Мизгирь (СИ) - Ликина Елена Юрьевна - Страница 42

Открывшаяся правда подействовала словно удар молнии. Монах не украл паутинную шаль! Он добровольно пошёл на риск, чтобы отвести от нее неприятности! И теперь…

— Не печалься, хозяюшка! — Марыська уткнулась Дуне в спину. — Добудем травы-чемерицы, прознаем, где мизгирь держит Монаха и вызволим его!

— Ты думаешь получится?

— Обязательно получится, хозяюшка! — убежденно проговорили все хором. — А понадобится — и Агапу подключим. Она в этом деле тоже завязана, так что пускай помогает!

Глава 18

Подключать к делу бабку Агапу Дуня наотрез отказалась.

— Я ей больше не верю! Обойдусь своими силами!

— Да что ты, хозяюшка! — всполошились помощники. — Разве можно так про Агапу-то!

— Можно. — упрямо вздернула подбородок Дуня. — Она меня обманула!

— Так не со зла же! Огородить тебя хотела, от мизгиря уберечь!

— Может и так. Но обращаться к ней за помощью я все-равно не стану! Поищу развалины сама. Я уже бывала на мельнице в прошлом. Как-нибудь сориентируюсь.

Дуня сразу поняла, что речь идет про то самое озеро, в котором Монах нашел паутинное полотно. Возможно, оно находилось недалеко того места, где обнаружились скатерка и стеклышко-бомка.

Разложив на столе чистую и отглаженную самобранку, Дуня попросила её повторить, что случилось с Монахом.

— И думать про него не желаю! Оставил нас с бомкой сиротинушками! Под куст подбросил и ушел!

— Ты же говорила, что он пропал?

— Я в ажитации еще не то сказать могу! — фыркнула скатерка и предложила неожиданно. — Хочешь конпоту?

— Сдается мне, что Монах их специально оставил, хозяюшка. Перед тем, как к развалинам уйти. Уберечь хотел… — вздохнула Марыська, и скатерка расстроенно зашмыгала.

— Может и хотел, велел бомке меня обратно отнесть. Да мы подождать решили, а потом — бряк! Бомка в стеклышко обратился, и отзываться перестал. Натерпелася я там, сиротинушкааа… — в голосе самобранки промелькнули истерические нотки. — Сгинул навсегда хозяин! Пропааал!

— Мы его обязательно вернем! Я обещаю! — Дуня и сама была готова расплакаться.

— Эх, хозяюшка… Так просто ты эти развалины не найдешь. Скрыты они. Потому как лес вокруг Замошья исхожен, наши много раз на болотине бывали, а о развалинах ни-ни.

— Может, боялись рассказать?

— Что ты! У деревенских языки длинные, никакие тайны за ними не держатся. Тут иное. Может все же к Агапе обратишься?

— Нет!!

— Можно о развалинах бабушку-задворенку поспрашать… — задумчиво поворошил бороду Хавроний, и Марыська сердито полыхнула глазами: «Не слушай его, хозяюшка! Болтает сам не ведает чего!»

Но слово не воробей — и Дуня потребовала подробностей: что за бабушка такая, где живет, чем знаменита?

— Да как бы точнее сказать-то… — хлевник опасливо покосился на недовольную козу. — Бабушка-задворенка тайными тропками ведает, скрытое ото всех отворяет. В избушке сидит, нитки сучит, веретено крутит… а из ниток тех волшебный клубочек смотать можно. И будто бы он куда хочешь выведет!

— Проводишь меня к ней?

— Проводил бы с радостью, да только нету туда дороги.

— Нету дороги! — продребезжала Марыська. — Зачем тогда про задворенку речь повел? Только расстроил хозяюшку! Видишь, побледнела наша красавица… Уж лучше к Агапе…

— Не начинай заново, Марыся! — Дуня поморщилась. — Я уже все решила. А Хавроний молодец, что сказал. Буду теперь искать бабкину избушку.

— Её просто так не найти. Она вроде как между мирами зависла…

— В междумирье через зеркала не попадешь, опаснее это, чем в прошлом оказаться! — заторопилась Марыська, упреждая следующий Дунин вопрос.

— И все же туда можно попасть, верно?

— Туда с росстани тропка открывается. — подсказал Поликарп Иваныч.

— Молчи! — прикрикнула Марыська, но домовой упрямо засопел.

— Не стану молчать! Не заткнешь! Все-равно хозяюшка прознает!

— Отлично! — Дуня кивком поблагодарила домового. — И где та росстань находится?

