Звоните Манькову! Том 3 (СИ) - Деев Денис - Страница 19

— Как замечательно, что у нас в штате есть сотрудники с таким богатым практическим опытом! — саркастично воздел палец я. — Да, именно так. Начистили. Да так, что на нем живого места нет. Еще и ребра, кажись, переломали.

Кабан, услышав это, аж подскочил на своем стуле, поигрывая широченными плечами. Глаза его загорелись дурной, азартной радостью.

— Ну всё, братва! По коням! — рявкнул он так, что стекла в окнах звякнули.

— Тихо-тихо, — Степан угрожающе навис над разошедшимся подчиненным, осаживая его жестом. — По каким еще коням, Буденный ты наш недоделанный?

— Ну как по каким! — искренне возмутился Кабан, расставляя руки-кувалды. — Сейчас стволы с оружейки похватаем, адрес у терпилы узнаем и порубим этих гопников в мелкую капусту! За нашего клиента пасть порвем, моргалы выколем! Пусть знают, кто в Туле хозяева!

— Сядь, Рэмбо, — ледяным тоном оборвал его Степан. — В капусту он порубит. Ты забыл, где работаешь? Мы охранно-детективное агентство, а не зондеркоманда. Головой надо думать, а не стволами размахивать.

Кабан обиженно засопел, но послушно опустился обратно на стул, пробормотав что-то про «вечно эти ментовские заморочки».

Степан развернулся ко мне. В его глазах мгновенно включился въедливый взгляд следователя.

— Так, Олег, давай без эмоций, — он подошел ближе. — Раз ты это дело вел по юридической линии, значит, у тебя на руках документально подтвержденные данные. Это тебе не уличные слухи от осведомителей собирать. Какая конкретно структура за этим стоит? Кого ты там за вымя дергал?

— Официально? Тульское отделение Московской железной дороги, — вспомнил я реквизиты с бланков.

— Контора — это просто вывеска, — поморщился бывший опер. — Решения всегда принимают конкретные люди. Кто там рулит процессом? Кто подписывал бумагу о компенсации?

Я развел руками, признавая ограниченность своих бумажных методов:

— А вот тут, Стёпа, начинается густой туман. Я понятия не имею, кто там реально отдает приказы в таких «деликатных» ситуациях. У нас же всё общение с ними шло исключительно в правовом поле, через заказные письма. Сухие претензии, ссылки на статьи, официальные ответы.

— Но подпись исполнителя на гарантийном письме есть? — не унимался Степан. — Фамилия там стоит?

— Стоит, конечно, — кивнул я. — Подпись начальника станции, плюс виза какого-то зама по коммерческой работе. Но давай смотреть правде в глаза: совсем не факт, что именно этот кабинетный хмырь натравил братву на нашего клиента.

Степан задумчиво потер подбородок, соглашаясь с моей логикой.

— Вот именно, — продолжил я свою мысль. — Скорее всего, когда я прижал их документами к стенке, этот зам просто побежал жаловаться наверх или в сторону. Мол, «караул, нас прессуют какие-то борзые юристы, требуют вернуть огромные бабки». А уж там у кого-то из их теневых покровителей нашлись выходы на этого лысого отморозка из промзоны. Схема-то классическая: железнодорожники организуют коридор для кражи, бандиты обеспечивают силовую «крышу», а прибыль потом пилят пополам. И кто там кому звонил — бог его знает.

— Значит, лететь в промзону и махать там шашками сейчас вообще нет никакого смысла, — резюмировал Степан, выразительно покосившись на Кабана. — Положим мы этих быков мордой в пол, а дальше что? Они обычные торпеды. Нити к руководству железной дороги они нам не сдадут, потому что сами их не знают. Им просто дали команду «фас» и пообещали деньжат подкинуть.

— И я о том же, — подтвердил я. — Нам нужно бить не по щупальцам, а по голове. Только вот где эта голова сидит — в кабинете с табличкой или в воровской малине — предстоит выяснить.

— Начинаем оперативную разработку, — скомандовал Степан, возвращаясь к своему менторскому тону. — Будем искать выходы на…

— Да нафига это всё⁈ — Кабан снова не выдержал, перебив начальника. — Какие разработки, шеф? Вы сами всё усложняете! Ну не хотите стволы брать, не надо. Давайте просто съездим на эту промзону с пустыми руками и этому лысому по его лысой же башке настучим! Вышибем из него всё дерьмо, он сам и расскажет, кто его нанял! Нас вон сколько! Сметем их на раз-два!

