Помадка, фадж и покойник - Бест Моргана - Страница 10

– Ладно. У тебя есть мой номер, так что звони, если что-нибудь понадобится. Надеюсь, ты со всем справляешься, – продолжил Мунро, и в голосе его слышалась неподдельная тревога.

– Мне пора, Мунро, я очень занята.

– Конечно, прости, Нарел. Хорошего вечера. Ещё созвонимся. Я повесила трубку, не ответив, и положила телефон на стол с большей силой, чем требовалось.

– Ничего себе, Нарел, это что сейчас было? – Летти вытаращила глаза. – Как будто тебе позвонили и запретили есть шоколад. С чего ты так взвинтилась?

– Это Мунро звонил, – призналась я, опускаясь на стул со вздохом. – Я не собиралась быть такой грубой, но сейчас я просто не в состоянии с этим разбираться.

– Понимаю, Нарел, правда, – сочувственно сказала Летти. – Но ты даже не знаешь наверняка, что та женщина – его девушка.

– Да ладно тебе! – сказала я. – Кем она ещё может быть?

– Может, родственница какая-нибудь, откуда ты знаешь? Незачем так заводиться, когда у нас так мало фактов. Ты же любишь расследования – я думала, ты лучше понимаешь, что такое косвенные улики. Я снова вздохнула и откинулась на спинку стула. Может, Летти была права. Я с самого начала решила, что та незнакомка – подружка Мунро, но, возможно, это было несправедливо с моей стороны. С другой стороны, они были уж слишком близки, и, пожалуй, я вообще не так уж хорошо знала Мунро. Мало ли, вдруг у него несколько подружек.

– Как бы там ни было, я не врала – мне и правда сейчас не до этого. Может, ты и права, но у меня и без того дел невпроворот, – сказала я, мысленно перебирая всё, что навалилось. Одна подготовка и открытие магазина кого хочешь вымотают, а тут ещё дело об убийстве и вся эта история с Мунро – для меня это было уж слишком.

– Тут не поспоришь, – признала Летти.

Глава 8

Я усердно оттирала отпечатки пальцев со стеклянных витрин. Казалось, на это у меня уходило больше времени, чем на всё остальное, но жаловаться я не собиралась. Такова уж жизнь шоколадной лавки, и, пожалуй, это даже комплимент – значит, витрины получались настолько манящими, что людям хотелось прижиматься к ним грязными ладонями и разглядывать, что внутри. Я немного устала после вчерашнего ужина. Меня по-прежнему не покидало чувство, будто за мной наблюдают, хотя зачем кому-то за мной следить – уму непостижимо. Компенсацию мне давно присудили. С этим было покончено. Я не могла представить, кому и зачем понадобилось бы за мной следить, и всё же не сомневалась: кто-то это делал.

Полиция так и не вышла на связь, об арестах по делу тоже ничего не было слышно, а значит, убийцу не поймали. То, что убийство произошло у меня в лавке, вкупе с ощущением слежки, вселяло в меня нешуточную тревогу. Я так задумалась, что не заметила, как в лавку вошёл мужчина.

– Вам чем-нибудь помочь? – спросила я.

Одет он был щеголевато – костюм, до блеска начищенные туфли, в руках объёмистая сумка.

– Собственно, вы не будете возражать, если я задам вам пару вопросов? Я удивилась.

– Вы новый детектив по этому делу?

Он покачал головой.

– Нет, меня зовут Дэвид Миллер, я из «Сидней Дейли Инкуайер».

– Вы журналист?

Он кивнул.

– Да. Я по поводу убийства в прошлую субботу. Это ведь произошло здесь? Я скрестила руки на груди. Сама не знала, хочу ли я отвечать на его вопросы.

– Да, – нерешительно сказала я.

Мужчина наклонился и заглянул в одну из витрин.

– Возьму вон те две коробки, – сказал он, указав на две дорогие коробки шоколадного ассорти. – Я большой сладкоежка, остановился в одном из местных мотелей. Думаю, буду к вам часто заглядывать – за шоколадом. Я улыбнулась. Если это был его способ задобрить меня ради информации – что ж, способ верный. Я взяла деньги и убрала коробки в подарочный пакет.

– Что вы хотите узнать?

– Так вы не против, если я задам вам несколько вопросов?

– Спрашивайте, – сказала я.

Он достал ручку и блокнот, что меня удивило: я-то ожидала, что он включит диктофон. Впрочем, мне было без разницы.

