Призыватель шторма (ЛП) - Тули Ниша Дж. - Страница 59

— Они лгали и об этом. Там целый мир. И ты можешь стать его частью.

Эдвард переводит взгляд на Рука и окидывает его с головы до ног.

— Правда?

— Правда, — отвечает Рук. — Поэт всё видела своими глазами.

Я рассказываю ему о времени, проведённом в Завесе. О станционных лагерях и Неогородах, но видно, что всё это с трудом укладывается у него в голове. Эдвард вдруг срывается на смех, почти истерический, и тычет пальцем в Рука.

— Ну, конечно. Теперь в тебе всё наконец-то имеет смысл.

Рук слегка улыбается ему как раз в тот момент, когда остальные заканчивают совещаться и возвращаются на свои места.

Мы напряжённо ждём, пока Ада объясняет первый шаг их плана: найти объект, разыскать доктора Моури и выяснить, что ему известно. — Мы должны показать людям, что от них скрывали. Канцлеры могли защищать всех нас, но сознательно этого не делали. И нам нужны доказательства. Одних наших слов будет недостаточно.

— А если доктор Моури не захочет говорить? — спрашиваю я. — Как думаете, генерал знает, что он здесь? Она сказала, что не видела его много лет.

Генри качает головой. — Всё это очень хорошие вопросы, но не уверен, что мы можем задавать их, не подвергая риску безопасность Тумана.

— Думаю, она хочет того же, что и вы, — говорю я.

— Она хоть раз прямо сказала, чего именно хочет? — спрашивает Ада. — Да, она хочет найти лекарство. Но ради чего?

Я замираю, открываю рот и снова закрываю.

— До этого она так и не дошла, — говорит Рук.

Ада кивает.

— Я хочу верить, что генерал Сол пришла к вам с добрыми намерениями. Но пока мы не убедимся, нужно исходить из того, что она всё ещё работает на Щит. Нынешний порядок Нью-Манхэттена ей выгоден, и я пока не уверена, что она обрадуется его падению.

Я киваю.

— Конечно.

Тем более что она уже давно с нами не связывалась. Всё и правда выглядит так, будто происходит что-то ещё.

Ада поворачивается к Эдварду.

— Ты сможешь снова найти эту информацию?

Эдвард хмурит лоб.

— Если будет подходящее оборудование — возможно.

— А… другие вещи сможешь раскопать? — спрашивает Генри.

Эдвард пожимает плечами.

— Скорее всего. Но мне понадобится время, чтобы во всём разобраться.

— Не знаю, как долго мы сможем тебя прятать, — говорит Ада. — Сколько времени тебе нужно?

— Хотя бы несколько недель. Но… я не за себя переживаю. Если могу помочь, я готов рискнуть.

— Ты уверен? — спрашивает Генри. Эдвард ненадолго замолкает, затем кивает.

— А мы? — спрашиваю я, указывая на себя и Рука. — Что можем сделать мы?

— Вернуться в Эмери. Любое изменение вашего обычного распорядка может вызвать подозрения, — отвечает Ада.

— Но я хочу что-то делать, — настаиваю я.

— Ты уже помогаешь и ещё поможешь, — отвечает она. — Но пока позволь Туману заниматься тем, чем мы занимаемся уже много лет.

Тон у неё твёрдый. Мне хочется возразить, но одного её взгляда достаточно, чтобы понять: мои протесты она терпеть не собирается.

Через мгновение её лицо смягчается.

— Мы благодарны за всю информацию, которую вы нам принесли, — говорит она. — И я понимаю, что ты хочешь помочь. Со временем для тебя найдётся дело. Просто позволь нам не спешить. Если действовать слишком быстро, можно поставить под угрозу всё, над чем мы работали.

Я смотрю на Рука. Ему тоже явно хочется спорить, но он признаёт авторитет Ады и молчит.

— Поэт, — говорит Эдвард. — Если ты не против, есть кое-что, что ты могла бы сделать для меня.

— Конечно. Что именно?

— Можешь, пожалуйста, проверить, как там моя мама?

Глава 46

Я не теряю времени и сразу отправляюсь к башне А Общества Фиамы. Рук хотел подняться со мной, но я настояла, чтобы он остался внизу. Не потому, что не хочу его рядом, а потому, что для всех остальных он всё ещё чужак и одним своим присутствием привлекает внимание.

Я ненавижу это. Ненавижу, что мы не можем просто быть вместе, не ощущая на себе чужих взглядов и осуждения.

