Полли (СИ) - Жиглова Лидия - Страница 1

Полли

Глава 1.

Промучившись до пяти утра, Полина встала. Выпила стакан воды, достала кофемолку и непочатую упаковку кофе. Для неё утреннее приготовление этого напитка было почти ритуалом — с оттенком таинства, почти священнодействием.

Сегодня предстояло продегустировать недавно купленный сорт. Полина любила пробовать разный кофе, тонко чувствовала аромат, различала оттенки крепости и знала толк в способах заваривания. А сейчас этот ритуал ещё и помогал хоть ненадолго отвлечься от беспокойных мыслей, собраться.

Она достала из шкафчика турку. Аккуратно насыпала только что намолотый кофе, вдохнула глубокий аромат и на мгновение замерла, позволяя этому запаху вытеснить все тревоги. Потом медленно залила холодной водой и поставила на огонь, следя, как поднимается пенка.

Каждый шаг был выверен: температура, пропорции, время приготовления. Это была её маленькая защита — ритм простых, точных действий, который не давал тревоге снова захватить голову.

Сделав первый осторожный глоток, Полина чуть прикрыла глаза: горечь разлилась во рту, а следом пришло тёплое, обволакивающее послевкусие. На какие‑то полминуты мир замер, сузился до этой чашки, но этого хватило, чтобы запустить жизнь нового дня.

Недавно Полина уволилась с работы. Формально — по собственному желанию, но на деле её к этому желанию планомерно и точно подвели.

Она была менеджером отдела продаж в компании, которая торговала комплектующими деталями для сантехники. Когда начальник отдела ушёл на пенсию, никто — и Полина в первую очередь — не сомневался, что должность достанется ей. Опыт, показатели, знание продукта — всё говорило в её пользу. Но вместо этого на место руководителя взяли девушку, которая едва окончила вуз.

И ладно бы та действительно превосходила Полину по навыкам — но нет. Эта новенькая фитинги от редукторов отличить не могла, а её уже сажали руководить отделом. «Ну вот, приехали!» — горько усмехнулась тогда Полина. Позже выяснилось, что девушка была племянницей босса. Дядя решил, что начинать с позиции простого менеджера ей «не гоже», и сразу посадил её в кресло руководителя.

Степаныч, её бывший начальник, в компьютерах разбирался слабо — для него это был тёмный лес. Он не то, что в новых программах — вообще ни в каких не ориентировался. С тех самых пор, как Полина пришла на работу после университета, всю эту часть он без раздумий свалил на неё. А она всё систематизировала, настроила так, чтобы было удобно.

Степаныч был человеком старой закалки — девяностые прошёл, выжил. Работал по-своему: всё определял на глаз, а потом сверял свои прикидки с компьютерными выкладками. Если цифры сходились, подмахивал документы, можно сказать, не глядя. Если сомневался — просил Полину объяснить «на пальцах», особо не вникая в графики, схемы и бесконечные столбцы с цифрами.

Полина никогда не роптала. Пусть человек спокойно работает в преклонном возрасте, расслабится. Как говорится, первую половину трудового стажа ты работаешь на авторитет, а потом авторитет работает на тебя. Все знали, что Степаныч в программах ни бум‑бум, но с него и не спрашивали. Он умел ставить цели, добиваться результата и по-настоящему ценил способных сотрудников. Мог своим авторитетом прикрыть, позволить при необходимости уйти пораньше или отлучиться. Полина помнила, как он разрешал ей брать работу на дом, когда она ухаживала за больной сестрой. Она была ему благодарна и не роптала, когда нужно было выполнять не свою работу.

А теперь ей предлагали всё делать за эту пигалицу, которая без году неделя, а уже возомнила себя крутой начальницей и держит, как говорится, пальцы веером. Но та напрасно думала, что стоит ей сказать: «Подготовьте документы к концу дня», то всё автоматически исполнится! Ну, уж нет. Не будет Полина за неё всё разгребать.

«Это вообще не входит в мои должностные обязанности!» — сразу чётко обозначила она свою позицию. Девица тут же побежала жаловаться дяде. Тот вызвал Полину на ковёр и принялся распекать, словно нерадивую школьницу.

