Призыватель шторма (ЛП) - Тули Ниша Дж. - Страница 19

В следующую секунду она уже осыпает Фишера ударами, лицо напряжено от яростной концентрации.

Кулак врезается ему в челюсть. Весь зал одновременно втягивает воздух, когда кровь брызжет на пол и темнит землю под ногами.

Фишер лежит на спине и хватает ртом воздух. Проходит несколько секунд, прежде чем он садится, переворачивается, упирается ладонями в землю и выплёвывает сгусток крови — возможно, вместе с зубом. Трудно сказать.

— Встать, солдат! — кричит Рей, подпрыгивая с ноги на ногу. — Мы ещё не закончили!

Фишер с трудом поднимается, и драка продолжается, но теперь он двигается медленно, реакции запаздывают. Рей бьёт его в живот, он складывается пополам, после чего она вгоняет локоть ему в спину. Фишер падает как мешок.

Теперь он вообще не шевелится.

Один глаз заплыл, из носа и рта течёт кровь.

— Сдаёшься? — кричит Рей, подняв кулак. Она почти не запыхалась, лицо едва вспотело, лишь несколько идеально приглаженных светлых прядей выбились из причёски.

— Ох, — говорю я. — Так вот в чём наказание?

— Публично получить по заднице, — с улыбкой отвечает Нэйви.

Фишер с трудом поднимает руку и трижды стучит по земле под аплодисменты и крики трибун.

— Закончили! — кричит Рей, а двое медиков уже подбегают с носилками за Фишером. Его уносят с арены под смесь свиста и аплодисментов.

Рей вытирает рот тыльной стороной ладони, резко разворачивается и указывает на дальний конец пещеры. — Атира! Твой выход!

Глава 13

По арене снова прокатывается оглушительный рёв. Рук выглядит необычно мрачным, когда идёт в центр и останавливается перед Рей, свободно опустив руки вдоль тела.

— Первый лейтенант, — усмехается она. — Кого выбираешь?

Толпа снова взрывается криками и возбуждённым гулом. Люди выкрикивают имена и просто подначивают друг друга. Я замечаю, как напряглись Нэйви и Джастин, наблюдая за братом. За Фишера они так не переживали. Может, наказание Рука будет хуже. Или они просто не так близки с Фишером.

— Что происходит? Что не так?

— Ничего, — отвечает Нэйви. — Просто терпеть не могу, когда он дерётся.

Я тоже.

Я снова смотрю на Рука. Он по-прежнему выглядит так, что хочется съесть его живьём. Проводит рукой по волосам, бицепс напрягается. Тёмная подводка делает его опасным и загадочным. Кажется, я немного одержима.

— Фу, — говорит Нэйви. Я поворачиваюсь к её страдальческому лицу. — Убери это выражение. Я не хочу представлять все грязные мысли о моём брате, которые сейчас крутятся у тебя в голове.

— Никакого выражения не было! — возмущаюсь я. Нэйви кривится, а потом заливается смехом. Даже Джастин улыбается, и я чувствую, как горят щёки.

— Ладно, может, совсем чуть-чуть, — тихо признаюсь я. Я могу сколько угодно убеждать себя, что больше не доверяю Руку, но сердце — и некоторые части тела, о которых лучше не говорить, — явно другого мнения.

Будто почувствовав мой взгляд, Рук поворачивается и едва приподнимает уголок губ. Эта улыбка пробивает грудь насквозь, словно стрела. Вокруг сотни людей, но мне кажется, она предназначена только мне. Потом он отворачивается к дальнему краю арены. Нэйви берёт меня за руку и сжимает, а сердце сбивается с ритма.

— Я вызываю верховного командира! — кричит Рук, и толпа снова сходит с ума.

— Блядь, — выдыхает Джастин, а Нэйви резко втягивает воздух.

— Это плохо? — спрашиваю я. Саммит тем временем растягивает губы в улыбке, прокручивает шею и хрустит костяшками.

Он снимает длинную кожаную куртку и отдаёт её кому-то позади, затем шагает к Руку. По пути снимает и верх, открывая мощный рельефный торс и татуировку, поднимающуюся по рёбрам и расползающуюся по левой груди.

Трибуны снова ревут, люди топают и скандируют.

— У них это давняя история, — говорит Нэйви. — Рук за всю жизнь ни разу не победил его в рукопашной.

А-а. Вот оно, настоящее наказание.

