Призыватель шторма (ЛП) - Тули Ниша Дж. - Страница 38

— Он же её чуть не душил! — восклицает Джорни. — И теперь они друзья?

— Фу, — морщится Домино.

— Она сдала меня… ради него? — спрашиваю я. Казалось, ниже моей ярости падать уже некуда, но оказывается, дно было ещё дальше.

Сильвер пожимает плечами. — Ну, теперь это её долг, да? Просто подумала, тебе будет интересно.

— Ага. Спасибо… наверное.

За столом повисает неловкая тишина. Я не знаю, что ещё сказать. Сильвер и Хейзел тоже бросили меня, когда стало трудно. Их редкие сообщения были не поддержкой — им просто хотелось подлить масла в огонь. Не думаю, что мы вообще ещё друзья. Иногда я сомневаюсь, были ли когда-нибудь.

— Так, — начинает Сильвер, которую ничто не способно надолго остановить. — Где ты была?

Она косится на Рука, явно настороженная его присутствием и тем, что одной рукой он держит меня за поясницу, а другой опирается на стол.

— Кажется, нас так и не представили как следует, — говорит она, хлопая ресницами. — Я Сильвер. Одна из самых старых и близких подруг Поэт.

— Правда? — Рук склоняет голову и изучает её своим тяжёлым взглядом. — Что-то не помню, чтобы в прошлом году ты вела себя с ней как близкая подруга. И вообще-то мы уже встречались.

Он продолжает смотреть, а Сильвер откидывается назад. Она не привыкла, чтобы кто-то прямо называл её поведение тем, чем оно является. Я подавляю желание рассмеяться: стоило догадаться, что если кто и способен поставить её на место, то именно Рук.

— Ну да, конечно. Просто учёба, всё было так занято, а она…

— Что? — перебивает Рук. — Переживала слишком многое? Очень нуждалась в друге? — Он рукой указывает на Домино и Джорни. — Единственными людьми, которые действительно были рядом с ней, я видел вот этих двоих.

Рот Сильвер открывается и закрывается. Она смотрит на Хейзел, а та выглядит как зверёк, пойманный лучом прожектора. Рук нарушает одно из негласных правил нашего мира: никогда вслух не называть игры, манипуляции и ложь, которыми все пользуются, чтобы удержаться на своих местах.

— Нам скоро на тренировку, — говорит Домино, проверяя время.

— Хорошая мысль, — отвечает Рук, не сводя взгляда с Сильвер и Хейзел.

— Точно, — говорит Сильвер, едва придя в себя. — Нам надо как-нибудь встретиться, Поэт. Ты идёшь в «Согно» в эти выходные?

Я качаю головой. — Нет.

— Ясно, — произносит она, когда я ничего не добавляю. — Тогда, может, по магазинам в субботу?

Она быстро смотрит на Домино и Джорни, и мне даже гадать не нужно, что у неё в голове. Как бы их ни возвысили до Общества, Сильвер ни за что не станет добровольно проводить время с парой винтиков.

Не верится, что я когда-то вообще купилась на всю эту общественную херню.

— Не думаю, что это хорошая идея, — отвечаю я. — У меня другие приоритеты.

— Ну-у ладно, — тянет Сильвер, явно не располагая инструментами для обработки отказа. — Тогда мы тебе напишем. — Говорит так, будто делает мне одолжение, и я нарочно закатываю глаза, чтобы она увидела.

После этого она почти убегает вместе с Хейзел, обе опустив головы.

Стоит им уйти, Джорни поворачивается к Руку. — Вау. Напомни мне никогда не попадать под твою страшную сторону. Она ещё несколько дней будет кровить из новой дырки, которую ты ей только что продрал.

Мы все взрываемся смехом.

Глава 27

Через некоторое время мы заходим в спортзал под грохот бодрой музыки и знакомый запах резины и пота. Я глубоко вдыхаю — и тут же морщу нос.

Почти как вернуться домой.

Хотя занятие необязательное, зал почти полон. Нас предупреждали, что на фоне второго курса первый покажется детской площадкой, так что начинать готовиться нужно уже сейчас.

Я вспоминаю, как тяжело работал Рейн. Мы почти его не видели, а когда видели, он выглядел так, будто устал навсегда.

Заметив Генри на другом конце зала, где он даёт указания группе третьекурсников, я чувствую, как напряжение отпускает плечи. Я была так рада увидеть его на суде и очень хочу поговорить об этом подробнее, но понимаю, что сейчас не место.

