Путь Строителя 16 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 42

— Утопнет, — буркнул он. — Не любит он это дело, капризный, грибочек-то.

И действительно, та еще сволочь, как оказалось…

— Тогда нам по идее нужен только кусочек, а потом уже грибницей будем размножать, — заключил я, это звучит куда логичнее. Разведем в корыте грибницу, и будем ее потом просто подмешивать в субстрат.

— Наивный, однако, — тихо усмехнулся старик, — Как питание кончится, так и отсохнет она, грибница твоя!

Выходит, урожай придется съедать свежим, никаких тебе запасов на зиму. Хотя, споры-то можно ссыпать в мешочки, сухие они долежат хоть до весны, а понадобилось, взял и засеял очередную грядку. Только толку в этом немного, из готовой грибницы они и так полезут, знай подкармливай Основой и удобрениями. Задачка, короче говоря, имеется, но решаемая, конвейеру это только на руку, когда продукция не залеживается.

— А убить его сложно? — спохватился я напоследок. — Прирезать ведь явно недостаточно.

По глазам вижу, старик хочет выругаться. Должен выругаться, обязан, у него на лице все положенные слова уже выстроились в очередь. Но почему-то опять сдержался, и хочу сказать, странные дела тут сегодня творятся.

— Свари его. Или высуши, — Эдвин закрыл глаза обратно. — Да хоть пожарь, коли дров не жалко. И будет лежать.

Кивнул я, вернул сморчок за пазуху и уже сделал пару шагов к деревне, когда в спину догнало беззлобное стариковское ворчание.

— Стучать соберешься — стучи подальше от лазарета, раненым сон нужен. И корми пустяка получше, удобрения лей, полезное подмешивай. Хоть мяса подложи, они всё сожрут и не поперхнутся.

— О, грибы со вкусом мяса! — обрадовался я.

— Ага, со вкусом, — хмыкнул Эдвин. — Весь вкус они убивают, ничего у тебя не выйдет. Но полезные свойства втянут.

На этом он окончательно переключился на общение с деревом и реагировать на меня перестал, хоть пляши тут.

Обратно я шагал в густеющих сумерках, придерживая пазуху ладонью, пусть дозревает спокойно. В лагере вовсю стучали ложками, в деревне зажигались первые огоньки, а у ворот мне понимающе кивнули, седьмой, дескать, вернулся, и целый.

Только думал я по пути совсем не об этом. Торг, к которому я так готовился, не состоялся вовсе, и радоваться бы, а не радуется. Старик сегодня впервые на моей памяти не взял половину, и почему-то от этого тревожнее, чем от любых новостей.

На участке ферма чернела провалом, вокруг кучи грунта и досок. Яма заглублена в землю в полный рост, стенки и пол литые, углы выведены ровно, а вниз уходит сколоченный из обрезков трап. Сошел по нему, поднял факел повыше. Темно, сыро, стены после заливки так и не просохли, для любого другого жильца тут приговор, а нашему новоселу лучше и не придумаешь.

Снаружи к ферме подходит траншея, упирается торцом прямо в бетон, и по дну ее уже лежит кабель. Уложить уложили, а подключать пока некуда, на стене ни руны, ни вывода. Тянули его когда-то к волосяночному пруду, длины хватило с запасом, так что в самом конце дожидается скрученный моток, причем кольцо к кольцу, сматывал кто-то дотошный.

Основу для грядок я собирался качать из деревенской сети, условия прорастания в анализе расписаны ясно, свободной побольше и питание пожирнее, за спасибо этот гриб не растет.

А вот дальше начинается печаль, крыши нет вовсе, сверху наша ферма это открытая бетонная ванна, на дне блестит лужица от поливки, и в ней отражается половина небосвода. Картина хоть куда, только грибу от нее ни холодно ни жарко, ему нужна глухая земляная темнота и чтобы ни сквозняка.

У ямы меня дожидался Сурик, рядом с ним гора свежих досок и целый мешочек гвоздей от Дагны. Ну и бригада мужиков, все до единого рвутся в работу, хотя собрались здесь после отработанной смены.

— А накрыть? — я кивнул на это богатство. — Доски вот они, гвозди вот они. Чего добро без дела лежит?

— Так приказа не было, — Сурик и не подумал смутиться. — Сказано было копать и лить. Выкопали, залили.