Следом Рук снимает рубашку под визг и крики толпы. Его тело не слишком отличается от мраморных статуй в коридорах Эмери.

— Почему мужчины в моей жизни такие нелепые? — задумчиво спрашивает Нэйви. Я фыркаю, Джастин бросает на неё недовольный взгляд. — Не ты, конечно, мой милый младший братик.

Джастин закатывает глаза и потирает ладони о бёдра, ожидая начала.

Толпа обезумела. Думаю, половина здесь влюблена в Саммита, вторая — в Рука. Хотя нет, скорее почти все влюблены в обоих. Я не могу отвести глаз от Рука, пока отец и сын встают друг напротив друга, слегка пригнувшись и широко расставив ноги.

— Он правда ни разу его не победил? — спрашиваю я, пока Рей ещё раз громко повторяет правила. Что-то подсказывает, эти двое и так их знают.

— Ни разу, — отвечает Нэйви. — Было пару раз, когда почти получилось, но, кажется, папа тогда был пьян. Или только отходил от гриппа? В общем, был не в лучшей форме. Он научил Рука — вообще-то всех нас — всему, что знает сам, поэтому все наши приёмы ему знакомы. Папа обещал: если однажды Рук его победит, получит командование Завесой.

— Вот так просто?

Нэйви скептически смотрит на меня. — Поверь, это только звучит просто.

Все орут, болеют и стучат ногами по настилу. Шум такой, что я почти не слышу собственных мыслей.

— И все об этом знают? — Я киваю большим пальцем на толпу за спиной.

Она оглядывается и усмехается. — Все.

Я тяжело выдыхаю, и бой начинается. Рук первым бросается вперёд, обхватывает отца за пояс, врезаясь головой ему в грудь. Они сцепляются и начинают кружить по арене. Толпа уже стоит, кричит за обоих, пока отец с сыном крутятся, вырываются, время от времени нанося удары. Тычок в живот. Скользящий удар в челюсть. Размашистый удар ногой в спину.

После последнего Рук буквально взлетает, перелетает через часть арены и падает лицом вниз. Я ахаю, когда он несколько футов скользит по земле и наконец останавливается. Вокруг снова крики и скандирование, ему велят вставать. Проходит несколько секунд, прежде чем Рук поднимается на колени. Бровь рассечена, грудь содрана, губа лопнула, кровь стекает по подбородку. Прошло всего несколько минут, а выглядит он уже хреново.

На краю арены я замечаю Фароу Атиру. Она стоит, сцепив руки, глаза тревожно прищурены.

— А ваша мама что думает обо всём этом? — спрашиваю я Нэйви. Та пожимает плечами.

— Это папин способ. Она давно его приняла. Он нас любит, но всегда заставляет становиться лучшей версией себя.

Бой продолжается, а я думаю о собственном отце. Он тоже был ко мне суров, но дети Атира за это будто ещё сильнее любят и боготворят Саммита, а не ненавидят. Конечно, наши семьи слишком разные. Я готова поспорить: за пределами тренировок Саммит Атира ни разу в жизни не поднял руку на жену или детей.

Рук и его отец снова кружат друг вокруг друга, дёргаются, делают обманные движения. Рук точно бьёт в челюсть, голова Саммита откидывается назад. Тот отступает на несколько шагов, на губах появляется кровь. Качает головой, сплёвывает — и снова бросается вперёд.

Они сталкиваются. Руки мелькают, блокируя и отбивая удары, ноги быстро переступают. Рук хорош. Я помню, каким невероятным он был на матах. Теперь понятно, почему в школе он без труда побеждал всех подряд: так он тренировался всю жизнь. И вдруг до меня доходит, насколько сильно он притворялся в спортзале. Как много скрывал. Он мог размазать по полу любого из нас.

Но каким бы отличным бойцом ни был Рук, его отец ещё лучше. Движения быстрые, точные, плавные и выверенные — за каждым ударом годы опыта.

Оба уже вспотели, кожа блестит под жёстким светом. Я смотрю, как под ней перекатываются и напрягаются мышцы, пока они сцепляются.

Саммит бьёт Рука в живот, затем в челюсть. Рук пошатывается и падает на колени под рёв зрителей.

— Насколько сильно он его покалечит? — спрашиваю я, вцепившись в Нэйви.

Ненавижу это. Ненавижу видеть Рука раненым.

Несколько секунд он качается, затем валится вперёд лицом в землю под оглушительный рёв. Саммит неспешно подходит и встаёт над лежащим сыном.