Призыватель шторма (ЛП) - Тули Ниша Дж. - Страница 53

— Ну какой ты скучный, — жалуется Винтер и снова смотрит на меня с ног до головы. — А ты ведь с тем Одиночкой, да? — В глазах вспыхивает блеск: зависть вызвать не получилось, значит, теперь она просто попробует меня унизить.

— Да, — отвечаю без малейшей неуверенности в Руке.

— Представляешь, какой была бы их свадьба? — обращается она к Сильвер и, запрокинув голову, смеётся.

И тут я понимаю.

На самом деле она хочет напомнить всем, насколько низко я пала в глазах Общества.

Хочет утвердиться в роли местной королевы.

Что ж, пусть.

Мне это ничего не стоит. Их иерархия мне больше совершенно безразлична. Не то чтобы когда-нибудь была особенно важна. А если в конце концов я уйду вместе с Руком, всё это вообще никогда ничего не значило.

Моё будущее в Нью-Манхэттене может быть туманным и неопределённым.

А будущее Винтер останется прежним.

И, возможно, именно за это мне её жаль.

— Уверена, совсем не похожей на вашу, — отвечаю я. — Поздравляю вас обоих.

И улыбаюсь им максимально искренне. На самом деле я за них рада. Они друг друга заслуживают, и я надеюсь, Нокс будет обращаться с Винтер лучше, чем когда-либо обращался со мной. Он смотрит так, будто не верит ни единому слову, но мне уже настолько плевать на его мнение.

— Начинается урок, — говорю я, когда в аудиторию входит профессор Маккарти, преподаватель истории. Ноксу, Винтер и остальным приходится рассаживаться, когда она требует внимания.

Когда все наконец устраиваются лицом к доске, я долго выдыхаю. Остался всего час — и можно будет поспать.

Профессор Маккарти начинает лекцию, а Нокс оборачивается и смотрит на меня, нахмурив брови. Такое чувство, будто он хочет что-то сказать, но не знает что.

Всю жизнь я словно была поймана в паутину, связана шелковыми нитями, которые постепенно перерезала одну за другой. Сосредоточившись на лекции, я мысленно обрываю последние нити, когда-то дававшие Ноксу Ардену власть надо мной.

Теперь я окончательно свободна от него. И больше никогда не обязана говорить ему ни слова.

После полноценной ночи сна мы с Руком идём на тренировку Штормовой гвардии и тихо обсуждаем, что делать дальше. Главный вопрос — сколько рассказать Туману. Они могут помочь. И, без сомнения, захотят узнать о лекарстве. А самое срочное — возможно, сумеют помочь нам найти Эдварда.

В зале выясняется, что Генри ещё не вернулся в Эмери. Наверное, всё ещё восстанавливается после ночи на башне. Бруклин ловит мой взгляд, подходит и тихо говорит: — На следующей неделе вернётся.

У меня вдруг кружится голова.

Будто ударили кулаком в грудь.

На меня наваливается всё, что произошло за последние два дня.

Столько лет я была с этой тайной одна.

Потом встретила Рука, и всё изменилось.

Завеса показала, что можно жить иначе.

А теперь выяснилось, что даже внутри стен города есть люди, пытающиеся помочь, и фундамент моего мира снова сдвигается.

Так, наверное, чувствует себя человек, всплывший со дна озера и впервые в жизни вдохнувший полной грудью.

Рук кладёт ладонь мне на поясницу. — Как ты?

Я прислоняюсь к нему. — Не знаю.

Он целует меня в висок. — Хотел бы я пообещать, что всё будет хорошо.

Я мрачно улыбаюсь и иду к мату, где стоят Домино и Джорни. Они следят за моим приближением; на лицах тревога. После предательства лучшей подруги мне отчаянно хочется верить хотя бы им.

— Привет, — говорю я, решив не затягивать. Если они собираются от меня отвернуться, пусть уж сорвём этот пластырь сразу — вместе с кожей.

Домино и Джорни переглядываются, а мои кулаки сжимаются в ожидании удара.

Отвернутся? Сделают вид, что меня нет? Обвинят прямо здесь? Позовут Гасителей, которые ходят по коридорам? Достаточно одного крика — и я снова окажусь в камере, не успев моргнуть. На этот раз меня уже ничто не спасёт.

— Привет, — говорит Домино.

Она делает шаг ближе, нервно переплетает пальцы, потом вытирает ладони о бёдра.

