Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ) - Прокофьев Роман - Страница 11

— Запомню твои слова, — хмыкнул Идущий-по-Обочине.

Караванщики были хитры и наблюдательны. Но и осколок Единого запоминал все: то, что они ни разу не спросили, зачем он тайно идет в закрытый Круг, и то, что близость Замка и стражи Курганов не напугала ни Вешку, ни Обочину. Для людей, ходящих запретными тропами с тайным грузом, это было необычно… значит, кто-то уже объяснил им, чего бояться не стоит.

Тот-Кто-Сражается говорил когда-то — охотник, заманивающий зверя в западню, не должен забывать, что идет с ним по одной тропе.

Как и все Единые, обычно он оказывался прав.

Глава 4

Пламени Подобный был не из тех, кто бросается в незнакомый омут, надеясь лишь на улыбку Незримого. Он знал, что Единые больше благоволят тем, кто готовится к грядущим испытаниям, и Морвейн немало рассказала ему о мудром устройстве Янтандера и тех преградах, что будут их ждать.

В центре — большой рубиновый Игг, который носил имя Арандар, но всеми звался «Алый Корень». Такие Древа обычно предназначались для подземных или вулканических земель, однако именно он стал основой этого Круга. Согласно замыслу учеников Творящей или случайно — никто уже не помнил, но тысячи циклов назад Арандар посадили в древнем, уцелевшем в катастрофе Раскола кел-городе, и с тех пор Великое Древо почти поглотило его, оставив разумным лишь полукольцо окраинных зданий. Они и были Медными Башнями, единственным крупным поселением этого Круга — местом, где полукровки Аммос, присягнувшие Небесному Трону, некогда поклялись хранить Курганы.

Шесть огромных холмов насыпали на изрядном расстоянии от центрального Древа, окружив его далеким кольцом. На каждом Кургане посадили новый Росток — шесть рубиновых отпрысков, что вскоре превратились в Малые Древа; каждый обнесли тремя рубежами и построили у каждого свой Замок — цитадель, где жили хранители Аммос, и Древа получили имена их родов — Аран-Талас, Аран-Майр, Аран-Саар…

С тех пор шесть кель-родов властвовали над Кругом Янтандер по праву крови, стражи и силы, а другие Народы служили им, ибо так повелела Вечность. Только те, кто принадлежал к кель-родам, могли получить стигмат в Храме, остальные были обречены прозябать без Звездной Крови, либо — покинуть этот Круг и попытать счастья в других уголках Единства. Сделано это было для того, чтобы стражи Курганов всегда оставались сильнее остальных. Не всем это нравилось, однако дети Аммос были не только сильны, но и жестоки, и потому в Круге Семи Древ осталось лишь два больших племени, согласившихся принять установленный порядок вещей. Мирные мясоеды, выращивающие скот и полезные злаки, жили между Курганами и Древом, а молчаливые туманники — за Малыми Древами, на окраине мертвых морей.

С двух сторон их отравленные воды дышали на Янтандер ядовитыми ветрами, третью границу охраняла Тьма, за четвертой же на много дней пути простирались опустошенные земли. Круг, где решили похоронить Братьев, был далеким и уединенным даже по меркам Единства, и все подступы к его рубежам строго охранялись. Запретное место, где редко бывали чужаки.

Не слишком опытный полководец счел бы расположение Курганов абсурдным. Шесть равноудаленных крепостей защищать куда сложнее, чем одну, прорваться в просветы между ними — легче легкого; но Курганы и Замки и не были цитаделями, что должны сдерживать армии. Рунные зодчие Вечности строили их для иного, в первую очередь — сковывая тех, кто внутри Кургана, во вторую — заманивая врагов в западню, а в третью — желая максимально задержать нападающих, причем неважно, снаружи или изнутри. Да, взять один Курган силой или хитростью было вполне возможно, но другие оставались невредимыми и могли сплотить силы или призвать помощь…

Морвейн сказала, что только на ее памяти таких попыток было три — слуги Тысячи не оставляли надежды освободить своих господ. И ни одна не увенчалась успехом, хотя последняя и стоила жизни самой Восходящей. Взломать Курганы грубой силой мог рассчитывать только глупец — их создатели ожидали этого, — и потому освободить Братьев можно было, только сокрушив защиту Круга Семи Древ изнутри…

Именно для этого он сюда и пришел.

