Мизгирь (СИ) - Ликина Елена Юрьевна - Страница 61

— Усыпляющее зелье сварю. Выпьет его и заснет.

Марыська только глаза подкатила на это самонадеянное заявление.

— А ежели он пить откажется? Что тогда?

— Придумаю что-нибудь. Сымпровизирую на месте.

— Да на каком месте, хозяюшка, когда ты вороной там скакать будешь⁇ Меня хоть с собой возьми! Мало ли в чем подмогнуть придется!

— Нет, Марыся. Я ж полечу. И вообще… Мне будет спокойнее, что ты дома, в безопасности.

— Ох, хозяюшка!.. — Марыська всхлипнула. — Вот же тебе испытания досталися. И с Монахом беда! И этот колдун на наши головушки! И к совету бабки Агапы прислушаться не желаешь.

— Я справлюсь. Не переживай. У меня своя голова на плечах имеется. И опыт какой-никакой.

— Имеется, хозяюшка. — коза приткнулась лбом к Дуниной коленке. — Оно и правильно, что не слушаешь бабку. Агапа на ведьмовском сходе верховодит. И соперницы ей ни к чему. Потому с тобой о женихах речи и ведет.

— Агапа пускай не волнуется — я не мечтаю о власти ни над людьми, и уж тем более — над ведьмами. Мне бы в Замошье порядок навести. Аглаю успокоить. Пока она второй бабкой Кулей не стала.

— Так, может, отложишь обращение? Поговоришь сперва с Аглаей? Про яйцо расспросишь? Капли для Ксаниной матери сделаешь.

— Далось вам это яйцо! — недовольно проворчала помалкивающая до сих пор самобранка. — Евдокия большая девочка. Что первее решит — то и ее.

— Вернуть яйцо надо! — вскинулась коза. — Я поначалу обрадовалась, что обогатитель вылупится. Да только связываться с ним опасно. Хозяюшка ему голову не откусит.

— Как его яйцо попало к Аглае?

— Небось Антоха яйцо притащил с болоту. — в комнату просунулась голова домового и повела носом, принюхиваясь. — Развеялась твоя вонючка? Холодно на дворе уже. Да и спать охота.

— Развеялась. — Дуня покивала, и Поликарп Иваныч, зевая, побрел к печи. За ним последовали кикимора с хлевником, на голове которого дремала мышуха.

— Не в болоте. В навозе скорее нашел! — бубонил себе под нос Хавроний. — Петух снес да закопал от позору подальше.

— Василисково яйцо петух сносит! А тут иное!

— Чье бы яйцо не было — вернем его Аглае! — твердо заявила Дуня. — Как только разберусь с мизгирем, сразу сделаю. Так, ребятушки, вы укладывайтесь спать, а я, пожалуй, начну.

— О чем ты, хозяюшка? Ты ж вроде передумала за паутиной идти! — Звездочка выглянула из закутка с гребнем в лапах. — Я приготовилась тебе волосы расчесать, сны хорошие нашептать…

— Сейчас и расчешешь. И косу заплетешь. А в нее добавишь вот его. — Дуня показала ей воронье перо.

— Этт-то еще зачем? — кикимора охнула и замотала головой. — Не стану! Не стану перо добавлять! Что, ежели заплутаешь в полете? Или не сможешь назад обернуться⁇

— А ты мне поможешь. Когда прилечу — вырвешь перо из хвоста. Я и стану собой.

— Как вырвешь-то? Как вырвешь? — запричитала кикимора, но Дуня не стала ее слушать и направилась к порогу. Остановившись в дверях, повернулась к Звездочке и попросила, чтобы та занялась ее косой.

— Одну ногу за порог поставь, хозяюшка. А другую оставь на месте. — со вздохом подсказала Марыська. — Ни там, ни сям тебе замереть надо. И смотри! Обратно точно на это место возвернись! Запомни, как стоишь!

— Спасибо!

Дуня сделала все как посоветовала коза. Она стояла, прислушиваясь к себе и повторяя под равномерные движения гребня по волосам присказку, переделанную из слов банника:

— Покручусь, поверчусь, коло оборочусь. Наброшу птичью личину, полечу из яви в ино!

Она повторяла ее все время, пока Звездочка заплетала косу, и замолчала лишь после того, как кикимора отступила.

В комнате сделалось тихо. Помощники замерли. Дуня ждала. Она не представляла, как должно пройти обращение и в какой-то момент засомневалась, что у нее что-то получится.

Внезапно тело сделалось легким, почти невесомым. Руки раскинулись по сторонам, и Дуню оторвало от пола, плавно повлекло во двор.

