День, когда музыка соврала - Румянцев Яков - Страница 20

Когда он замолчал, зал взорвался оглушительными аплодисментами. Кто-то улыбался, вытирая слезы, кто-то с чувством обнимал соседей по столу, глядя на Грэга — их новоиспеченного короля, который на одном дыхании увлек весь ресторан в светлое будущее.

— Друзья! — Грэг вытянул руку, призывая к тишине. — У меня для вас есть небольшой подарок. Песня, которую я написал специально для этого вечера. И если мои ребята мне помогут…

Он повел ладонью в сторону нашего стола. В ту же секунду из-за стульев поднялись Аристарх, Пашка, Алёна и Ольга. Зал ахнул от неожиданности. Аристарх быстро прошагал к диджейскому пульту, Пашка перехватил у стенки припасенную гитару, а девчонки встали у запасных микрофонов. Всё было спланировано заранее!

— Но чтобы эта песня зазвучала по-настоящему… — Грэг сделал паузу. — Мне нужен еще один человек. Ксения Анатольевна… Ксюш, ты поможешь мне?

Каждый ученик и родитель в том зале одновременно повернули головы к Ксении. В их горящих глазах читалось предвкушение чего-то огромного, чистого, теплого и сильного. Ксюша не растерялась и не стала устраивать сцен. Она лишь грустно улыбнулась, кивнула и поднялась со стула.

Грэг полез во внутренний карман своего черного пиджака и извлек оттуда аккуратно сложенный вчетверо тетрадный листок. Когда Ксюша подошла, он бережно вложил его в её тонкую ладонь. Оказывается, он задолго до этого вечера расписал всю партитуру: пометил её строчки красными чернилами, а их совместные куплеты обвел в рамочку.

Следующую минуту в зале ресторана царила суета: Грэг вихрем носился между ребятами. Подбежал к Аристарху, шепнув пару финальных наставлений по звуку, потом вернулся к Ксюше, бережно поправил стойку её микрофона и на мгновение заглянул ей в глаза. Она ответила глубоким вдохом.

Пашка ударил по струнам гитары, Аристарх запустил мелодию, и… зазвучала музыка.

«Последние дети»

Этот вечер пропах старым залом и горьким вином,

Мы когда-то мечтали, что вместе отсюда уйдём.

Я ловил твои тени на выцветших школьных стенах,

И топил свою нежность в бессмысленных, глупых словах.

А на улице ветер качает пустые дворы,

Мы — последние дети в финале забытой игры.

Ты — мой раненый рок, мой безумный, отчаянный свет,

Я боюсь тишины, в которой тебя больше нет.

Смейся, пока можешь! Смейся, пока мы вдвоём!

Мы по тонкому льду в наше взрослое завтра идём.

Пусть замолкнут оркестры, и бал наш исчезнет вдали,

Мы — два берега этой продрогшей, уставшей земли.

Я наделаю дел, я нарушу все ваши табу…

Я закрою глаза и доверюсь слепой судьбе.

Но в кармане пиджака, среди крошек и старых стихов,

Я оставлю ключи от несказанных нами грехов.

Смейся, пока можешь! Смейся, пока мы вдвоём!

Мы по тонкому льду в наше взрослое завтра идём.

Пусть замолкнут оркестры, и бал наш исчезнет вдали,

Мы — два берега этой продрогшей, уставшей земли…

*****

Жаль, конечно, что мне не довелось услышать этот шедевр вживую. Но, зная голос Грэга и его умение выворачивать душу звуком, я уверен: это было за гранью воображения. Если честно, мне до сих пор трудно поверить, что Ксения Анатольевна вообще умеет петь. В моей голове образ нашей строгой литераторши никак не вязался с той девчонкой, которая, по словам Грэга, способна была «разрывать саму суть реальности» пронзительным вокалом. Скорее всего, Грэг, как истинный лидер, вытащил всю песню на себе, а она просто красиво подпевала… Но Грэг рассказывал это так вдохновенно, будто в тот миг они действительно слились в едином потоке и просто взорвали этот зал.

И как только он закончил рассказ, я первым делом поймал себя на том, что сижу с открытым ртом. Потом осторожно глянул по сторонам: наши ребята и даже Аристарх Викторович замерли в точно таких же позах. Челюсти слегка опущены, глаза не мигают… Со стороны мы, наверное, напоминали стаю заторможенных сов, которые пытаются осознать смысл бытия.

Ну да, нелепые шутки — это мой конек, особенно когда нужно хоть как-то разрядить атмосферу, ставшую невыносимо плотной.

— Вот это да… — первым выдохнул Пашка, нарушая тишину. — И что, Ксения Анатольевна реально так пела? Прямо рок-рок?

Грэг посмотрел на него, и в его взгляде на секунду промелькнуло то самое сияние из 1989-го.

— Парень, — тихо сказал он, — в ту ночь она была больше «рок», чем весь этот город вместе взятый.

Я посмотрел на Аристарха Викторовича. Он сидел, уставившись в пустоту, и на его лице блуждала такая странная, горько-сладкая улыбка, что стало ясно: Грэг не соврал ни в едином слове.

— Но это же ещё не конец истории? — тихо спросила Света. — Песня закончилась, а дальше что?

Грэг медленно перевел взгляд на неё. Он встал со стула и неспешно направился в дальний угол сцены, чтобы аккуратно прислонить гитару к стене.

— А дальше? — его голос стал глуше, в нём появилась металлическая нотка, которой не было раньше. — Дальше были девяностые. Драки, кровь, разборки, милиция…

Он начал выключать аппаратуру, сматывать провода, убирая всё обратно в кладовую. Аристарх Викторович, сидевший в зале, хмыкнул, подтверждая слова друга.

— Да, было, конечно, весело, — сказал он, глядя в пустоту. — Многое поменялось, не правда ли, Грэг?

Грэг не рассмеялся, но в его поникшей спине читалась глубокая ностальгия.

— Времена сильно изменили нас, — его слова звучали уже совсем иначе. — Хотя… может быть, и мир-то не менялся. Просто содержимого в нём меньше стало… не знаю, — он криво улыбнулся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

«Доктор Хаус» — герой культового сериала про гениального и невероятно циничного врача, который ходил с тростью, всех троллил и считал, что «все врут». Любимый кумир каждого подростка, пытающегося выглядеть крутым и мрачным.