Маньчжурский гамбит 7 (СИ) - Барчук Павел - Страница 14

— Благодарю, Иван Сергеевич, за столь подробное разъяснение, — кивнул я управляющему, потом скромно улыбнулся и добавил: — Что-нибудь придумаю.

За столом стало тихо. Все присутствующие посмотрели на меня с легким недоумением. Мол, что же тут придумаешь, князь? Думаю, у них даже появилось сомнение в моей адекватности. Только что во всеуслышание было сказано о ссылке и чуть ли не тюрьме, а я сижу и скромненько хлопаю глазами.

Тишину снова нарушил Хондзё. Майор аккуратно вдавил окурок в пепельницу, поднялся из-за стола.

— Компания нынче собралась приятная, — произнёс он, оправляя пиджак. — Давно не ужинал с таким интересом. Господа, прошу простить, но мне пора. Дороги отвратительные, а ехать через мост.

Майор посмотрел прямо на меня.

— Князь. Проводите до дверей? Есть у меня к вам кое-какой разговор. Приватного, так сказать, характера.

— Отчего же не проводить, — ответил я, поднимаясь из-за стола.

Вот и добрались до главного блюда.

Глава 7

Швейцар распахнул створки, выпустил нас на улицу.

Мороз к ночи взялся всерьёз. Думаю, перевалило за тридцать градусов, не меньше. Наверное, поэтому Китайская выглядела пустынной, только у соседней витрины дремал извозчик, закутанный в тулуп до бровей, да где-то в переулке лениво брехала собака.

Хондзё спустился с крыльца, остановился на утоптанном снегу.

Я встал рядом. Специально не напротив, а плечом к плечу. Пусть напряжётся, если захочет увидеть моё лицо. Мелочь, а приятно.

Тут же входная дверь за спиной хлопнула ещё раз. Появился Гастон. Отошёл на пару шагов и привалился плечом к стене. С таким видом, будто на всём белом свете нет ничего скучнее, чем эта улица.

Стоило французу обозначить своё присутствие, тут же из-за пролётки с сонным извозчиком вынырнули двое в штатском. Не заметил их сразу. Приличные пальто на обоих, одинаковые шляпы, очень стараются выглядеть расслабленными. Но при этом оба косились в нашу сторону. Особенно внимательно на майора. Будто безмолвно спрашивали — какие наши действия?

Так понимаю, мужчины сопровождают Хондзё. Кто-то типа охраны.

— Прошу простить за лишнюю суету, князь, — произнёс японец, глядя перед собой. — В зале говорить неудобно. Там слишком много ушей. Думаю, вам посторонние свидетели не нужны так же, как и мне.

— Ничего, — кивнул я. — Подышим свежим воздухом.

Японец достал портсигар, предложил мне — получил отказ. Не настолько мы хорошие приятели, чтобы стоять и дымить напару. Самурай небрежно дёрнул плечом, закурил, медленно выпустил дым. Тот смешался с паром от дыхания в одно белое облако.

— Занимательная вышла беседа, князь, — сказал наконец майор. — Про Имяньпо особенно. Спиртовой заводик, наследники разъехались, два полувагона строительного мусора. Складно.

— Так оно и было, — невозмутимо поддакнул я.

— Разумеется. — Хондзё усмехнулся. — Приберегите эту историю для купцов, князь. Господин Лыков даже поверил, я видел.

Ну вот. Началось.

Схема старая, как мир. Сначала показать, что знаешь больше, чем говоришь. Потом дать понять, что молчишь о своём знании по доброте душевной. И только после этого назвать цену за молчание. Я этого в своё время насмотрелся до тошноты.

Но в этой игре участвуют две стороны. Правила простые. Не отрицать. Не оправдываться. И ни в коем случае не спрашивать «а что вы имеете в виду». Потому что этим вопросом ты сам подтверждаешь — да, есть что скрывать.

— Значит, господин Лыков не так глуп, как могло бы показаться, — я оставался совершенно спокойным. — Бумаги в порядке, остальное меня не касается.

Хондзё повернул голову, сделал крошечный шажок в сторону. Чтобы не уткнуться носом в моё ухо.

— Знаете, что меня в вас занимает, Павел Александрович? Вы понимаете, о чём я говорю, но не спорите. Совсем. Другой на вашем месте уже полез бы в карман за накладными, стараясь доказать свою непричастность к неким событиям. Например, к исчезнувшей со склада меди, которая принадлежала нам.

