Призыватель шторма (ЛП) - Тули Ниша Дж. - Страница 20

— Ну, я… — начинает Нэйви, когда двери арены внезапно с грохотом распахиваются. Все поворачиваются на шум.

Гвардейцы.

Точнее, Круговая гвардия Щита — в гладкой белой броне, со станнерами в руках.

Я мгновенно вскакиваю.

Четверо гвардейцев входят на арену и останавливаются парами друг напротив друга. Рук пытается смотреть сквозь кровь, стекающую ему в глаза, одной рукой держится за рёбра. Проводит тыльной стороной ладони по окровавленному рту и переводит взгляд на меня.

Они нас нашли.

Потом на арену входит ещё кто-то, проходит между гвардейцами и останавливается. Зал мгновенно стихает.

Это она. Генерал Никсия Сол собственной персоной.

Глава 14

Вся арена замирает. Тишина будто вибрирует в воздухе. По лицам видно: кто-то вообще не понимает, кто только что вошёл, а другие прекрасно знают генерала и всё, что она собой олицетворяет.

— Ох, блядь, — говорит Джастин. Он явно из второй группы. Рук говорил, что Щит не знает об этом месте. Неужели я привела её прямо сюда и разрушила то, над чем они работали десятилетиями?

— Следи за языком, — шепчет Нэйви, и брат отвечает ей тревожным взглядом.

Рук всё ещё лежит на земле и пытается сесть, по виску течёт кровь. Он качается и едва не падает, опираясь ладонью о пол.

— Помогите ему, — негромко говорит Саммит, указывая на сына. Двое медиков тут же подбегают, помогают Руку сесть и начинают осматривать раны.

Верховный командир Атира протягивает руку, и через секунду кто-то вкладывает в неё его рубашку. Он натягивает её через голову, отбрасывает мокрые от пота волосы назад и разминает плечи. Его реакция сбивает меня с толку. Разве он не должен поднять тревогу или что-то в этом роде? Судя по растерянным взглядам вокруг, не мне одной это кажется странным.

— Генерал, — произносит он, и низкий голос разносится по арене. По толпе идёт приглушённый шёпот. Даже тот, кто не знает, кто она, сразу поймёт: от этой женщины исходит власть и абсолютная уверенность. — Что вы здесь делаете?

— Где они? — спрашивает она, решительно входя в центр арены. Сначала смотрит на Рука, потом обводит взглядом площадку и трибуны. — Вижу, ваш сын вернулся. А где она?

Я стараюсь стать как можно меньше и с трудом подавляю желание спрятаться за широкой спиной Джастина.

— Кого она ищет? — спрашивает Нэйви, и в следующую секунду до неё доходит. — Ох. — Генерал Сол как раз находит взглядом меня.

Саммит подходит к генералу. — Никсия, возможно, нам стоит поговорить где-нибудь без свидетелей?

— Разумеется. Но за этими двумя нужно следить. — Она указывает на Круговую гвардию. — Я не хочу, чтобы они снова сбежали.

— Хорошо, — отвечает Саммит, хотя это слово словно причиняет ему физическую боль.

Двое гвардейцев направляются ко мне. Я с трудом сглатываю, лоб покрывается потом, ноги превращаются в желе.

— Идёмте с нами, — говорит тот, что слева. Выбора у меня очевидно нет. Я неловко перелезаю через ограждение между зрителями и ареной, быстро встречаюсь взглядом с Нэйви и иду за людьми генерала Сол.

Рук уже без сознания и лежит на носилках.

— Генерал Сол, — говорит Саммит. — Пройдёмте сюда. Ваша гвардия может сопроводить моего сына в лазарет, пока мы разговариваем.

— Я пойду с ним, — вырывается у меня. Все головы поворачиваются ко мне. Под пронзительными взглядами обоих лидеров я почти сжимаюсь в комок. — Я останусь с ним, пока вы…

Я понятия не имею, как закончить. Пока она не решит вернуть меня в Нью-Манхэттен и разобраться со мной? Тринити раскрыла меня как Хранителя, но Рук считает, что генерал может быть Призывателем шторма. Поверит ли она, что я тоже?

— Хорошо, — говорит Саммит, разглядывая меня с новым интересом. — Можешь идти с ним.

— Спасибо. — Верховный командир и генерал Сол разворачиваются и быстрым уверенным шагом идут через арену. Перед выходом они останавливаются поговорить с Фароу. Стоит им уйти, как пещера взрывается разговорами: все пытаются понять, что происходит.

