Шоколад, ложь и алиби - Бест Моргана - Страница 8

– И почему же именно этого кота сдали в приют? – подозрительно спросила я.

Летти отступила на шаг.

– Ну, раз уж тебе так хочется знать, – сказала она. – Там мне рассказали всю историю целиком. Фермер привёз его, потому что хотел зарегистрировать по какому-то Закону об опасных кошках. Думал, так он будет юридически защищён, если кот на кого-нибудь нападёт. В приюте ему объяснили, что есть Закон об опасных собаках, а вот никакого Закона об опасных кошках не существует. Фермер страшно расстроился и тут же сдал кота.

Она помолчала.

– Его, кстати, уже один раз пристраивали, но, к сожалению, новый хозяин решил помыться мылом на верёвочке.

Летти печально покачала головой.

– Кончилось это плохо, хотя человек выжил. Я уставилась на неё в полном обалдении.

– Летти, не могу поверить, что ты подарила мне потенциально опасного кота!

– Да ну, Нарел, – сказала она, уговаривая меня. – Ты ведь любишь животных, и мыла на верёвочке у тебя нет. Так что ты в полной безопасности! Монгрел во многом лучше котёнка. К лотку уже приучен, да и характера ему не занимать.

В этот момент переноску снова затрясло, и изнутри послышались такие звуки – я даже не подозревала, что животные способны такие издавать.

– Да, конечно, ты совершенно права, – сказала я, вложив в голос максимум сарказма. – Если он когда-нибудь выберется из этой переноски, мы непременно поладим.

– А если поставить корм прямо перед переноской? Может, получится его выманить, – предложила Летти, показывая мне симпатичную мисочку, которую она купила.

Мне стало неловко из-за собственной неблагодарности. В конце концов, побуждения у неё были самые добрые, пусть и подарок вышел… своеобразный. Я открыла банку и выложила содержимое в миску, поставив её сантиметрах в тридцати от переноски. Мы с Летти выжидающе переглянулись.

Несколько минут не происходило ничего. Потом вдруг изнутри молнией метнулась огромная когтистая лапа и одним плавным движением затащила миску обратно в переноску.

– Этот кот проворен, как мастер кунг-фу! – воскликнула я. Я бы сказала ещё что-нибудь, но замерла, заворожённо глядя, как переноску бешено трясёт. Похоже, кот предпочитал не есть корм, а расправляться с ним. Я потёрла виски, подумав, что бокал вина помог бы мне переварить происходящее.

– Придётся его переименовать, – объявила я.

Летти решительно покачала головой.

– Нет, в приюте были в этом непреклонны. Им тоже это имя не нравилось, но сказали, что откликается он только на него. Он уже немолод, так что смена имени только лишний раз его расстроит.

– И сколько ему лет, собственно?

Летти пожала плечами.

– Кто ж знает? Десять? Шесть? Четырнадцать? Никто не уверен. Одно очевидно: это точно не котёнок. Я выразительно на неё посмотрела.

– Да что ты говоришь.

Глава 7

Я вздрогнула и проснулась в шесть утра – либо это было чудо, либо знак, что мой организм окончательно распрощался с понятием «поспать подольше». Как бы то ни было, я, как ни странно, была даже благодарна за такой ранний подъём. Врачи довольно настойчиво твердили о необходимости физических нагрузок, и хотя за всю жизнь я спортивностью не отличалась, теперь мне было строго-настрого предписано регулярно двигаться. Я с трудом выбралась из постели и натянула спортивный комплект, который с оптимизмом заказала онлайн, – ярко-фиолетовые легинсы и топ в тон, в которых я выглядела так, будто пробовалась на съёмки ролика по аэробике из восьмидесятых. Я поплелась на кухню и машинально потянулась к кофеварке и к заначке шоколада – и одёрнула себя. Может, не стоит выходить на прогулку на взводе от кофеина и сахара. Лучше сперва отмучиться с прогулкой, а потом уже насладиться утренним кофе и шоколадом – заслуженной наградой.

К тому же мне отчаянно хотелось никого не встретить на прогулке, а в такую нечеловеческую рань вряд ли кто-то из нормальных людей уже на ногах.