— Возьми мешочек с пеплом и лети за хозяюшкой, — услышала Дуня голосок козы и согласное ответное лопотание мышухи.

Неловко взмахнув руками, она подалась вперед и сразу же врезалась в кусты! Отрикошетив от веток, тяжело плюхнулась на забор и осталась сидеть, вцепившись когтями в доски. Руки… нет — крылья! — отказывались подчиняться. От эмоций и волнения кружило в голове.

Приноравливаясь к новым ощущениям, Дуня не торопилась взлетать.

Мышуха накручивала возле нее круги, подгоняя, и Дуня, наконец, решилась.

В этот раз она действовала более уверенно и, поднявшись на небольшую высоту, летела медленно, осторожно, неловко помогая себе крыльями.

Все было непривычно и странно, и немного пугающе.

Дуня боялась, что не сможет продержаться в воздухе долго, боялась соскользнуть на проплывающие внизу крыши домов и разбиться.

— Йиии-эх, хозяюшка! Давай наперегонки⁈ — мышуха мелькнула наперерез темным пушистым пятном, размахивая заветным мешочком.

— Рассыпай пепел! — гаркнула Дуня, едва успев увернуться от расшалившейся помощницы.

— Сейчас, хозяюшка. Давай сперва полетаем!

Мышуха кувыркнулась в воздухе и рванула вперед.

— Догоняй, хозяюшка! Йиии-эх!

— Ах ты, маленькая негодяйка! — незаметно для себя Дуня ускорилась и быстро нагнала проказницу. — Вот я тебя!

Клюв глухо прищелкнул, ухватив пустоту, и мышуха довольно захихикала.

— Не догонишь! Не поймаешь! Не… — дико взвизгнув, она дернула пальчиками завязки на мешочке и понеслась обратно к домам.

Дуня не сразу поняла, чем вызвана паника крошечной помощницы. И лишь когда развернулась — увидела плавно парящего в небе огромного сокола. Грани на охватывающей его лапу полоске браслета переливались в лунном свете золотыми бликами. Некоторое время Дуня зачарованно любовалась их блеском.

Сокол направлялся прямо к ней, и, спохватившись, Дуня понеслась прочь от деревни. В голове билась лишь одна мысль о том, что нужно увести колдуна подальше от Замошья, дать время мышухе рассыпать порошок.

Только бы малютка не вздумала броситься ей на помощь! Только бы не полетела вслед за ними!

Дуня повернула в сторону леса, а в голове вкрадчиво пропело:

— Куда бежишь, глупая? Зачем бежишь? Все уже решено. Ты моя… моя… добыча…

Сокол не спешил ее догонять, забавлялся Дуниным страхом. Но постепенно гонка ему надоела, он начал злиться и звереть.

Дуня не видела, как характерник взмыл вверх. Как оказавшись над ней, сложил серповидные крылья, приготовившись атаковать.

Ее спас инстинкт или ведьмовское везение — в последнюю секунду Дуня почувствовала близкую опасность и успела шарахнуться в сторону.

— Скриии-ии-скриии… — недовольно прокричал сокол, нагоняя. Нацелившись на заветное перо — наклонился, рванул!

В этот раз увернуться не получилось, и несколько перьев из хвоста осталось в клюве преследователя.

Закаркав от боли, Дуня метнулась в одну сторону, потом в другую.

Нужно было срочно придумать что-то, но в голове лишь насмешливо шептало:

— Не уйдешь, веточка. Скриии-ии… Догоню… скриии-ии… изомну… скриии-ии… поломаю…

Сокол снова нагнал, спикировал, рванул очередное перо.

Захлебнувшись воздухом, Дуня-ворона беспомощно закружилась.

— Веточка… ветка… тебе ли со мной тягаться, глупая ведьма! — слова продирали, жалили осами, впивались тысячью иголок.

— Это не про меня! Не про меня! Это не я… — пыталась отбиться от них Дуня. — Я… я ворона-ворона-ворона! ВОРОНА!

— Скриии-ии… глупая ветка… скриии-ии… не уйдешь, скриии… будешь моей!..

— Даже не надейся! — когда сокол в очередной раз навис над ней, Дуня подалась к нему, яростно прищипнув за брюхо.

Не дав опомниться, отчаянно замолотила крыльями и стала набирать высоту. В какой-то момент оказавшись над своим преследователем, камнем рухнула на него и изо всех сил долбанула по голове.

В клюве что-то затрещало.

Почти ослепшая от боли Дуня почувствовала солоноватый вкус крови и стала падать.

Уже у самой земли ей удалось зайти на вираж и выровняться в полете. Характерник не отставал, и Дуня зигзагами понеслась к деревьям, надеясь затеряться в кронах.