Отпечаток на бархате - Одден Карен - Страница 8

Выйдя из академии, я вспомнил разговор с ее братом. В свете открывшихся данных мне показалось, что Норткотт намеренно выражался двусмысленно, а то и просто пытался ввести меня в заблуждение. Но, возможно, он и сам обманывался? Однако с чего бы мисс Норткотт лгать родному брату?

Добравшись до Хаттон-Гарден, я начал заглядывать в каждую ювелирную лавку, пока не обнаружил Корравана в третьей по счету, под названием «Напольные и карманные часы от Хартуэлла». Лавка очень походила на заведение Атертона и обставлена была столь же элегантно. Я отметил точно такие же прекрасные дубовые шкафчики. На полках стояла дюжина изящных каминных часов, наполняющих торговый зал приятным негромким тиканьем. В углах помещения располагались впечатляющие напольные часы из красного дерева — пожалуй, на добрую голову выше меня. Я невольно остановился у ближнего ко входу шкафчика, обитого изнутри роскошным малиновым бархатом. В нем лежали два ряда карманных часов с гравировкой. Судя по круглым отпечаткам на бархате, торговля шла довольно бойко. Я всегда мечтал о серебряных. Такие имелись у моего деда, и он передал их отцу. Рано или поздно они перешли бы ко мне, хотя я молился, чтобы отец пользовался часами еще много-много лет.

В зале наступила тишина. Корраван и хозяин лавки уставились на меня, и я сделал шаг вперед, давая возможность коллеге меня представить. Ювелир поправил пенсне и продолжил фразу с того места, на котором я его прервал:

— О’Салливан был вспыльчивый малый и всегда держался особняком, а вот его супруга — весьма приятная дама. Несколько раз заглядывала к моей Элси на чай.

— Как долго они были женаты?

— Года три? — задумался ювелир. — Возможно, четыре.

— Не доходили ли до вас слухи, что в лавке Атертона и О’Салливана недавно появилось нечто особенное?

Хартуэлл многозначительно посмотрел на нас поверх очков.

— Вы имеете в виду — от графини Гленартур?

Стало быть, об ожерелье знал не только дворецкий Роулинс.

— Они сами вам рассказали? — спросил я.

— Нет, — фыркнул Хартуэлл. — Однако только слепой не заметил бы экипаж Гленартуров, остановившийся у их лавки на прошлой неделе. Из него вышла сама графиня.

Вероятно, экипаж видел не только Хартуэлл.

— Вы знаете их семью? — продолжил я.

— Прежняя супруга графа приобретала у нас несколько карманных часов, — ответил ювелир. — Она их, видите ли, коллекционировала. Граф и теперь заглядывает раз в несколько месяцев, посмотреть, нет ли у меня чего-то новенького. — Он пожевал губами. — Молодая же графиня, очевидно, предпочитает другие лавки.

Выходит, графиня Гленартур — вторая супруга… Вероятно, отсюда и ее несколько напряженное поведение и желание обратиться к иному ювелиру, не к тому, услугами которой пользовалась ее предшественница.

Брякнул дверной колокольчик, и в лавку вошел молодой человек. Мы с Корраваном поблагодарили мистера Хартуэлла и ретировались.

Примерно четверть мили, продвигаясь по направлению к Ярду, молчали, погрузившись каждый в свои мысли, а потом Корраван вдруг заявил:

— У Атертона был пистолет, но после ограбления он пропал.

Я вздрогнул от неожиданности.

— Это с его слов?

— Вытянул буквально клещами, — покосился на меня Корраван. — Спросил, нет ли у него огнестрельного оружия, и он признался в хранении пистолета. Я попросил предъявить, и мы отправились к нему домой. Атертон не подозревал, что пистолет исчез, пока не выдвинул ящик стола.

Мы поравнялись с женщиной, сметающей пыль с крыльца пекарни. Едва не чихнув, я достал носовой платок и прикрыл лицо.

— Так Атертон искренне удивился?

— Более того, был в шоке. Когда пришел в себя, признался, что понимает, как все это выглядит, и поклялся: подобной глупости он в жизни не сделал бы. Атертон уверен — пистолет забрали намеренно, дабы попытаться возложить на него вину за убийство.