И ведь ни капли ехидства, чистая правда без всякой подкладки. Самодеятельность в грибном вопросе никто на себя брать не захотел, и по-своему они правы, я бы первый ворчал, если бы накрыли не так, как мне надо. Деревня выучила главное правило обращения с мастером, не знаешь, как делать, не делай, стой рядом и жди указаний.

Ну а раз так, вариантов нет, осыпаться гриб может уже к утру, значит, кровлю лепим сегодня, ночью, жжем костры и работаем. Понятно, что если он развалится раньше срока, это не конец света, какая-то часть все равно уцелеет. Но ведь лучше, когда у тебя все споры до последней пылинки, верно? А бежать к Эдвину второй раз и дожимать уставшего старика вопросами я не собираюсь. Вдруг он сил набрался и ответит в своем прежнем репертуаре, и что-нибудь в меня обязательно полетит.

— Сурик, ты еще тут? — я все-таки не забыл свое обещание, данное его матери. — Домой, без разговоров. А вы, мужики, кто хочет поработать по двойному человекодню?

— Но Рей! — возмутился мальчуган и от обиды подскочил. — Это ж грибная ферма! Я сюда, может, тоже душу вложил!

— Вложил, кто спорит, дома и расскажешь, чего мы тут затеяли, — я развернул его за плечи и подтолкнул, и спорить дальше парень не рискнул, побрел к воротам, оглядываясь через каждые три шага.

А работягам предстояло хорошенько попахать до самого рассвета, только их таким не расстроишь, заулыбались, двойная плата на дороге не валяется. Часть народу укатила с тачками за инструментом, остальные обступили меня и приготовились слушать.

Первая мысль, она же самая логичная, быстрая пологая двускатка. Лесопилка под боком, вон, стучит даже ночью, досок гора, знай кидай стропила да зашивай скаты. Так и начали, костры разгорелись по обе стороны ямы, каркас собрали в четыре топора, и я уже мысленно похвалил себя за скорость.

Пакость вылезла на обшивке, как раз там, где я ее и ждал. Доска-то у нас свежая, прямо из-под рамы, такую положишь, и поведет, но хуже другое, щели. Сырое дерево вплотную не сгонишь, где волна по кромке, где винтом вывернуло, и стыки зияют по всей длине ската.

Может, пока сойдет и так? Посеем, а гидроизоляцию с доводкой отложим, позже переделаю по уму… Знаю я цену этому «позже», у меня половина деревни на таких обещаниях стоит, так что решил устроить наглядную проверку, чтобы не гадать.

Спустился внутрь с лампой и горстью остывшей золы, она у нас сегодня работает спорами. Сыпанул, хлопнул ладонями, и потянуло сквозняком, из каждого стыка наружу засочились серые струйки, а стоило запрокинуть голову, и вся крыша в светящихся нитках, костры высветили каждую щелку. Первая попытка, стало быть, комом, такая кровля не споры удержит, а разве что дождь удивит.

— Дымит! — ахнул кто-то наверху. — Мужики, горим же!

— Не горим, а проверяемся, — успокоил я, выбираясь по трапу на свет. — Хотя по итогам, считай, погорели.

Дальше по старой схеме, работаем, пока не добьемся нужного результата. Скаты дошили вторым слоем, внахлест, как чешую, верхняя доска перекрывает стык двух нижних, и просветов сразу поубавилось, огонь сквозь такое уже не пробивается, сифонит разве что по углам.

Доски наверх подавали цепочкой, и шла эта работа под непрерывную перебранку.

— Крайнюю придержи! — покрикивал сверху старший. — Съедет же, по хребту мне и съедет!

— Да держу я, держу, — пыхтел снизу напарник. — Ты гвозди изо рта вынь, а то сглотнешь, и будет в тебе звенеть до весны.

Между делом мужики вполголоса решали и куда более интересный вопрос, что же мы такое строим.

— Погреб это, — рассуждал один, придерживая доску коленом. — Под суп. Рыбный который. Сварит Рей котел на всех, а хранить где? То-то же.

— Какой погреб, голова садовая, — возражал ему сосед со ската. — Баня это. Для свиньи. Она у мастера заслуженная, ей по чину положено.

— А я слыхал, он сам сюда жить переедет, — поделился третий от штабеля. — Ну а чего, стены толстые, тепло. Заживет наконец по-людски.

Ну вообще, версия про баню мне понравилась, свинья бы оценила.