День, когда музыка соврала - Румянцев Яков - Страница 18

Мы максимально тихо, на цыпочках, прошли вглубь зала и опустились на выставленные в ряд банкетки. Никто не проронил ни звука. Мы смотрели на нашего «учителя» горящими глазами. Думаю, в этот момент у каждого в голове крутился один и тот же вопрос (у меня-то уж точно): «Неужели это и есть тот самый рок, о котором он нам говорил?»

И тут в дверном проеме у входа появились Аристарх Викторович и Ксения Анатольевна.

Это было поразительно, но в тот вечер лица взрослых были настолько открытыми, что на них без труда читалось абсолютно всё, что они чувствовали. Словно Грэг своей песней сорвал с них все маски. Аристарх Викторович стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку. На его губах блуждала горькая улыбка. На его лице застыла какая-то теплая усталость — забота о друге, который всю жизнь оставался непутевым мальчишкой, вечно приносящим одни проблемы. И Аристарх принимал его таким.

А Ксения Анатольевна… На секунду мне показалось, что её лицо выражает то же, что и у Аристарха, но нет. Это было нечто гораздо большее. Что-то настолько глубокое и взрослое, чего я в свои семнадцать лет еще никогда не испытывал и не знал.

Когда песня уже близилась к финалу, Ксения Анатольевна резко развернулась и ушла. Аристарх Викторович порывался остановить её — даже сделал шаг вслед, но вовремя передумал. Он лишь вздохнул, тихо прошел в зал и опустился на скамейку рядом с нами.

Грэг взял последний аккорд. Музыка смолкла. Он глубоко, всей грудью вздохнул и медленно открыл глаза.

На его лице отразилось крайнее изумление, когда он увидел перед собой молчаливый зрительный зал, состоящий из десяти человек. Грэг явно смутился — он застыл, не зная, куда деть руки и что сказать.

— Грэг, ты потрясающе поешь! — первой нарушила тишину Света. — Теперь, кажется, я действительно понимаю, что ты имел в виду, когда говорил, что «сам — это рок».

Грэг в оцепенении еще несколько секунд находился в той же позе. Казалось, слова Светы пролетели где-то высоко над ним и разбились о противоположную стену. Но затем его лицо потеплело, он слабо улыбнулся и аккуратно прислонил гитару к стойке.

— Вы давно здесь?

— Да почти с самого начала песни, — ответил я.

— Вижу, вас поубавилось.

— Многие ушли домой, думали, что на сегодня всё, — продолжил я, оглядывая пустые ряды. — А потом мы услышали музыку… и вернулись.

Грэг бросил быстрый взгляд на проход у дверей, надеясь кого-то там увидеть.

— А где Ксения Анатольевна?

— Тоже ушла домой, — тихо ответил Аристарх Викторович, сидевший на лавке чуть позади нас.

Грэг молча кивнул, и в этом кивке было столько тоски, что мне на секунду стало не по себе.

— Грэг, расскажи про свой выпускной, — вдруг попросила Света.

Она сидела на лавке совсем рядом со мной. Буду честен: мне нравилось её присутствие. От неё очень вкусно пахло — какими-то нежными цветами, а её точеный силуэт в мягких лучах заходящего солнца казался невероятно хрупким. В этот момент мне хотелось, чтобы это мгновение длилось как можно дольше.

Грэг снова глубоко вздохнул, усаживаясь поудобнее на краю сцены.

— Ну, хорошо. Думаю, скрывать очевидное дальше бессмысленно — все и так поняли, что под «Ласточкой» я имел в виду вашу Ксению Анатольевну. Врать глупо. Но предупреждаю сразу: на том выпускном я натворил слишком много дел. Больше, чем за всю свою жизнь.

— Это уж точно, — подал голос Аристарх Викторович, и на его лице появилась понимающая усмешка.

Грэг тихо рассмеялся, глядя на своего верного друга.

— Было это, конечно, целую вечность назад… Но, кажется, тот безумный день начинался так…

Глава 8

Наступили жаркие, пропитанные солнцем летние дни 1989 года. Экзамены остались позади. Грэг сдал их, честно говоря, так себе — едва наскрёб на проходной балл, но его энтузиазму это вообще никак не повредило.