— Не вожу с собой документы.

Японец коротко усмехнулся. Снова уставился вперёд.

— Полтора месяца назад в этот город приехал молодой человек, у которого не было ничего, — продолжил он говорить. — Нынче у молодого человека имеется производство, серьёзные партнёры, репутация и отряд кавалеристов. — Говорил он ровно, будто зачитывал сводку. — И тут возникает вопрос… Кто стоит за этим молодым человеком. Не верится мне, что он всего добился сам.

Хондзё помолчал несколько секунд, затем принялся озвучивать варианты.

— Мукден? Не думаю, маршал работает грубее. Британцы? Эти предпочитают действовать через консульство и торговлю. Красные? — Майор качнул головой. — Красные точно не стали бы вкладываться ресурсами и временем. Им немного не до этого сейчас. Тогда кто же вас поддерживает, князь? Вы ведёте себя слишком уверенно, слишком нагло. Сначала я думал — молод, горяч, действует нахрапом. Обычная удача. Но нет. Не похоже. Вы уже несколько раз избегали сложностей, которые должны были разрушить вашу жизнь. Причём избегали таким способом…

Самурай снова повернул голову, посмотрел на меня:

— Кто за вами стоит, князь?

Я мысленно усмехнулся. Так вот почему уже несколько дней Хондзё не предпринимает никаких попыток испортить мне жизнь. Вот почему сегодня после ухода казаков он просто приехал поговорить. Японец реально не понимает, откуда я взялся и кто меня двигает, он окончательно уверился — князь Арсеньев имеет мощную поддержку. И чёрт его знает, как поведёт себя эта поддержка, если продолжать прессовать князя.

Ситуация, честно говоря, забавная. Даже если сейчас скажу, что нет за моей спиной никого, майор не поверит. Человек, который ищет заговор, найдёт его в любом ответе. Пожалуй, разумнее всего пока просто не давать никакой конкретики. Заблуждения Хондзё мне сейчас даже на руку. Однако называть имена несуществующих покровителей тоже неразумно. Потому что они несуществующие.

— Господин майор, — я повернулся к собеседнику. — Вы в Харбине сколько? Года три? И до сих пор верите, что человек не может добиться чего-то сам. Прелестно. Столько наивности в разведчике давно не встречал.

Хондзё на секунду замер, пристально изучая моё лицо.

— Вы имеете в виду, что я оскорбил вас предположением о крепкой дружеской руке, которая остаётся в тени? — спросил он.

— Я имею в виду, что вам пора расслабиться и оставить лесопилку, меня, моих людей в покое. Какой бы ни была правда, она вас не порадует. Есть у меня покровители — плохо. Потому что в таком случае, если переборщите, ваша жизнь в Харбине может резко стать неудобной. Нет покровителей — значит, я сам опаснее, чем вам казалось изначально. Расслабьтесь уже, майор. Займитесь чем-то более полезным для Токуму Кикан.

Самурай ещё несколько мгновений пялился на меня, потом отвернулся. Теперь мы снова оба смотрели вперёд.

— Оставим пока этот разговор, — сказал он. — Перейду к тому, ради чего просил вас выйти. Ещё при первой встрече я говорил вам, князь: в этом городе одинокое дерево не растёт. Его ломает ветром. У русских тут нет ни армии, ни консула, ни закона, который бы за них вступился. Но если вокруг одинокого дерева поставить крепкий забор, оно точно выдержит любые невзгоды.

Майор помолчал немного, затем уверенно продолжил:

— Токуму Кикан может поставить такой забор. Ваши пятьдесят два сторожа станут охраной концессионного предприятия и получат разрешение по линии дороги. Хоть завтра. Тогда ни господин Лыков, ни гарнизонный суд, ни высылка за полосу отчуждения вас более не будут беспокоить.

Это было так неожиданно, что тут я сам не удержался и уставился на японца так, будто вижу впервые. Он что, реально предлагает мне крышу Токуму Кикан? Типа, если не удаётся извести чёртова князя, проще взять его под своё крыло? А там заодно и покровители вылезут из тени.

— Заманчиво, — задумчиво произнёс я, рассматривая профиль самурая.

— Но? — усмехнулся он. — По вашей интонации понятно, что сейчас последует «но».