Живи и дай поесть - Бест Моргана - Страница 8

– Мистер Баттонс!

Мистер Баттонс поднял глаза. Узнавание едва мелькнуло в его взгляде, и он снова склонился над столиком, продолжая полировать.

– Здравствуйте, Сибил. Рад вновь вас видеть, – пробормотал он. Его чеканный английский выговор прорезал тишину комнаты.

Я остолбенела.

– Мистер Баттонс, нельзя же убираться на месте преступления. Полиция, может быть, ещё не все улики собрала. По-вашему, для чего здесь лента?

Я указала на полицейскую ленту, преграждавшую вход, но мистер Баттонс как ни в чём не бывало молча натирал столик. Я попыталась поймать его взгляд, однако он отвернулся и взялся за другой край столешницы.

– Мистер Баттонс!

Голос раздался у меня за спиной. Я обернулась и увидела Элисон, горничную.

– Мистер Баттонс, что это вы тут, по-вашему, делаете? – почти сердито спросила она.

К моему облегчению, мистер Баттонс отложил тряпку и направился к нам. Он пролез под лентой.

– Я здесь прибираю, – сказал он. – Такой беспорядок, такой ужас. Я не мог на это смотреть. Просто обязан был что-то сделать.

Я так и раскрыла рот. А мысли уже лихорадочно завертелись: мог ли мистер Баттонс оказаться убийцей?

Я уже собиралась заговорить, но Элисон меня опередила.

– Мистер Баттонс, полиция явно ещё не закончила работу на месте преступления. Разве вы не видите, что ленту до сих пор не сняли? Что они подумают, когда увидят, что вы тут убирались?

Мистер Баттонс пожал плечами, хотя лицо его заметно побледнело.

– Прошу прощения, но я должен был там прибраться. Весь ковёр был в шерсти лорда Фаррингдона, и, как я уже говорил, я не мог на это смотреть. В любом случае полиция к этому времени уже наверняка собрала все улики.

Горничная закатила глаза, а потом пожала плечами.

– Идёмте, я заварю вам чаю.

Я последовала за ними по тёмному коридору, полагая, что приглашение относится и ко мне. Снова уловила затхлый запах, исходивший от самих стен. Мы вошли на кухню. Она оказалась ничуть не лучше остальных комнат – разве что сияла чистотой. Кухня была меньше, чем я ожидала. Похоже, последний раз её обновляли ещё в пятидесятых. Пол был выложен ужасной мешаниной бежевой и горчичной плитки. Высокий потолок и кухонные шкафчики были выкрашены в один и тот же странный оранжевый цвет. На единственном окне висела особенно безобразная оранжевая штора с цветочным узором. Остальное пространство на этой стене занимали полки из тёмного дерева.

Напротив стены со встроенными шкафами стояла чугунная кухонная плита – явно очень старая и давно не использовавшаяся. Она была необычного бирюзового цвета: на дверце топки красовалось Metters, на дверце духовки – Canberra. Сверху плита была покрыта крапчатой эмалью лаймово-зелёного цвета. Она грузно громоздилась в обветшавшем обрамлении из красного кирпича, а фартук за ней был отвратительного горчичного цвета.

Посреди кухни стояли старый железный стол с ламинированной столешницей и несколько стульев. Мистер Баттонс сел за стол, и я последовала его примеру.

Элисон занялась чаем. Она поставила на стол чашки, разлила чай и уже понесла чайник обратно к кухонной стойке, как вдруг остановилась и воскликнула:

– Миска пропала!

Я не понимала, из-за чего такой переполох.

Мистер Баттонс, похоже, расстроился не меньше.

– О нет, вы уверены?

Элисон указала на стол.

– Она была здесь, в пластиковом пакете.

Я посмотрела на мистера Баттонса.

– Кто-нибудь может объяснить мне, о чём речь?

Мистер Баттонс заёрзал.

– Сегодня утром мы с Элисон зашли в библиотеку и нашли там миску, наполовину наполненную хлопьями. Библиотекой редко пользуются, и я предположил, что туда мог заходить Тим Хиггинс. Раз вы сказали, что дело в цианиде, мы с Элисон решили на всякий случай убрать миску в пластиковый пакет: возможно, Тим ел из неё перед смертью. Внутри были те самые диетические хлопья, которые он обычно ел. Элисон обещала позвонить в полицию, чтобы миску забрали.