Он замечает меня, машет рукой, и я иду к нему, пока Рук и Домино расходятся в противоположные углы выполнять свою ежедневную силовую программу.

— Поэт, — говорит Генри. — Я так рад видеть тебя на свободе и в деле. Как ты после всего этого кошмара?

— Нормально. Спасибо, что выступили в мою защиту. Вы даже не представляете, как много это для меня значит.

— Тебя обвинили несправедливо, — отвечает он. — Защитить тебя было правильно.

Он внимательно смотрит на меня.

Генри знает о Рейне больше, чем говорит. Я в этом уверена. Его загадочные предупреждения о том, что мне надо себя защищать. Его дружба с Даникой, которая, я почти уверена, лгала ради меня. Я должна понять почему.

— Всё хорошо? — спрашивает он, вглядываясь в моё лицо.

— Да. Просто думала о Рейне.

Его выражение меняется: на лице появляется тревога и тень сотни давно похороненных воспоминаний. — Я тоже думаю о нём постоянно.

— Я знаю.

Он прочищает горло. — Готова начинать?

— Да, — отвечаю я с улыбкой. Я скучала по этому месту. По тренировкам с другими кадетами. И если переживу миссию, которую на меня взвалили, я всё ещё мечтаю защищать свой город и его жителей. Если генерал Сол добьётся своего, моя роль станет куда важнее, чем я когда-либо могла представить. На самом деле я всегда хотела только одного — быть полезной.

Генри жестом отправляет меня на мат и следующие двадцать минут учит новым приёмам рукопашного боя.

— Атира! — окликает он. — Поработаешь с Поэт? Покажи ей тот внутренний удар по ноге, которому ты меня научил в прошлом году.

Рук кивает и легко подходит, на лице расползается хищная улыбка. — Думаете, справится? — спрашивает он, складывая руки на груди и медленно обводя меня горячим взглядом. Я буквально чувствую его кожей и невольно вздрагиваю.

Он, конечно, замечает это, и улыбка становится шире. Я хмуро смотрю на него, а он смеётся.

— Думаю, немного практики — и она будет вытирать тобой пол, — говорит Генри. Затем поднимает ладонь, Рук хлопает по ней, и они обмениваются каким-то сложным рукопожатием. — Научи её всему, чему сможешь, — тихо добавляет он так, чтобы слышали только мы двое, и теперь я почти уверена: Генри что-то знает.

— Именно это я и собираюсь сделать, — отвечает Рук.

Генри уходит, оставляя нас почти одних.

Я подвигаюсь ближе к Руку. — Он знает о тебе? Кто ты на самом деле?

Рук пожимает плечами, чуть приседает и поднимает расслабленные кулаки. — В прошлом году у него появились вопросы, когда он заметил, что мои боевые навыки немного лучше, чем у обычного новичка Эмери.

— И что ты ему сказал? — спрашиваю я, повторяя его стойку: ноги расставлены, колени мягкие. — Что ты такой хороший потому, что отец выбивает из тебя дерьмо в качестве семейного досуга?

Рук ухмыляется. — Что-то вроде того. — И тут бросается на меня, обхватывает за талию, поднимает и швыряет на мат.

Из меня выбивает весь воздух. Я стону и лежу, судорожно пытаясь вдохнуть.

Рук стоит надо мной, приподняв бровь и скрестив руки, так что мне поневоле приходится любоваться его выпирающими бицепсами. Не то чтобы мне требовалось особое принуждение.

— Ненавижу тебя, — выдыхаю я, а он ухмыляется.

— Вчера ночью ты говорила другое, — отвечает он тихим голосом. — И до, и во время, и после того, как я, блядь, перевернул весь твой мир.

— Высокого же ты о себе мнения.

Он откидывает голову и смеётся, затем протягивает руку и одним плавным движением ставит меня на ноги, будто я набита перьями.

А потом дёргает к себе так, что между нашими губами остаются считаные сантиметры. — Сегодня мы научимся не позволять мне больше никогда так тебя бросать. Хорошо?

— Ладно.

Он медлит.

— Что такое? — спрашиваю я.

— Странно пытаться сбить тебя с ног.

— Страннее, чем раньше?

— Ну… да. Теперь, когда мы… — Он обрывает фразу, и его щёки заливает слишком милый румянец. Особенно смешной после всей уверенности минуту назад.