Но мы оба понимаем: сейчас наш мир устроен именно так.

— Я буду ждать неподалёку, — говорит он. — За углом. Если понадоблюсь — напиши, и я сразу приду.

— Ладно, — уступаю я после нескольких минут спора. Он просто переживает за мою безопасность. — На это я согласна.

Он улыбается и поднимает руку к моему лицу, проводя большим пальцем по щеке. — Как ты себя чувствуешь?

— Потерянной. Испуганной. Растерянной. И, наверное, немного облегчённой от того, что Сол не врала насчёт лекарства.

Он кивает. — Что думаешь о словах Ады, что генералу нельзя доверять безоговорочно?

— Думаю, она, скорее всего, права.

Он сжимает губы, уголки опускаются. — Интересно, собирается ли она вообще ещё когда-нибудь с нами связаться.

— Она сказала, что мы ей нужны, — настаиваю я. — Ради этого мы и вернулись. Я больше не могу быть в Штормовой гвардии. Ночь на башне это доказала.

Он смотрит на меня с сочувствием. — И что для тебя значит знать, что этот путь теперь закрыт?

Я пожимаю плечами. — Что я понятия не имею, где моё место.

— А тебе казалось, что генерал Сол предлагает тебе место, которому ты можешь принадлежать.

Я киваю. — Наверное, да.

— Ей всё ещё нужен тот, кто её заменит.

— Может быть, — говорю я. — А может, всё это вообще неправда.

Он наклоняется и целует меня. Его губы едва касаются моих, дыхание сбивается, сердце колотится о рёбра. Интересно, когда-нибудь поцелуй с ним станет чем-то обычным — или каждый его взгляд и каждое прикосновение всегда будут ощущаться как пробуждение.

Мы отстраняемся и смотрим друг на друга. — Не думаю, что когда-нибудь перестану поражаться тому, какая ты невероятная, Поэт Грейвс, — говорит он. — Тому, насколько сильно я в тебя влюбился. И как отчаянно мне хочется, чтобы существовали только мы двое, без всего этого, что постоянно тянет нас в разные стороны.

— Я люблю тебя, — шепчу я. — Знаю, ты приехал сюда за ответами, и каждый день благодарна за то, что они тебе понадобились. Иначе мы бы никогда не встретились.

— Люди старого мира верили в предназначение и судьбу, — отвечает он. — В некую божественную силу, управляющую нашими поступками и исходом нашей жизни. Может, в этом и есть доля правды. Может, наша встреча была неизбежна.

Я глубоко вдыхаю, и какое-то время мы просто держим друг друга в объятиях.

— Тебе пора, — говорит он мне в макушку. — Уже поздно.

— Ладно, — отвечаю я, кивая.

— Удачи.

Я ещё мгновение смотрю на него, потом отворачиваюсь и иду к башне А Общества Фиамы, где миссис Чу живёт всего на несколько этажей ниже моих родителей.

После того ужина в их квартире я так ничего от них и не слышала, несмотря на все мои попытки связаться. Отец обещал, что мы поговорим, но, похоже, не собирался выполнять обещание. Что до молчания мамы, подозреваю, он просто запретил ей отвечать на мои сообщения. Мне больно, но я стараюсь не винить её. Всегда было проще верить, что у неё есть веские причины выбирать его, а не меня.

Я вхожу в вестибюль и машу Сирилу. Он тут же радостно машет в ответ. Как бы ни разрывалось сердце, я была права, оставив Рука снаружи.

Поднимаюсь на лифте и стучу в дверь. Она распахивается, и передо мной появляется элегантная женщина с блестящими чёрными волосами до плеч, тёмно-янтарными глазами и гладкой смуглой кожей, на острых скулах которой лежит лёгкий розовый румянец.

— Да? — спрашивает она. — Чем могу помочь?

— Я пришла к миссис Чу. Я подруга Эдварда.

Глаза женщины расширяются, и она жестом приглашает меня войти. — Как мило, что ты зашла. Елена всегда рада, когда друзья Эдварда навещают её.

— Многие приходили?

— Несколько человек, — отвечает она. — Все переживают. Мы тоже.

Я киваю, охваченная противоречивыми чувствами. Наш мир жесток, но в действительно важных вещах мы всё же стараемся поддерживать друг друга. Эдвард говорил, что его мама не особенно близка с сестрой, но сейчас вся семья явно сплотилась вокруг неё. Значит, здесь ещё осталось что-то хорошее — и это стоит защищать.