Ещё шаг.

А потом… бросается ко мне, обхватывает за шею и крепко прижимает к себе.

Несколько секунд я вообще не понимаю, что происходит.

Глаза наполняются слезами: ей не нужно ничего говорить. Я и так понимаю. И не могу поверить, что хоть на секунду в ней усомнилась. Следом подходит Джорни, обнимает нас обеих и сдавливает в тесном объятии.

— Мы тебя любим, — шепчет Домино, и я из последних сил не разваливаюсь на части.

Когда мы отстраняемся, несколько человек с любопытством на нас смотрят, а Рук наблюдает с довольной улыбкой. Домино и Джорни тут же направляются к нему и не дают сказать ни слова, прежде чем атакуют двойным объятием.

Выражение лица Рука бесценно. Я начинаю хохотать, за мной — Домино и Джорни. По залу снова скользят озадаченные взгляды, но мне всё равно. Кажется, такого облегчения я не испытывала никогда.

— Так, — говорит Бруклин, подходя сзади. — Не знаю, что на вас, придурков, сегодня нашло, но, может, всё-таки займёмся делом? — Она подмигивает мне, и я понимаю: она тоже прекрасно осознала, что сейчас произошло.

Бруклин распределяет нас по матам, а Домино хватает меня за локоть. — Мы можем потом ещё поговорить?

— Уверена, у вас куча вопросов.

Она качает головой. — Только те, что касаются твоей безопасности.

— И вашей тоже. Обещаю, рядом с нами вы в безопасности.

Она сжимает мою руку. — В этом я ни секунды не сомневалась.

Чья-то ладонь ложится мне на плечо. Я оборачиваюсь: Джорни смотрит непривычно серьёзно. — Ты же знаешь, что мы будем на твоей стороне, что бы ни случилось?

Они обе отходят, а я вытираю уголок глаза тыльной стороной ладони и понимаю: впервые в жизни я действительно выбрала правильных друзей.

Глава 39

Через сутки мы с Руком, Домино и Джорни снова спускаемся под землю на встречу с Адой и Туманом. На тренировке мы дали Бруклин понять, что у нас есть важная информация, и она организовала встречу.

Теперь мы собрались в том же безопасном доме, куда нас привезли в первый раз. Генри уже полностью восстановился и встречает нас улыбкой.

— Слышал, это тебе я обязан жизнью, — говорит он, когда я вхожу.

— Не знаю, — отвечаю я. — Я просто увидела, как ты упал, и… среагировала. Я знала, Рейн никогда бы меня не простил, если бы с тобой что-нибудь случилось.

Лицо Генри смягчается. — Забавно. С самого дня, когда ты появилась в Эмери, я думал ровно то же самое.

Я оглядываюсь, помня о том, сколько вокруг людей, но есть вопросы, которые больше не могут ждать. — Как давно ты знал? — спрашиваю я. — О Рейне?

— С самого начала. Когда мы познакомились, я уже работал с Туманом. Рейн официально к нам не присоединялся, но помогал, чем мог. Он боялся, что из-за близости к твоему отцу наши секреты окажутся под угрозой, поэтому держался в стороне.

Пока остальные переговариваются, ожидая начала встречи, Генри подтягивает стул и предлагает мне сесть рядом.

— Он знал обо мне?

Генри качает головой.

— Нет. Подозревал и переживал. Рейн говорил, что наблюдал за тобой во время штормов и чувствовал: что-то не так.

— Почему он никогда ничего не сказал? — шепчу я. — Мы могли поговорить. Могли поддерживать друг друга.

— По той же причине, по которой не хотел слишком сближаться ни с кем из нас. Он боялся и за себя, и за тебя. Думаю, ждал, когда ты поступишь в Эмери и перестанешь находиться под постоянным надзором отца, но… не успел.

Я прикусываю нижнюю губу и смотрю в пустую точку на полу. — Вместе нам было бы не так страшно.

— Мне жаль.

Я киваю. — Хотела бы я…

— Знаю, — говорит Генри. — Уверен, он тоже.

В этот момент приходит доктор. Домино и Джорни занимают два стула, Рук прислоняется к стене прямо за моей спиной.

Ада сразу переходит к делу:

— Я так понимаю, вы хотели поделиться информацией?

— Сначала я хочу знать, какова ваша цель, — говорит Рук.

— Мы не можем раскрыть вам всё. Мы работаем много лет, а вы появились только вчера.