Медики поднимают Рука и уносят через другой выход. Я иду между гвардейцами Сол, словно преступница, и не оглядываюсь, хотя физически чувствую на себе внимание всего зала.

В голове всплывает странная мысль: обычно Сол сопровождают шестеро гвардейцев, а сегодня их только четверо. Потому что двоих убили мы с Руком. От осознания желудок болезненно скручивает. Они преследовали нас, когда мы прыгнули с крыши Эмери, а потом мы перерезали сеть. За всеми событиями я почти не думала об этом. Теперь в ушах стоит только страшный хруст их тел о мостовую. Они погибли, пытаясь остановить нас, а Сол всё равно нас нашла.

Мы входим в медицинское крыло, делаем несколько поворотов, и Рука заносят в палату с кроватью и кардиомонитором. Вдоль коридора тянутся смотровые окна. Через одно я замечаю Фишера — он лежит на кровати с закрытыми глазами. Каллиопа сидит рядом, ссутулившись в кресле, и прожигает меня взглядом, когда я прохожу мимо.

— Дайте нам несколько минут, — говорит один из медиков, поворачиваясь ко мне. — Увидите его, когда мы оценим повреждения.

— Хорошо. — Двое гвардейцев занимают позиции по разным концам коридора, отрезая любые пути к бегству для меня и Рука. Не знаю, какая власть у генерала Сол над ним, но понимаю: я всё ещё принадлежу ей.

За спинами гвардейцев начинается шум, и появляются Нэйви с Джастином. Оба требуют пропустить их к братьям.

Гвардейцы сомневаются, но Нэйви говорит без остановки, пока те не сдаются. Есть подозрение, что слово «нет» она слышала в жизни нечасто.

— Ты в порядке? — спрашивает Нэйви, увидев меня. Я пожимаю плечами.

— Понятия не имею. — Я смотрю на них обоих, настолько похожих на Рука. — Вы знаете, что ваш брат делал в городе?

Они качают головами. — Мы знали, куда он уехал, но миссия была засекречена. — Она бросает на меня хитрый взгляд. — Хотя на тебя наши правила не распространяются.

Я фыркаю, замечая её совсем не тонкую попытку выудить сведения.

— Оставь её в покое, Нэйв, — говорит Джастин, а потом обращается ко мне. — Ничего ей не рассказывай. Если хочешь понравиться нашему отцу, лучше молчи обо всём, что знаешь.

— Я правда ничего не знаю, — тихо говорю я, не отрывая взгляда от бледного неподвижного лица Рука.

Проверив Фишера, Нэйви и Джастин замолкают и садятся напротив смотрового окна, оставив между собой пустой стул.

Медики всё ещё работают над Руком, но стоять здесь бессмысленно. Я разворачиваюсь, опускаюсь на свободный стул и подтягиваю колени к подбородку, ожидая.

Примерно через час дверь палаты открывает один из медиков и машет нам. — Можете войти. Он ещё спит после успокоительного, но когда проснётся, всё будет нормально. Просто немного поболит.

Я распрямляюсь, морщась от боли в затёкших мышцах. Мы с Нэйви и Джастином входим в маленькую палату, где единственный свет даёт лампа в углу.

Нэйви тут же садится рядом с Руком и берёт его за руку. — Я вообще не понимаю, чем ты думал, — говорит она. — Понимаю, хотел покрасоваться перед новой девушкой, но ты же знал, что папа вытрет тобой пол.

— Когда он убил Шепчущего, он просто защищал меня, — говорю я. — Это вообще не его вина.

— Рук скорее будет получать наказание каждый день до конца жизни, чем позволит пострадать человеку, которого любит, если способен это остановить, — отвечает Нэйви.

— Он меня не любит…

— Любит, — перебивает Нэйви. — Мой брат никогда и ни о ком не говорил так, как вчера говорил о тебе.

Хорошо наконец произнести это вслух. Не знаю, увижу ли я этих людей еще хоть раз после того, как Сол решит мою судьбу, и это дает странное чувство свободы. Будто можно хотя бы на минуту смыть с себя тяжесть, которую я таскаю в груди с тех пор, как увидела Рука на той размытой записи ночи, когда Рейна забрали из моей жизни.

— Мне жаль, — говорит Нэйви. — Но он бы ничего этого не делал без причины. И ты ему небезразлична. Что бы между вами ни произошло, просто знай это. Я вижу.

Я киваю, глядя на спящего Рука сквозь жжение слез. Он и мне небезразличен. Гораздо больше. Я вздыхаю и провожу ладонью по лицу.