Мизгирь (СИ) - Ликина Елена Юрьевна - Страница 68

— А защиту-то! Защиту набрось, хозяюшка! От вештицы! И вообще…

— Ты же меня на слет ведьмовской посылаешь! Там защита не понадобится?

— И там понадобится. А как же! Ведьмы все друг от дружки отшепчиваются! Профессия обязывает!

Дуня кивнула. Огладила себя руками, пошептала: «От черного глаза, от худого сглаза, от злых мыслей и дел — за завесой спрячусь! Наброшу на себя прозрачный полог, чтобы никто за него проникнуть не смог!»

Ступа затряслась, завибрировала и, рывком снявшись с места, начала набирать высоту. Вцепившись руками в шершавый бортик, Дуня зорко следила за стремительно удаляющимся вороньим пером. Хавроний загребал метлой воздух, бормоча себе под нос что-то успокаивающее.

Они пронеслись над деревней, миновали лес, залетев в совсем уж непроходимые дебри. Пришлось оставить ступу на маленьком пятачке поляны, и дальше пойти пешком.

Наконец перо зависло над огромным гнилым выворотнем, под корнями которого слабо просматривался лаз.

— Узнаешь место, хозяюшка? — Хавроний обернулся на Дуню.

— Кажется… кажется, узнаю…

Дуня напряглась, прислушалась к себе. Сразу же нахлынули неприятные воспоминания, и в затылок дохнуло холодным и влажным.

— Мы правильно пришли. Топор лежит там! Я пойду первой…

— Погоди, хозяюшка. Я сперва с корнями разберусь, подрасчищу маленько.

Хавроний принялся разрывать упругие еще, густо переплетенные корни и, проделав в них довольно большую дыру, полез вниз, бормоча:

— Куда войдешь — оттуда и выйдешь! Куда войдёшь — оттуда выйдешь! Ничего не потеряешь! При своем останешься!

Подождав немного, Дуня прыгнула за ним и мягко приземлилась на слежавшийся влажный опад. Вызвав искру и затеплив свечу, пошла вперед, оглядываясь по сторонам, пока не увидела приткнувшийся у стены топор мельника.

— Есть! — она наклонилась его понять и среди листьев и мха заметила слабый всплеск синевы. Прищурилась, присматриваясь и не поверила глазам. Синевой оказалось сорочье перо!

Дуня осторожно извлекла его и внимательно рассмотрела.

— Не вештица ли потеряла его, хозяюшка? Обычная сорока в такое место не залетит. — прогудел сзади Хавроний.

— Не залетит… — согласилась с ним Дуня. — Получается, что вештица знала мизгиря? Или охотилась за топором?

— Может она и на Монашека напала? — предположил хлевник, но Дуня уже сама подумала об этом и заторопилась домой, чтобы провести наконец обряд оживления и поговорить с Монахом.

Глава 30

Перо вештицы Дуня прихватила вместе с топором. Решила, что если ведьма снова сунется в Замошье, то через перо можно будет попробовать ее нейтрализовать.

Топор оказался неожиданно тяжелым, лезвие тонкой сеткой покрывала ржавь, и Хавроний всю обратную дорогу сокрушался, что она могла уничтожить все его магические свойства.

— Вот и проверим! — Дуня была не в том настроении, чтобы разговаривать. Предстоящий обряд немного пугал своей сложностью, и чем ближе подлетали к деревне, тем сильнее она нервничала. В голове испорченной пластинкой прокручивались слова бабки Агапы о том, что топор для оживления Монаха должен выковать кузнец.

— Вот и проверим!! — Дуня упрямо сжала губы, и Хавроний покосился на нее с опаской, почувствовав исходящую волнами силу.

Чутко прислушивающаяся к настроению хозяйки ступа резко вильнула вбок и едва не подрезала несущуюся навстречу стайку весело гомонящих ведьм. Обычные на первый взгляд тетки, босые, простоволосые, в длинных ночных сорочках, использовали для полета метлы. И только одна горбатая старуха в трениках оседлала ухват и подстегивала его прутиком без листьев. Взгляд ее на секунду задержался на Дуне, скользнув за непрогляд, и старуха чуть смежила веки, приветствуя товарку по ремеслу.

— Не балуй, хозяюшка! Сверзимся — косточек не соберем! — Хавроний с усилием выровнял ступу и похлопал по бортику мохнатой ладошкой. — Давай, родимая! Поднажми! Ннооо!