Корраван запустил руку в волосы и взъерошил их так, что они напомнили мне сноп ячменя на фермерском поле. Впрочем, я старательно скрыл улыбку и уточнил:

— Когда он последний раз видел свой пистолет?

— Не может вспомнить. Говорит — наверное, несколько месяцев назад. Специально в этот ящик не заглядывает.

Итак, Атертон имел дома пистолет, весьма слабое алиби и отчетливый мотив. Опять же он прекрасно знал, где что лежит в его лавке.

— По логике, Атертон представляется мне наиболее подходящим кандидатом в подозреваемые, — заметил я. — Тем более отношения с О’Салливаном у них были довольно напряженные.

— Да, я тоже держу это в уме, — бросил на меня короткий взгляд Корраван. — В ходе расследования мне еще не встретился ни один человек, которому нравился бы О’Салливан. Однако пока я не уверен в виновности Атертона, — поморщился он.

У меня также не было подобной уверенности. Атертон показался мне человеком достаточно умным, способным организовать себе при необходимости железное алиби.

— Меня несколько волнуют Дэйвид и Элизабет Норткотт.

— Друзья миссис О’Салливан? — удивился Корраван.

— Именно.

Я вкратце передал ему суть беседы с братом и сестрой и поделился наблюдениями:

— Похоже, Дэйвид искренне считает, что мисс Норткотт учится в музыкальной академии, но она там на самом деле дает уроки. Он заявил, будто Элизабет и миссис О’Салливан — близкие подруги, однако мисс Норткотт не смогла толком вспомнить, когда они познакомились, хотя первая их встреча произошла всего год или два назад.

Я покачал головой и добавил извиняющимся тоном:

— Честно говоря, у меня сложилось ощущение, что Дэйвид — честный и сердечный человек, а вот его сестра, похоже, себе на уме.

— Полагаете, Элизабет завязала приятельские отношения с миссис О’Салливан, вынашивая план ограбить ювелирную лавку? — фыркнул Корраван.

Бесстрастные слова коллеги заставили меня содрогнуться. Впрочем, версия была довольно правдоподобна.

— Элизабет — девушка не особенно приятная. Я ощутил в ней некую неудовлетворенность. Если ей требовались деньги для продолжения учебы в академии, то, думаю, у нее мог быть мотив.

Я знал немало случаев, когда женщины совершали убийства. Однажды, проходя службу в полицейском участке Ламбета, расследовал два дела об убийстве детей. И все же мне претила сама мысль, что Элизабет вынашивала хладнокровный замысел.

— Возможно, она не намеревалась убивать, — пожал плечами Корраван. — Так сложились обстоятельства.

— Согласен. Допустим, Элизабет завязала дружбу с женой ювелира, дабы вызнать подробности о лавке и при случае иметь туда доступ. — Я помолчал, и меня вдруг осенило: — Показания двух свидетелей из паба расходились в части времени, когда в лавку вошла женщина. Но что, если их было две? Сперва вошла Элизабет, а уже потом, через некоторое время, — миссис О’Салливан.

Корраван настолько погрузился в размышления, что едва не ступил на мостовую, прямо под колеса проезжающего велосипеда. Я придержал его за плечо, и он резко остановился, глядя вслед уехавшему велосипедисту.

— Чертов осел, — пробурчал он, и мы двинулись дальше.

— Вполне возможно, что Дэйвид соблазнил миссис О’Салливан и сделал невольной сообщницей. Если ее муж был столь неприятным типом, как все говорят в один голос, то миссис О’Салливан настолько польстило внимание Дэйвида, что она обо всем позабыла.

Я невольно поморщился. Мне понравились и Дэйвид, и миссис О’Салливан.

— Если Элизабет ограбила лавку и застрелила мистера О’Салливана, как она могла в это время быть в театре? Возможно, ушла со спектакля раньше? Ведь он вроде бы заканчивается не раньше девяти вечера? Тогда… тогда миссис О’Салливан солгала, что все это время находилась в театре с Элизабет. Значит, она не просто невольная сообщница. Она покрывала свою подругу, — неохотно закончил я.

— Совершенно не обязательно. Просто миссис О’Салливан не могла сказать, что была в театре с Дэйвидом, это ее скомпрометировало бы, — покачал головой Корраван.

— Да, правда, — признал я.