– Значит, вы свидетельница? Вы всё видели? Я покачала головой.

– В тот момент свет не горел. А когда его снова включили, все его увидели. У вас есть какие-нибудь соображения, кто мог это сделать?

Вместо ответа он спросил:

– А у вас? Я глубоко вздохнула.

– Ну, есть, конечно, его жена – ей, судя по всему, достаётся всё наследство. Только, прошу, не ссылайтесь на меня! И ещё Тодд Кембридж. – Я заметила, как у репортёра взлетели брови при упоминании этого имени. – Значит, вы знаете о Тодде Кембридже?

– Разумеется, – сказал Дэвид. – Его только что выпустили из тюрьмы, и он публично угрожал жертве, Питеру Прентиссу. Я кивнула.

– По-моему, это вряд ли он – уж больно очевидно.

Дэвид на мгновение умолк, и я догадалась, что он прикидывает, стоит ли рассказать мне кое-что ещё. Я протянула ему шоколадку с макадамией.

– Попробуете?

– Спасибо.

Он съел сразу три кусочка. Похоже, не лукавил – сладкое он и правда любил.

– У Тодда Кембриджа было алиби. Я вздохнула.

– Значит, его можно вычеркнуть из подозреваемых.

– Ничуть! Он вполне мог заказать убийство. С такими преступниками алиби ничего не значит. Я взяла один из кусочков шоколада и, раздумывая, съела.

– Логично, – сказала я. – Я бы на его месте поступила точно так же: только что вышел из тюрьмы, задумал убийство – первым делом обеспечил бы себе железное алиби. Не знаете, полиция уже сняла с него подозрения, мистер Миллер?

Он покачал головой.

– Пожалуйста, зовите меня Дэвид. Полиция на редкость скрытна в этом деле. Со мной они обычно и так немногословны, но не до такой степени. Явно происходит нечто большее, чем нам известно. Я задумалась над его словами и заодно отметила игривые нотки в его голосе. Мужчины со мной флиртовали нечасто, так что опыта в этих делах у меня было негусто. С тех пор как я вышла из больницы, меня интересовал только Мунро – а я и не догадывалась, что у него есть девушка. Я посмотрела на Дэвида Миллера. Довольно симпатичный, но никакой искры – не то что с Мунро. Я съела ещё кусочек шоколада, чтобы отогнать эту мысль. Подняла глаза – Дэвид разглядывал меня.

– Не возражаете, если я сделаю пару снимков? Я на секунду задумалась.

– Вы ведь понимаете, это случилось не в моей лавке? Это было в соседнем здании, и сейчас у меня туда нет доступа. Мне бы не хотелось, чтобы вы фотографировали меня или мою лавку – клиентов это может отпугнуть.

– Думаю, наоборот, клиентов прибавится, – сказал Дэвид. Я снова покачала головой, на этот раз решительнее.

– Нет, правда, никаких фотографий – ни меня, ни лавки, – сказала я. – Он умер рядом с шоколадным фонтаном. Может, сфотографируете шоколадный фонтан?

Едва это сорвалось с языка, я поняла, какая глупость, но надеялась выбить у него из головы идею снимать меня или лавку. Он смотрел недоверчиво, и я поспешила добавить:

– Снимите фасад соседнего здания – всё ведь произошло там.

– Ладно, хорошо, – сказал Дэвид совершенно неубедительным тоном. Я ему не доверяла: была уверена, что он непременно щёлкнет фасад моей лавки. Впрочем, он из сиднейской газеты, а не из местной, и я не знала, сколько у нас народу читает сиднейскую прессу. Лично я получала свою дозу новостей из боковой колонки в Фейсбуке – хотела я того или нет. Как другие – понятия не имела. Тут я вспомнила газетную вырезку, где говорилось, что Клинт Стокленд обвинял Питера Прентисса в подбрасывании улик.

– Дэвид, я где-то читала, что жертву обвиняли в фальсификации улик для суда. Вы, полагаю, в курсе?

Дэвид нахмурился.

– Его за это так и не привлекли, а мне приходится следить за формулировками. Публика уверена, что мы всё выдумываем, но нынче на журналистов подают иски на каждом шагу. Я не могу так написать – это не было доказано.

– Но вы об этом слышали? – не отставала я. – Точно?

– Совершенно точно.

– Если он сделал это с Клинтом Стоклендом, его обвиняли в том же самом ещё с кем-нибудь?