— Эх, хозяюшка… — Марыська заметно расстроилась. — Опять ведь в историю влезешь! А выручать некому. Нам туда дорожка заказана.

— Сама влезу — сама выпутаюсь. Ты знаешь, где росстань, Марыся?

— Недалеко от болотины росстань. От того места, где самобранку с бомкой отыскали. Только добраться до нее — лишь половина дела. Нужно обряд провести. И откуп выставить.

— Хлеб? Сахар? Настойку Поликарпа Иваныча?

— Тут посытнее что-то нужно. Скажем борща кастрюлю. Или щей.

— Тогда самобранку с собой прихвачу. Она борщ раздобудет.

— Еще чего! — скатерка истерически взвизгнула. — Не хочу обратно! Не дождесси!

— Хочешь Монаха спасти — значит придется мне помочь.

— Сама спасай. Мне он хто, жених?

— Мне он тоже не жених. — Дуня слегка покраснела. — Просто хороший человек, который много раз выручал.

— Всем хорошим помогать — помогалка сломается! — буркнула самобранка. — И вообще — неприемный день у меня. Переучет!

— Я щи сварю, хозяюшка. Как раз собиралась. Мышуха щавеля нарвала. Бульон куриный уже поспел. Будут тебе щи, не сомневайся.

— Спасибо! — поблагодарила Дуня Звездочку и щелкнула ногтем по самобранке. — С переучетом не затягивай. Отправишься со мной.

— Значит, решила идти на росстань, хозяюшка? — Марыська потерлась о Дунины колени.

— Решила, Марыся. И чем скорее — тем лучше.

— Тогда нынче в ночь и отправимся. Ворота в полночь открываются. Эх, жаль, меня через них не пропустит. Боязно тебя одну отпускать.

— Со мной будет самобранка.

— Тююю…

— А ты не тюкай, не тюкай! Ишь! — немедленно взвилась скатерка. — Думаешь, кроме тебя некому о хозяйке позаботиться?

За Марыську вступились хлевник с домовым, мышуха неожиданно поддержала самобранку. И пока все пререкались — Звездочка наварила щей, да таких ароматных, что было решено немедленно их попробовать.

Потом были недолгие сборы — кикимора укутала кастрюлю со щами в старую вязаную кофту, Хавроний положил рядом с ней в корзинку небольшую уздечку из сухих стеблей чертополоха, обмолвившись, что «она бисей хорошо сдерживает». Последней туда отправилась недовольно ворчащая самобранка.

— Береги себя, хозяюшка! Как дорогу узнаешь — не торопись туда. Возвращайся в Замошье. Вместе план составим, придумаем, как тебе от мизгиря оберечься. А то ведь косы половина осталась! Маловато силы идти против мизгиря! — помощники по очереди обнялись с Дуней, и она пообещала, что будет действовать осмотрительно и не станет самовольничать.

Посетовав, что у прежней хозяйки нет ни джинсов, ни брюк, Дуня натянула очередное платье, набросила поверх платок, последними нацепила галоши.

— Ничего, хозяюшка! На ярманке все купим! Ты мази продавать станешь, настойки да отвары! Денежек хватит! — Марыська уже ждала с корзинкой возле дверей и первой выскочила в ночь.

Она проводила Дуню до болота:

— Дальше нельзя мне, хозяюшка. По светлякам к росстани выйдешь. Здесь недалеко.

— Спасибо, Марыся!

— Ну, храни тебя лес!

— Я справлюсь! Не переживай! — Дуня чмокнула козу во влажное рыльце и, подхватив корзинку, пошла вперед.

Огоньки светляков словно крохотные кометы прочерчивали темноту, и торопясь за ними, Дуня быстро добралась до затерянной в лесу росстани. Ориентиром послужили три огромные сосны — две росли прямо на пересечении тропинок, третья возвышалась поодаль.

Без любимой помощницы Дуня чувствовала себя не совсем уверенно. За деревьями шевелились размытые тени, затылок покалывало от чьих-то жадных взглядов, позади шуршало и вздыхало, но оборачиваться было нельзя и приходилось утешать себя тем, что на ведьму вряд ли решатся напасть. На всякий случай от лешего у Дуни была припасена лутовка, от прочих не́духов — полынный пучок и действенная заклятка.

Остановившись под соснами, Дуня опустила на землю корзину, и, решившись, начала раздеваться: стащила платье, встряхнула его как следует, потом разулась, повернулась вокруг себя сначала по часовой стрелке, после — наоборот.