Призыватель шторма (ЛП) - Тули Ниша Дж. - Страница 50

Но иногда Укротители пропускают целый выброс. Вот тогда начинаются настоящие разрушения.

Ещё одно облако взрывается на юге, над районом теплиц.

Я чувствую траекторию шторма. Чувствую, как выброс разливается по небу, а затем острые ветви света сходятся вместе и устремляются к земле.

— Небеса! — кричу я в момент удара. Разряд разворачивается в плазменную дугу, такую огромную и яркую, что её наверняка видно за многие километры. Несколько теплиц взрываются, разлетаясь стеклом, металлом и растениями во все стороны. Прямое попадание.

Шторм свирепеет. Над нами взрывается всё больше энергии. Всего несколько месяцев назад Кровавый шторм разрушил огромную часть города, а теперь небо снова пытается нас убить.

Резервные Укротители уже прибыли и поднимаются по башне, распределяясь по платформам кольцами. На экране генерал движется с невероятной скоростью, принимая один выброс за другим. Остальные заряды перенаправляются к башням, пока весь Новый Манхэттен не оказывается под защитой сияющего фиолетового созвездия Искры.

Несмотря на опасность, это прекрасно.

Словно с небес спустилась целая аметистовая галактика.

Новые взрывы. Новые копья Искры летят к городу. Выбросы следуют всё быстрее. На экране генерал Сол дрожит, лицо застыло в маске предельной сосредоточенности. Сколько она ещё выдержит? Я думаю о болезни, о которой она нам рассказала. Не сказывается ли она на её силах? Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз шторм была настолько мощной. Точно несколько лет назад.

Когда удар приходится одновременно по Эмери и Цитадели, мы все дружно ахаем. Даже отсюда я вижу, как с площади между зданиями взмывает плазменная дуга.

Пока небо беснуется, я чувствую притяжение шторма. Кожа горит, сознание начинает затуманиваться. Мне до боли хочется прикоснуться к Искре. Вот бы у меня был жезл — возможно, тогда стало бы легче. Я смотрю на Рука. Его губы сжаты в бескровную линию, пальцы подёргиваются, лоб покрыт потом.

Он встречает мой взгляд, и я понимаю: с ним происходит то же самое.

Мы слишком близко. Этого слишком много. А жезл вообще помог бы? Что, если я чудовищно ошибалась, думая, что сумею однажды стоять на этих башнях и выполнять такую работу?

Я с трудом сглатываю и отхожу в центр помещения, пытаясь увеличить расстояние и мысленно оттолкнуть Искру, но всё бесполезно. Мы с Руком стоим рядом, сцепив руки, а мой взгляд мечется между окнами и монитором, где работает генерал.

— По, Рук? — Домино оборачивается. — Вы двое точно в порядке? — Я киваю, а она подходит ближе. — Вы оба какие-то… бледные.

— Всё нормально, — говорит Рук, хотя совершенно очевидно, что это не так. Он дрожит. Я дрожу. Я снова смотрю на монитор и резко втягиваю воздух, увидев, как генерал Сол спотыкается и падает на колени.

Её голова опускается, тёмные волосы закрывают лицо и мечутся на ветру.

Экран рябит — и вдруг генерал снова стоит, как секунду назад. Я моргаю. Что это было? Мне… показалось?

Разбираться некогда: десятки новых выбросов Искры зажигают горизонт со всех сторон.

— Небеса, — шепчу я, пока шторм молотит по земле, заливая мир океаном аметистового света. Удары приходятся по новым зданиям. Взрывы гремят со всех сторон. Разряд попадает в канал, и в небо взмывает столб воды.

— Что нам делать? — шепчу я. Рук качает головой.

Через секунду оживает громкая связь. — Укротители, держать позиции, — раздаётся голос. — По данным наших трекеров, через несколько минут облака начнут уходить от города. Повторяю: держать позиции.

Мы смотрим через окно на Генри. Он поднимает жезл Искры. Многолучевой разряд с шипением несётся к нему и врезается в стеклянную трубку ослепительным неоновым всплеском. Но заряд, должно быть, слишком мощный: когда жезл принимает удар, энергия переливается через него, словно вода через край кастрюли. Скатывается вниз, проходит через прорезиненную рукоять и растекается по телу Генри.

Я кричу его имя, когда он падает.