Тут Полина и не выдержала. Не выходя из кабинета, написала заявление на увольнение. Пусть теперь сами разбираются с поставками, комплектацией и сроками!

Ушла, как говориться «в никуда». Да, умом она понимала: сперва стоило подыскать новое место, а уж потом рубить с плеча. Но эта несправедливость так глубоко задела, что разум отступил перед обидой.

Что сделано, то сделано. А теперь — четыре проваленных собеседования подряд. И ведь ясно, что подсуетился генеральный. Её теперь не то, что начальником отдела — даже рядовым менеджером нигде не берут.

А вчера Степаныч позвонил. Он прослышал, какие страсти после его ухода кипели, и без предисловий выдал:

— Полина, я тут своему хорошему знакомому тебя порекомендовал. У них начальника отдела продаж ищут. Печки, печное оборудование… Ну, ты девка умная. Сантехнику продавала — с печками разберёшься. Завтра в девять. Адрес скину.

Лаконично, по‑деловому — как всегда. Степаныч вообще не любил лишних слов, когда дело касалось работы. Полина едва успела выдохнуть тихое «спасибо», а он уже положил трубку.

В восемь утра она была в полной боевой готовности. Строгий деловой костюм сидел идеально, папка с резюме — под рукой, макияж — скромный, но подчёркивающий черты. Она на секунду задержалась у зеркала, поймав собственный взгляд.

— Ну, с богом, — тихо проговорила она себе, и решительно вышла из квартиры.

В офисе её встретила секретарь и провела в кабинет директора. Мужчина лет пятидесяти бегло скользнул взглядом по документам, которые она положила на стол, и негромко проговорил:

— Я читал ваше резюме. Ну что ж… Я Валерия Степановича давно знаю. Доверяю ему как себе. Если он вас порекомендовал — значит, вы действительно этого стоите. Добро пожаловать в команду, Полина Анатольевна.

Он вышел из‑за стола и протянул руку. Полина, слегка смутившись, пожала её — и в этом жесте вдруг почувствовала не просто формальность, а какое‑то молчаливое обещание: здесь её готовы принять. После четырёх проваленных собеседований она и не рассчитывала на такую лёгкость, почти на мгновенное признание её ценности.

Так она была принята на должность начальника отдела продаж в металлообрабатывающую компанию.

Освоилась Полина быстро. Как и говорил Степаныч, продавать печки оказалось не сложнее, чем сантехнику — разве что терминология другая, да специфика чуть иная. Но она схватывала на лету: быстро выучила линейки продукции, разобралась в теплоотдаче, материалах и нюансах монтажа, то, какая модель лучше подойдёт под площадь и тип помещения.

Коллектив тоже быстро принял её. Люди видели, как умело она выстраивает работу: не с позиции «я тут главная», а по делу — чётко распределяла задачи. Замечали и то, с какой дотошностью она изучает документацию, стараясь не упустить ни одной детали. Ей было важно, чтобы команда начала работать как единый механизм. И с каждым днём это удавалось всё лучше.

Сегодня была очередная утренняя планёрка. За большим столом собрались начальники отделов, тихо переговаривались. Всё буднично, привычно. Ждали начала.

А потом вдруг отворилась дверь — и в кабинете все замерли. Полина сидела к двери спиной, и эта внезапная тишина обратила на себя внимание.

У всех присутствующих женщин разом изменились лица: в них проступило то самое особое выражение — умиление, радость, лёгкое обожание, будто в комнату вошёл не просто человек, а само воплощение чего‑то приятного и долгожданного. Кто‑то едва заметно улыбнулся, кто‑то поспешно поправил причёску.

Полина тоже повернула голову к входу — и замерла на миг.

В дверях стоял молодой человек. Безупречно одет — не по офисному шаблону, а со вкусом: стильно, но в рамках делового этикета. На нём были брюки свободного кроя, пиджак из мягкого трикотажа, который при всей своей непринуждённости отлично держал форму. Под пиджаком — простая футболка, без кричащих принтов, но идеально сидящая. На ногах — мокасины, лёгкие, аккуратные.