– Мы оставили её здесь, на кухне, – сказала Элисон. – А теперь она исчезла.

Она бросила сердитый взгляд на мистера Баттонса, а потом ахнула и поднесла руку к лицу.

– Посудомоечная машина!

Она поспешила к посудомоечной машине и открыла её. Когда пар рассеялся, внутри обнаружилась одна-единственная миска из-под хлопьев. Элисон подняла глаза на мистера Баттонса.

– Мистер Баттонс, зачем вы поставили миску в посудомойку?

Мистер Баттонс покачал головой.

– Это не я.

Элисон упёрла руки в бока.

– Кто-то же вынул миску из пластикового пакета и поставил в посудомоечную машину. И потом, больше там ничего нет, так что случайностью это не объяснишь.

Я видела, как у него на скуле заходил желвак, а лежавшие на столе руки сжались в кулаки. Он медленно отпил из чашки, поставил её на стол и заговорил.

– У меня обсессивно-компульсивное расстройство, связанное с чистотой, порядком и тому подобными вещами. Я ничего не могу с собой поделать. Если что-то грязное, я обязан это вычистить. И всё же уверяю вас: к той миске с хлопьями я не прикасался.

Никто не успел сказать больше ни слова: в комнату ворвалась Крессида, а прямо за ней – сержант Уэсли.

– Блейк приехал за миской, – объявила она, сообщая очевидное.

Мы с мистером Баттонсом переглянулись. Я заметила, что Элисон стало явно не по себе.

Сержант кивнул нам.

– Так где же миска?

На мгновение все замолчали, а затем мистер Баттонс заговорил:

– После того как Элисон позвонила вам насчёт миски, я решил пропылесосить, потом пришла Сибил, и Элисон приготовила нам чай.

Блейк переступил с ноги на ногу. Я видела, что он теряет терпение, но он ждал продолжения.

– А затем, – продолжил мистер Баттонс, – когда мы втроём вошли на кухню, Элисон заметила, что посудомоечная машина работает. Она открыла её – а там та самая миска.

Блейк обвёл нас взглядом.

– Кто-нибудь из вас это сделал?

Мы покачали головами.

Мистер Баттонс поднялся.

– Блейк, вы знаете, что у меня обсессивно-компульсивное расстройство и я ничего не могу с собой поделать. Признаю: я пропылесосил место преступления —

Блейк перебил его:

– Вы пропылесосили место преступления?

Мистер Баттонс скрестил руки на груди.

– Я должен был убрать этот беспорядок. Это было ужасно. Когда полиция закончит работу с уликами, вы увидите, что я к этому преступлению, разумеется, непричастен. Мне просто необходимо было там прибраться, – повторил он.

Блейк помрачнел.

– Мы всё равно уже закончили осмотр места преступления – вам повезло, мистер Баттонс. А теперь скажите: кто, кроме вас троих и госпожи Апторп, мог войти сюда после того, как Элисон позвонила мне? – Он посмотрел прямо на меня.

Почему-то под его неотрывным взглядом я почувствовала себя виноватой.

– Я сюда не заходила, – сказала я. – Я даже близко к кухне не подходила.

Блейк устало посмотрел на меня.

– Кто встретил вас у двери?

Я нахмурилась.

– Вообще-то никто. Я довольно долго стучала, а когда никто не открыл, вошла внутрь и нашла мистера Баттонса.

– То есть вы вполне могли сразу пройти на кухню.

Я прищурилась. Мне это и в голову не приходило.

– Ну да, наверное, могла. Но не пошла, – закончила я не слишком убедительно.

Блейк снова повернулся к мистеру Баттонсу.

– Зачем вы заходили в библиотеку?

Крессида перебила его:

– Лорд Фаррингдон сказал мне, что я оставила там свои любимые очки для чтения, и я попросила мистера Баттонса сходить за ними.

Мистер Баттонс энергично закивал.

– По дороге туда меня увидела Элисон и пошла со мной.

Лицо Блейка ещё больше покраснело.

– Лорд Фаррингдон? Вы имеете в виду кота? – Он покачал головой и, не дав никому ответить, добавил: – Кто ещё мог зайти на кухню?

– Только Нора, уборщица, – сказала Крессида.

– И где сейчас Нора?

Крессида подошла к столу и села.

– Где-то наверху, убирается.

Блейк потёр лоб.