И тут я вспомнила про Монгрела. По крайней мере, он не напал на меня во сне – вероятно, потому, что вчера вечером я провела у себя операцию «найти и обезвредить» всё, что хоть отдалённо напоминало верёвку. Я выбросила несколько подозрительных предметов, включая декоративный витой шнур, которым перехватывала шторы.

Я вытряхнула содержимое банки в его миску и аккуратно поставила её у переноски. Сначала мне показалось, что он вообще не вылезал, но быстрый осмотр закрытого лотка показал: всё же заявлялся туда глубокой ночью. Я вздохнула с облегчением – наверно, это же хороший знак? Я оглянулась на переноску – её как раз трясло, пока Монгрел, судя по звукам, «убивал» свой завтрак.

За домом тянулся чудесный ровный луг, по которому никто никогда не гулял, но мне нужно было пересечь его, чтобы выйти на официальную прогулочную тропу. Я зевнула, потянулась и выволокла себя за дверь.

– Это первый день твоей новой жизни, – заявила я себе с той натужной бодростью, какая обычно встречается на мотивационных плакатах. – Тебе нужно прийти в форму и окрепнуть. Быть просто «в форме» – мало.

Отчитав себя как следует, я дошла до конца подъездной дорожки и сошла на траву за домом. Было довольно зябко, и я плотнее прижала к себе нелепый фиолетовый топ. Но надо признать, час выдался прекрасный. Над ручьём медленно поднимался туман, а ярко-синее небо выгодно оттеняло высокие ивы, тихо покачивавшиеся на ветру. Я видела вдалеке других гуляющих, и, раз уж встречаться с людьми мне совсем не хотелось, я заметно сбавила шаг. Я бродила по траве, любуясь жёлтыми полевыми цветами – словно природа щедро рассыпала конфетти.

План был прост: дойти до начала официальной прогулочной тропы и вернуться домой. Я собиралась придерживаться этого распорядка около недели – по крайней мере, пока не перестану напоминать ожившую мумию. Я как раз дошла до конца тропы и повернула обратно, когда заметила на земле у берега ручья что-то странное. Сперва я подумала, что это вомбат, хотя не помнила, чтобы вомбаты водились так близко к городу. Может, это просто куча старой одежды – хотя с какой стати кому-то выбрасывать вещи здесь, ума не приложу. Я сделала неуверенный шаг ближе. После ещё пары шагов очертания проступили пугающе ясно. Я схватилась за живот – к горлу подступила тошнота. На земле лежал мужчина в беговой форме, лицом вниз, и из спины у него будто торчали ветки. Перед глазами всё поплыло, но я заставила себя подойти.

Подойдя, я поняла: это были вовсе не ветки, а две стрелы. Его подстрелили! Я лихорадочно огляделась. Неужели где-то поблизости бродит безответственный стрелок? Я всерьёз боялась, что следующей буду я. Потом снова посмотрела на мужчину. Не стоило же заранее решать, что он мёртв, только потому что из спины торчали стрелы, правда? Я уже подбиралась ближе, когда к нам рысью подбежали две женщины с колясками. Одна выглядела встревоженной, а другая крикнула:

– С ним всё в порядке?

– Не знаю! – откликнулась я. – У меня с собой нет телефона, чтобы вызвать скорую.

Одна из женщин тут же вытащила телефон из кармана.

– Я сейчас позвоню – и в скорую, и в полицию.

В этот момент к нам целеустремлённой походкой подошла ещё одна женщина. Лицо у неё было суровое, стально-седые волосы стянуты назад, и весь вид говорил, что она относится к себе предельно серьёзно.

– Прошу прощения, – сказала она, обращаясь прямо ко мне и полностью игнорируя драматичную сцену у нас под ногами. – Вы Нарел Майерс? Я моргнула, всё ещё пытаясь осмыслить тот факт, что у наших ног лежит труп.

– Я… да?

– Прекрасно. Я – Энид Градж, председатель Комитета по присвоению имён садовым гномам в Брэмбли-Вейле, – объявила она так, будто занимала чрезвычайно важный общественный пост. – Насколько я понимаю, на вашей территории стоят три садовых гнома, которые до сих пор не зарегистрированы.

Женщины с колясками обменялись недоумёнными взглядами – явно пытаясь понять, все ли в этом городке окончательно спятили.

– Я… ну, да, но сейчас же совсем не время… – Я беспомощно жестом указала на тело.