Караван вышел на плоском каменном взгорье. После стужи Руин воздух рубинового Круга показался горячим, обжигающий ветер бросал в лицо пригоршни ржавой пыли, оставлявшей горький привкус на губах. Ниже, за спиной, до самого предела видимости лежали опустошенные земли — сухие, растрескавшиеся, поросшие чем-то, похожим на ржавые нити. А впереди поднимался черный силуэт Арандара, Алого Корня, чей ствол казался частью горы, а огромная чаша кроны горела рубиновым костром. Пронизанное этим светом небо Янтандера переливалось всеми оттенками красного, низкие облака пылали багровым, и все, даже лица и одежды, приобретало зловещий кровавый отсвет.

Вокруг Великого Древа светились его отпрыски.

Пламени Подобный насчитал четыре, потому что два скрывал громадный отцовский силуэт. Один — ярко-алый с золотыми искрами, похожий на узкий наконечник копья. Другой — холодный, малиново-серебристый. Третий едва проступал вишневым пятном. Четвертое же зарево, самое близкое, светило чистым рубином, озаряя то, ради чего он и пришел в этот Круг.

Курган.

Даже с расстояния дневного перехода он подавлял — рукотворная гора, на склонах которой угадывалась некая правильность — кольца рубежей, возведенных хранителями, а чуть ближе — коронованная глыба Замка, запирающего древние цепи. Черные стены, острые башни, мосты между ними — гордый страж у входа в темницу. Цитадель кель-рода находилась чуть поодаль Кургана, но была связана с ним подземными тропами.

— Замок — это не просто крепость при Кургане, мой господин, — говорила Морвейн, и ее тонкий палец чертил кольца на карте. — О, нет… Это обитель, где живет кель-род: там мы рождаемся, взрослеем, приносим клятвы, перекрещиваем кровь и умираем. Внизу — гарнизоны, оружейные и ходы, что ведут к Кургану. А наверху — жилые покои, мастерские и залы. У кель-родов нет другого дома — каждый Замок и есть его сердце…

Что ощущал осколок Единого при виде своей давней цели? Узрев могилы легендарных Братьев? Пламени Подобный не чувствовал ни радости, ни удовлетворения — ничего, кроме холодной решимости разрушить этот могильник и наконец освободить тех, кто некогда объединил Тысячу. На кону стояло слишком многое, чтобы жалкие эмоции, удел слабых телом и разумом, имели какое-то значение…

— Не смотри на Курганы, бесколесный, — донесся голос Обочины. — Говорят, те, кто внутри, тоже могут посмотреть на тебя…

— Чье это Древо? — спросил Пламени Подобный.

— Ты здесь не бывал, — понимающе ухмыльнулся караванщик. — Аран-Майр. Пятый. Я доставил тебя в Янтандер, бесколесный, дальше идешь сам… Но сперва — рассчитаемся.

Выход был чистый, но то, что Обочина собирался высадить его здесь — плохой знак. Врата — излюбленное место для засад, и караван обычно сразу уходил от них Мерцанием. Сейчас было не так — Вешка сказала «чисто» и мгновенно умчалась вперед, однако Подкова не торопил Улитку, ожидая команды вожака.

— Рассчитаемся, — кивнул Пламени Подобный.

На Перекрестке они договорились на сотню Монет или золотую Руну. Получив вторую половину платы, караванщик недовольно нахмурился:

— Это остаток старой цены.

— Верно, — ответил осколок Единого. — Клятва исполнена.

— Мы договорились пересчитать.

— Вот и пересчитали. Ты оставляешь меня у ворот, я не плачу сверху.

Обочина молча смотрел на него немигающими желтыми глазами.

— Ты был на Перекрестке и знаешь Караваны. На нашей колее говорят — если покупатель отказывается забирать товар, всегда найдется другой, кто его оплатит…

Жадный глупец, как и все дети Феллос. Конечно, Обочина давно понял, что его попутчик не просто так ищет путь в запретный Круг, и намекал, что может навести на его след. Осколок Единого без колебаний прикончил бы всех троих, включая Вешку (хотя искательница была единственной, кто имел шансы убежать), забрал бы их Кровь, Руны, а также — таинственный груз. Да, он сделал бы так, угрожай караванщики его планам, но пока Обочина и его жадность, сами того не зная, могли еще послужить великой миссии Тысячи. И потому Пламени Подобный лишь улыбнулся: