Призыватель шторма (ЛП) - Тули Ниша Дж. - Страница 80

На семью, которую я обрела, когда моя собственная меня отвергла.

На людей, давших мне убежище, когда мне пришлось бежать, спасая жизнь.

За последний год я приняла немало ужасных решений, и всё же не могу не понимать, как мне повезло оказаться рядом с такими сильными, смелыми, удивительными людьми.

Даже если я не переживу эту ночь, я хотя бы умру, зная это.

А потом… через мгновение комната взрывается.

Глава 62

Резервуар Рука с оглушительным грохотом разлетается, осыпая всё вокруг осколками стекла и потоком воды. Я пригибаюсь, когда острые, как бритва, куски пролетают мимо. Время будто замирает, пока я падаю на пол, а стекло царапает щёки и ладони.

Я зажмуриваюсь и жду, пока хаос утихнет.

Проходит несколько секунд, прежде чем всё замирает. Я поднимаю голову: все лежат на полу, сбитые с ног, в слое воды глубиной примерно в пару сантиметров.

Рук без сознания лежит бесформенной кучей, тело обмякло и кажется безжизненным.

Я вскакиваю мгновенно, путаюсь в ногах и падаю на него. — Рук! — трясу его за плечи, затем прижимаю ухо к груди. Ничего. Ни дыхания. Ни пульса. Приказываю себе не паниковать. Сейчас мне, блядь, нужно держаться.

Я поднимаюсь на колени и начинаю надавливать ему на грудь, затем запрокидываю голову и вдыхаю воздух в его рот, благодарная за то, что на подготовке Штормовой гвардии нас учили базовой первой помощи.

Пока я работаю, лишь краем сознания замечаю движение вокруг. Нэйви рядом. Где-то позади продолжается борьба Сол, её гвардейцев и Тумана.

Ладонь отца ложится мне на спину, пока слёзы текут по щекам.

Впервые я не отшатываюсь от его прикосновения.

Может быть, признак того, насколько я изменилась, — то, что сейчас я вообще ничего не чувствую.

— Проснись. Проснись, — повторяю снова и снова, пытаясь запустить сердце Рука. — Пожалуйста. Пожалуйста. Я без тебя не справлюсь.

Раздаются выстрелы, пули со звоном бьют по стенам и потолку.

Туман всё ещё сражается с генералом и её гвардейцами.

Я снова ищу пульс Рука. Проверяю дыхание. Ничего.

— Проснись! — кричу я и снова начинаю компрессии, затем вдыхаю воздух ему в рот. Он уходит. Я это чувствую. Сколько ещё времени, прежде чем вернуть его уже не получится?

Я никогда себе не прощу. Не знаю, как буду жить, понимая, что именно из-за меня он погиб. На его месте должна была быть я. Не надо было доверять Сол. Не надо было позволять ему возвращаться сюда.

Да, он хотел лекарство, но вернулся он ради меня — потому что я не могла отпустить этот город.

А потом, когда у него была возможность уйти, он остался ради меня.

Надо было сказать ему возвращаться домой той ночью у скалы.

Надо было настоять, что лекарство я найду без него.

Раз. Два. Три.

Давлю снова и снова, потом ещё раз вдыхаю воздух в его рот. Пот течёт в глаза и капает с кончика носа. Или это слёзы. Я уже не уверена. Дыхание сбивается, вырывается короткими, удушливыми всхлипами.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Я слабею. Голова кружится.

Кто-то предлагает сменить меня, но я почти рычу, приказывая отойти.

Рук — мой.

Мне его чинить.

Мне спасать.

Мне возвращать его в этот мир.

И тут… он кашляет.

Воздух врывается мне в лёгкие, и мы оба снова начинаем дышать.

Из его рта выплёскивается вода, он стонет.

Отец тут же рядом, поворачивает Рука в устойчивое боковое положение, пока тот заходится кашлем и отхаркивает воду. Слава Небесам. Он, блядь, дышит.

— Рук, — рыдаю я, стоя над ним на коленях и не зная, можно ли его трогать, хотя мне хочется обнять его и больше никогда не отпускать.

Проходит ещё несколько секунд, и его глаза медленно открываются.

— Я так испугалась, — шепчу я, прижимаясь лицом к его щеке.

Он стонет и тянется ко мне, пальцы едва касаются выбившейся пряди моих волос.

— Ты жив, — шепчу я.

Беру его за руку, прижимаю к груди и просто делаю несколько долгих, облегчённых вдохов.

Над головой снова гремит выстрел, пуля со звоном бьёт в потолок, возвращая меня в настоящее. Инстинктивно я накрываю Рука собой, боясь потерять его от случайной пули через несколько мгновений после того, как вытащила с самого края…

Нет. Я не могу сейчас думать о том, насколько близок он был к концу.

— Нам лучше убираться отсюда, — говорит отец. Он берёт Рука за руку, помогает сесть, а затем поднимает на ноги. Я на мгновение застываю. Почему он помогает? Почему он вообще здесь?

В памяти всплывает то, что он сказал генералу Сол всего несколько минут назад.

Только попробуй её забрать. Только, блядь, попробуй.

Кто этот человек?

Рук бледен и едва держит равновесие. Он наваливается на отца, ноги почти не слушаются.

— Как мы его вытащим? — спрашивает Нэйви. — Он не может идти.

— Поможем. — Рядом появляется Генри. Он берёт вторую руку Рука, закидывает её себе на плечо, и теперь тот висит между ними.

— Сюда, — говорит Генри. — Остальные разберутся с гвардией генерала и догонят. Возвращаемся тем же путём. — Затем кричит через плечо: — Кто-нибудь, заберите накопитель из компьютера! Загрузка уже должна была закончиться!

Джастин быстро пересекает комнату, выдёргивает накопитель и прячет в карман. Я оглядываюсь и вижу Данику, Бруклин и остальных бойцов Тумана, всё ещё сдерживающих Круговую гвардию. Не хочу их бросать, но они пойдут следом.

Я хмурюсь, заметив, что генерала Сол в комнате уже нет.

Куда она делась?

Доктор Моури съёжился в углу, накрыв голову руками и явно надеясь, что про него забудут. Я на секунду задумываюсь, что с ним делать, но больше он нам не нужен. Пусть сам разбирается, что будет дальше. Когда канцлеры узнают о его предательстве, долго он в этом мире не задержится. После участия во всём этом ужасе он заслужил всё, что его ждёт.

— Уходим! — кричит Генри.

Мы возвращаемся по туннелям и снова входим в зал, заставленный резервуарами.

Сеть. От одного этого слова у меня мурашки по коже.

— Нам нужны доказательства, — говорю я, доставая телефон. — Нужно показать людям, что делал Щит.

Подавив отвращение, я начинаю снимать, проходя между рядами, залитыми аметистовым светом. Подношу камеру ближе к лицам, надеясь, что родные кого-нибудь узнают. Наверняка их семьи годами гадали, что с ними случилось. Возможно, мы хотя бы дадим им ответы.

Хотя я не знаю, что хуже: не знать или узнать вот это.

Я иду быстро, снимая ряд за рядом.

Понимаю, что нам нужно двигаться дальше, но мне хочется почтить каждого. Из меня вырывается сдавленный вдох, когда замечаю нескольких детей, которым так и не дали повзрослеть.

Всё становится только страшнее.

— Нужно найти способ отключить это, — говорит Генри.

— Большая часть города останется без электричества, — отвечает отец.

— Мне всё равно. Мы не можем позволить этому продолжаться.

Отец кивает. Они осторожно прислоняют Рука к стене, и тот наклоняется, упираясь ладонями в колени. Он уже выглядит немного лучше: к бледным щекам возвращается цвет.

— Бедные люди, — шепчет Нэйви, прикрывая рот рукой. Глаза наполняются слезами. — Как им помочь?

— Не уверен, что мы можем, — отвечает Джастин. — Как думаешь, им… больно?

Мы все смотрим на Рука, который всё ещё тяжело дышит.

— Ты это чувствовал? — спрашиваю я, боясь услышать ответ.

Он молчит несколько секунд. — Я… всё осознавал, — говорит он, прижимая ладонь к груди, словно говорить больно. — Будто внутри меня ничего не осталось. Только эта… оболочка. Странная пытка: понимать, что ты заперт, и не иметь возможности пошевелиться или сделать хоть что-то.

— И каждые несколько минут я чувствовал импульс Искры.

Он снова замолкает, явно собираясь с мыслями. Я подхожу и приседаю перед ним, заглядывая в лицо.

— Что происходило? — спрашиваю, кладя ладонь ему на колено.

— Это было похоже на тот момент, когда мы касаемся Искры… только длилось намного дольше. Та боль. Та агония, которая разрывает изнутри. — На последних словах голос ломается. Потом он шепчет: — Это не кончалось.