И прежде чем осознаю, что делаю, я уже снаружи на платформе. Ветер хлещет волосами по лицу. Я падаю на колени рядом с Генри; по его дёргающемуся телу пляшут фиолетовые искры. — Генри! — Его не испепелило, но он не дышит, и я сразу начинаю непрямой массаж сердца.

— Очнись! — кричу я. Рейн никогда меня не простит, если я позволю Генри умереть. — Ты должен очнуться!

— Очнись! — кричу я. Рейн никогда меня не простит, если я позволю Генри умереть. — Ты должен очнуться!

Я всё ещё кричу, пока вокруг гремят новые взрывы и мир вспыхивает фиолетовым. Момент удара я чувствую всем телом. Он застаёт меня врасплох. Заряд мощнее всего, что я когда-либо испытывала. Боль разрывает меня. Невыносимая. Дробящая кости. Выворачивающая разум.

Я кричу и вскакиваю, поглощённая разрядом. Это похоже на конец света. Я кричу и кричу, жду, когда всё закончится, но удар никак не отпускает.

Колени дрожат, ноги заплетаются. Я врезаюсь в ограждение платформы, и из горла вырывается ещё один крик. Земля исчезает из-под ног — и я падаю.

Глава 37

Глаза с трудом разлепляются от мягкого света и ровного писка. Я лежу в кровати под одеялом. Надо мной возникает чьё-то лицо; я несколько раз моргаю и только потом понимаю, что это Рук.

Я стону, когда он убирает волосы с моего лба и прижимается тёплыми губами к холодной коже.

— Я так за тебя боялся, — выдыхает он. — Ты в порядке. Всё хорошо.

Мне требуется несколько секунд, чтобы вспомнить случившееся. Мы были на Штормовой башне, а потом всё пошло наперекосяк. Те облака казались сверхъестественными. Такого шторма я никогда не видела. Кажется, генерал Сол потеряла сознание?

— Генри, — выдыхаю я, вспомнив, как в него ударило.

— С ним всё хорошо, — говорит Рук, наклоняясь ближе. — Обещаю. Вы оба в порядке.

Слышу шаги. Рук отодвигается, и передо мной оказывается доктор Эзе.

Я качаю головой, совершенно не понимая, что происходит. — Доктор Эзе?

— Пожалуйста, зови меня Адой, — отвечает она с яркой улыбкой. Я наконец осматриваюсь. Маленькая комната без окон. Серые стены, дешёвая белая плитка на полу. Вокруг медицинское оборудование: часть подключена ко мне, часть — к спящему Генри на другой стороне помещения, остальное выключено.

— Где мы? — спрашиваю шёпотом, потому что в этот момент несколько мыслей вдруг намертво встают на свои места.

Мои подозрения насчёт доктора и того, что ей известно.

Ложь, которую она говорила ради меня.

— Ты в безопасном доме, принадлежащем Туману, — отвечает Ада.

Она говорит это так спокойно и буднично, что кажется, будто намеренно. Я понимаю: то, что она собирается рассказать, будет не просто серьёзным — грандиозным, и она заранее пытается не дать мне сорваться.

— Туману? Что это?

— Всё объясню, как только проверю показатели, — говорит она. В её тёмно-карих глазах тепло. Мне хочется спорить, потребовать ответы немедленно, но я сижу смирно, пока она слушает сердце и дыхание. Шишка на голове закрыта повязкой, а от боли мне, видимо, уже что-то дали. Пока Ада работает, я смотрю на Генри.

— Он точно в порядке?

Она оборачивается и кивает.

— Его сильно ударило током, но через несколько дней должен полностью восстановиться. К счастью, на нём был один из наших прототипов жилета. Иначе не уверена, что могла бы сказать то же самое.

Я облегчённо выдыхаю. Вспоминаю жилеты, которые нам показывали на последней симуляции в Темпестаде. Тогда они убили Пустых, чтобы доказать, что защита работает. Это было ужасно и совершенно бессмысленно жестоко, но я всё равно рада: сейчас один из таких жилетов спас Генри жизнь.

Мы молча ждём, пока доктор закончит осмотр, и наконец она отступает.

— Что произошло? — спрашиваю я, касаясь пульсирующего виска.

— Выпей это. — Ада протягивает несколько обезболивающих. — При падении ты сильно ударилась головой, но, похоже, только ушиб. Сотрясения нет.

— А Искра, которая в меня ударила? — спрашиваю я и тут же захлопываю рот ладонью. — То есть… я…