Ступа послушно поднажала, и скоро внизу показались домики деревенских и толкущиеся у калитки деда Фиодора все те же вездесущие сестрицы Ипатьевны. Завидев идущую на спуск ступу, она принялись энергично махать и подпрыгивать.

— Сошел твой непрогляд, хозяюшка. — Хавроний ловко подвел ступу к земле и с мягким чавканьем она вдавилась в траву. — Хорошо хоть на ведьм хватило, а то бы точно пристали с разговорами.

— Вы ведьм видали? — Марыська уже суетилась вокруг. — Какая ты рассеянная, хозяюшка! Непрогляд ведь нужно обновлять! А ты и позабыла?

— Забыла. Только это пустяки. — Дуня выбралась из ступы и показала козе топор. — Как думаешь, сгодится такой для обряда?

— Лезвие что-то не очень… — поморщилась Марыська. — Но ржавь можно чарами снять. А это… этто что у тебя? — при виде синего пера у козы округлились глаза.

— Сорочье перо. Лежало недалеко от топора.

— Ох… не бывшая хозяйка ли его оставила⁇

— Вот и я думаю, что она.

— Так что же — вештица с мизгирьком дело имела? Или супротив него козни строила? — Поликарп Иваныч подлез поближе, чтобы рассмотреть перо.

— Марыся у него об этом спросит. Но позже. Сначала я займусь Монахом.

— Хозяйка! Хозяйка! — Ипатьевны ворвались в калитку, размахивая руками. — Хозяйка! Ох! Аглая к Фиодору своего приводила. Хотела, чтобы он Монаха унес. Спасибо Минька у деда был. Не позволил. Выпроводил обоих.

— Зачем унес? Куда?

— А нам почем знать? Это ты сама разбирайся. Наше дело передать.

— Разберусь. — Дуня непроизвольно сжала кулак, собираясь метнуться к Аглае, но тут же остановила себя. Не время сейчас устраивать разборки. Она должна вернуть Монаха. Остальное подождет.

Внимательно следившая за Дуней Марыська кивнула и зашикала на старух.

— Чего встали? Давайте, давайте отсюда! Хозяюшке недосуг с вами лясы тачать. Дела у нее важные.

— Делааа… — недовольно проворчали Ипатевны. — В ступе по лесам летать да птиц пугать?

— Ведьм пугать! — нашелся Хавроний. — Хозяюшка ведьм гоняла. Над Старым логом. Ох, они и драпанули!

— Чем гоняла? — старухи уставились на топор, и Дуня выразительно им покачала.

Этот жест произвел поистине магическое воздействие — сестриц мгновенно отнесло к калитке и уже оттуда они прокричали обидное — «Ведьм гоняла. А с одной Аглайкой справиться не может!»

Но Дуня даже не стала оборачиваться — велела своим затопить баню и попросить Миньку, чтобы перенес Монаха туда.

— Сделаем, хозяюшка! — Хавроний с Поликарпом Иванычем отправились выполнять указания. А Марыська недовольно поддернула обрубком хвоста:

— Что так сразу, хозяюшка? В подобных делах спешить не рекомендуется! Отдохни. В себя приди…

— Я в себе, Марыся. И ждала очень долго. Не хочу откладывать.

Дуня прошла в дом, на ходу отдавая распоряжения:

— Звездочка! Приготовь пожалуйста свечи для обряда. И как вернется Хавроний — пошли его за корешком девясила. Нужно будет сделать из него настой.

— Сделаем, хозяюшка!

— Мышуха пусть принесет бомку в баню.

— Стеклышко-то? Оно у хлопотуна. Он его при себе держит, оберегает. Все ж таки сродственники с бомкой.

— Вот пусть хлопотун его в баню и принесет. А мышуха…

— Я с Хавронием на луг сгоняю! — мышуха закружила под потолком. — Пока он корешок копать будет, я под боярышником желание загадаю. Чтобы хрукта поскорее поспела!

— На лугу растет боярышник? — удивилась Дуня. — Я не заметила.

— Растет, хозяюшка! С той стороны, сразу за лещиной.

— Хммм… Боярышник… боярышник… — пробормотала Дуня. — Нужно будет запомнить.

— Уж запомни, хозяюшка. — глаза Марыськи взблеснули золотым, и коза быстро отвернулась, сделав вид, что внимательно разглядывает топор.

— Ты ржавь-то будешь с него снимать?

Дуня кивнула.

— Обязательно. Наждаком попробую пройтись. Попрошу Поликарпа…

— Уксусом его протри и довольно. — перебила ее Марыська. — Топор то особенный. Как бы наждаком не навредить.

— Откуда у нас уксус? — удивилась Дуня.