился с ними Георгий Георгиевич. – Таких денег у меня быть не может.

– Значит, будем готовить операцию по захвату, – сказал Борис Хват. – Главное – узнать, где они ее держат. Будем держать вас в курсе дел. Когда вашу супругу найдем живой или мертвой, вам сообщат.

– Как так мертвой? – снова удивился Полотенц. Он очень переживал.

Но ему никто не ответил, потому что милиционеры уже покинули его кабинет.

Там воцарилась тишина.

– Каин не звонил? – спросил наконец Георгий Георгиевич.

– Пропал, – ответила секретарша. – Ума не приложу, где он может быть.

– Как только появится – сразу ко мне! Мы должны найти дорогую Аглаю раньше, чем это сделает милиция. Риск слишком велик.

– Конечно, – согласилась красавица Элина. – Нас волнует судьба человека, а им только бы план выполнить.

– Вот именно! – сказал Георгий Георгиевич.

Если вам приходилось путешествовать, вы знаете, как трудно спать ночью перед отлетом или отъездом.

Вставать надо в восемь, а ты просыпаешься сначала в половине пятого и думаешь: как славно, что осталось столько времени! Потом просыпаешься в семь и долго не можешь заснуть. Но за двадцать минут до срока сон обуревает тебя.

И ты засыпаешь без задних ног.

Вот и Сева проснулся, когда было еще совсем темно и только самые первые птицы пробовали свои голоса, а последний комар делал круг почета над щекой своей жертвы, чтобы отправиться потом на свое комариное болото.

Потом его разбудил птичий хор – птицы настраивали свой оркестр, причем так громко, что удивительно было, почему весь лагерь не вскочил.

Но все спали, а солнце еще не встало – лишь первые его лучи вырывались из-за деревьев.

И тут Сева услышал жужжание тяжелого толстого мохнатого шмеля. Шмель смело подлетел к его уху и прожужжал в него:

– Вставайте, Савин, вас ждут великие дела!

Может, он прожужжал что-то другое, но Сева услышал именно эти слова.

И он сразу понял, что это не сон и не розыгрыш. Пора лететь в Лапландию.

Сева вскочил, и никто не проснулся. На часах над дверью было семь часов десять минут.

Сева побежал по коридору в туалет.

Когда он хотел вернуться в палату, чтобы одеться, то увидел в дверях туалета большого кролика. Кролик стоял на задних лапах и держал на передних рубашку и джинсы Севы. Рядом с кроликом топтался маленький старичок с пегой, длинной, до пола, бородой, в синих трусах, серой рубашке с красным галстуком.