Степан медленно, очень медленно повернулся к бунтарю. Лицо бывшего опера окаменело, а голос упал до зловещего, вибрирующего шепота:

— А если этот лысый, Илья Муромец ты наш, ходит под каким-нибудь местным бригадиром, у которого таких быков под сотню? Ты об этом своей деревянной головой подумал? Вот приедем мы туда. Десять красивых парней с дробовиками и газовыми пукалками. А нас там встретят ребята с боевыми «калашами». И что дальше?

Кабан моргнул, его широкое лицо заметно побледнело, но он попытался хорохориться:

— Но мы… мы же подготовленные…

— Подготовленные? К чему? — Степан сделал шаг вперед, нависая над парнем. — К пуле калибра семь шестьдесят два? А ты себе хоть немного представляешь, что такое подрыв машины, герой? Видел когда-нибудь вживую? Нет? А я видел. Когда тебе сначала ноги по самое не балуй отрывает, а потом твоя пустая голова, как футбольный мячик, по дымящемуся асфальту скачет. И собирают тебя потом в пластиковый мешок по кускам.

Кабан побледнел еще сильнее. Скулы его свело и весь его пыл куда-то мгновенно улетучился.

— Я… понял… — выдавил он.

— Так вот, зарубите себе на носах, все! — Степан обвел взглядом притихший отряд. — Я хочу, чтобы вы оставили свои прежние бандитские и ментовские привычки в далеком прошлом! Нас больше не прикрывает ни воровская «крыша», ни красная корочка МВД. Всё, халява кончилась! Мы теперь сами по себе. Коммерческая структура. И если мы будем, как дураки, лезть напролом, то агентство «Рубеж» закончится так же быстро, как и началось. На ближайшем кладбище! Мы теперь — разведка.

В кабинете раздался нестройный, сдавленный гул непонимания. Бойцы, привыкшие решать вопросы либо кулаками, либо протоколами, явно не ожидали такого поворота.

— Да, разведка, — жестко подтвердил Степан, не давая им опомниться. — По функционалу и методам мы теперь ближе всего именно к разведчикам. Принцип простой: тихо, без шума собрали информацию. Провели рекогносцировку. Выявили все связи, все болевые точки противника. И только потом бьем. Один раз, но так, чтобы никто больше не встал. А в идеале — вообще обходимся без открытых силовых методов! Потому что я не хочу потом стоять перед вашими матерями и женами, отводить глаза и рассказывать, как вы героически погибли… по сути своей ни за что. Просто из-за дурацких понтов. Поняли меня⁈

В кабинете повисла тишина. До парней, кажется, наконец-то дошло, куда они попали и чем им предстоит заниматься. Все девять человек дружно кивнули.

— Вот и отлично, — Степан удовлетворенно выдохнул и подошел к меловой доске на стене. — Значит, переходим к делу. Разбиваем нашу задачу на этапы…

В грандиозные тактические планы Степана, как выяснилось, попал и я. Причем отвертеться от этой оперативно-полевой работы у меня не было ни единого шанса — в конце концов, это ведь именно я притащил в контору этого проблемного клиента со всем его криминально-сахарным шлейфом. Так что на первом этапе мы загрузили клиента в «Волгу» Степана и повезли бедолагу в дежурный травмпункт.

Мы затормозили у обшарпанного здания больницы. Я повернулся на переднем сиденье, посмотрел прямо в заплывшие, испуганные глаза коммерсанта и с нажимом произнес:

— Илья Алексеевич, слушайте меня внимательно. Вы сейчас идете к врачу и не просто берете рецепт на мази и обезболивающее. Вы должны официально зафиксировать побои. У дежурного травматолога. По всей форме, с подробным описанием каждой гематомы и, возможно, сломанного ребра. Это понятно?

Илья отвел взгляд, уставившись на грязный больничный фасад.

— А побои-то зачем фиксировать? — робормотал он разбитыми губами. — Мы что, в ментовку будем обращаться?

Я мысленно усмехнулся. Прекрасно я осознавал, в какое время мы живем. У бандюков в милиции стопроцентно была своя прикормленная «крыша». А уж у железнодорожного начальства — тем более, там связи наверняка уходили в очень высокие кабинеты. Просто так переться сейчас в местное отделение с заявлением от избитого терпилы — занятие абсолютно пустое. В наше веселое время там заказные убийства запросто заминают с концами, а уж из-за какого-то банального мордобоя вообще никто особо напрягаться не станет.