В два часа дня началась торжественная часть: вручение аттестатов. Парни, непривычно серьёзные в строгих черных костюмах и галстуках, тянули шеи. Девчонки порхали в роскошных платьях, которые подчеркивали их едва повзрослевшие плечи.

К тому моменту Грэг и Ксения Анатольевна не разговаривали уже месяца два, а по-настоящему расстались — того дольше. Вся школа буквально кипела от восторга: выпускной — это праздник, который бывает в жизни только раз, и эта мысль витала в воздухе, как наэлектризованный предгрозовой озон.

Ксения Анатольевна к финалу школы стала настоящей звездой, и та робкая девочка из начальных классов давно осталась в архивах памяти. Она стояла с подругами между первым и вторым этажом, поправляя прическу и щебеча о своём новом поклоннике.

— Ну и что? — спросила Катя, критически осматривая её макияж. — Он тебе нравится?

— Давай не об этом, — отмахнулась Ксюша.

— Да ладно тебе, вроде милый парень, — улыбнулась подруга.

— Только чуть-чуть, — смущенно призналась Ксюша.

— О-о, так он тебе нравится! — Катя всплеснула руками. — С другой стороны, Грэг был явно хуже. Экзамены еле сдал. Как на такого вообще можно положиться в будущем?

В этот момент у лестницы показался Грэг. Он был в неброском черном пиджаке, брюках, с привычно растрёпанными волосами и расстёгнутой верхней пуговицей белоснежной рубашки. Он медленно поднимался вверх вместе с Аристархом и Олегом. Ксюша и её мама, Кристина Алексеевна, стоявшая неподалеку, неодобрительно покосились на него. Но Грэгу было плевать. Он словно находился в своём собственном мире, наполненном невидимой музыкой и собственным, одному ему понятным стилем.

Через час началась церемония награждения. Грэга вызвали на сцену предпоследним — аттестаты выдавали по мере успеваемости, так что тут всё было ожидаемо. А потом начался настоящий праздник.

Родители и выпускники — уже почти «взрослые люди» — отправились в ресторан. По дороге все громко смеялись, обсуждали будущую жизнь, которая виделась им чем-то грандиозным и масштабным. Машины гудели вслед новоиспеченным фаворитам «настоящей жизни».

— Спорим, сегодня он что-нибудь вытворит? — шепнул Олег, пробегая мимо Ксюши.

Никому не нужно было уточнять «кто». Имя Грэга в воздухе висело само собой. Самым странным было то, что всю дорогу до ресторана он хранил гробовое молчание.

В ресторане выпуск первой школы занял весь второй этаж. Родителей предусмотрительно рассадили в соседний зал — чтобы «не видели алкоголя». У выпускников же на столах из спиртного официально стояло только шампанское, да и то — по бутылке на четверых.

Ведущий начал празднество.

Пару нелепых скороговорок — «теперь-то мы взрослые!», потом пара тостов для сплочения коллектива… Родители, понимая всю тяжесть момента, начали свою игру: каждый раз, когда их «безымянный сын» выходил в туалет, в руки ему тайком совали бутылку покрепче. Не потому, что у парня были проблемы с почками, а потому что очень уж хотелось отметить «весомость праздника».

Разогретые хмелем, они перешли к конкурсам.

— Итак, главная номинация вечера — «Король выпуска 1989»! — объявил ведущий.

Послышались выкрики:

— Максим!

— Грэг!

— Олег!

— Грэг, иди быстрее, пока не передумали! — с разных сторон полетели возгласы.

С другой стороны стола, где сидели ребята из другого класса, яростно скандировали:

— Леха, вставай!

В итоге набралось пять номинантов.

Ребята выстроились перед залом, напротив своих столов. Несколько родителей вышли в проход, чтобы лучше видеть происходящее, а кто-то остался сидеть, наблюдая за конкурсантами поверх бокалов и тарелок.

Ведущий поднял микрофон:

— Первый конкурс называется «Королевский забег»! Каждый участник должен добежать до своего стола, получить полный стакан кока-колы, вернуться на исходную позицию, выпить всё до дна и громко произнести: «Король выпуска 1989 готов к следующему этапу!»

По залу прокатился смех. Конкурсанты заняли позиции.

— На старт! Внимание! Марш!