Свадьбы не будет. Два плюс один для олигарха (СИ) - Александрия Роза - Страница 1

Свадьбы не будет. Два плюс один для олигарха

Глава 1

Так сыро и холодно... Под рукой расстилается зеленый мокрый мох. Словно ковер из слез и печали, на нем собраны капельки воды. Мое белое красивое платье покрывается грязными зелеными пятнами. На стразах повисает земля, лишая их блеска. Слезы уже закончились, я почти ничего не вижу. Весь мой макияж перетек на лицо одним уродливым пятном. Глаза опухли и щиплют. Только пение птиц в этом лесу немного отвлекает меня.

Высокие сосны, изредка перемежающиеся лиственными деревьями, обступают эту поляну как забор. Словно меня бросили в клетку. Или так и есть?

Срываю с головы фату и комкаю ее в руках. Как же он мог? Не хочу верить… не хочу! Только в голове эхом отражаются слова водителя Зинаиды Петровны:

«Это приказ, я не могу ослушаться», — его глаза наливаются болью и сочувствием. Но еще и страхом. Он просто боится потерять эту работу.

— Но ведь Виталик будет меня ждать в ЗАГСе! Я не появлюсь, и он будет искать меня! — в голове разворачивается страшная картина того, что может произойти. Со мной, с ним, с нами.

— Зинаида четко указала, куда вас отвезти. Вы для них недостойная партия — это ее слова. Виталик был в это время рядом.

— Как рядом?! Не может быть! — впиваюсь в переднее кресло пальцами. На глазах слезы, в душе полный раздрай.

— Я не вру. Он действительно стоял чуть позади матери. В двух шагах. А говорит она очень громко.

— Значит… — опадаю на сиденье, прижимая спиной фату, отчего та начинает съезжать с волос.

— Мне очень жаль. Он знает, где вы. Знает, что я везу вас сейчас сюда. Знает… — словно ножом по венам скользят его слова. Сердце разбивается с громким хлопком о грудину. Кровь леденеет от осознания, что меня сейчас предала моя любовь. Водитель только громко сглатывает. Неприятно быть палачом.

Машина с шелестом шин сворачивает с трассы и едет по лесной дороге еще минут пять. На широкой поляне он разворачивается и выходит, открывая пассажирскую дверь… мою дверь.

— Нет! — меня бросает в истерику и панику. — Пожалуйста, нет! Я не останусь здесь! Нет! — я кричу в него, но мужчина упорно вытягивает меня силком из машины.

— Прости…

— Нет! Нет! Нет! — падаю на землю, покрытую иголками сосен. Ноги запутываются в длинном свадебном платье. Ногти ломаются от того, как я цепляюсь за пиджак водителя. — Не оставляй меня здесь! — мои рыдания и мольбы эхом разносятся по лесу, распугивая птиц.

Я падаю лицом в колючую хвою и меня скручивает в бараний рог истерическим спазмом. Машина тихо уезжает, обдавая напоследок выхлопными газами. Хочется орать, но грудную клетку сковывает до боли. Воздух не может в меня попасть. Я только болезненно всхлипываю с открытым ртом.

Больно… так больно. Это предательство и убийство! Это невозможно жестоко!

Опершись спиной о бревно, которое служит здесь скамейкой для любителей походов, пытаюсь вытереть глаза подолом платья. Оно безнадежно испорчено… из последних сил отрываю кусок белой ткани и хорошо промачиваю о мох рядом с бревном. Мокрой тряпкой вытираю с глаз комки сбившейся туши и теней. Теперь я могу видеть.

В метре от меня на земле лежит небольшая сумка, второпях брошенная водителем моей неудавшейся свекрови. Не могу осознать величину ее бесчеловечности. Не могу! Упираясь руками о землю, с большим трудом встаю. Ноги не слушаются, голова сильно кружится. Огромные сосны давят на меня с высоты, закрывают ставшее серым небо. Мне нужно уходить. Мне нельзя погибать! Нельзя!

Переставляю ноги. Один каблук отваливается, и я иду, как хромая кляча. Выгляжу, явно, так же. Падаю на колени у сумки и достаю телефон. Во мне еще живет надежда в людей. Ведь так нельзя…

Набираю номер Виталика, глядя на его фото, и слезы вновь собираются где-то в глубине. Абонент недоступен. Нет… У меня есть номер Зинаиды Петровны! Нахожу и набираю его — то же самое. Руки с телефоном бессильно падают на колени. Вот и все.

В крохотной сумочке лежат только телефон, ключи и носовой платок. Кто же берет на свою собственную свадьбу деньги? Перекидываю цепочку от сумки через плечо и неуверенно ступаю по лесной дороге.

Мое тело бьет мелкой дрожью от холода и нервов. Шифоновые рукава платья вымокли и только холодят кожу. Иду и иду… кажется, что эта дорожка не кончится никогда. Но я должна. Любым способом должна!

Телефон бесполезным тяжелым грузом болтается в сумочке. Позвонить мне некому. Оля, моя соседка и подружка, уехала на выходные к родителям за пятьсот километров отсюда. Денег у меня вечно нет. Был только Виталик… Как же больно-то! Не хочу этой боли! Невыносимо. Накопившиеся слезы снова проливаются по щекам.

Каждый шаг дается очень тяжело. Зуб на зуб не попадает. Руки трясутся. Но впереди я вижу долгожданный просвет. Главное — добраться до дороги, там будет легче.

На трассу я практически выползаю. Ни слева, ни справа машин не видно. Куда идти, я не понимаю. За что!?! Стою посреди дороги и ору в небо, пока не выходит весь отравленный воздух из тела.

Разворачиваюсь в правую от себя сторону и начинаю идти. Сколько я так иду — непонятно… Наконец-то впереди слышится звук двигателя. Вскоре на горизонте прямой дороги появляется автомобиль. Это небольшой грузовичок с кузовом. Выхожу на центр полосы и начинаю размахивать руками.

Машина пытается меня объехать, не снижая скорости. Я же словно ловлю ее. Он не остановится… через открытое окно, на меня изливаются трехэтажные маты водителя. Он проезжает мимо. Мои руки опускаются. Еще немного и он превращается в точку, отдаляясь все дальше.

Внутри расползается пустая бездна. Сейчас я на самом дне. Сзади шелестит колесами машина. Разворачиваюсь и испуганно отскакиваю на обочину. Электрическая — она едет совершенно бесшумно. Чуть не падая, замечаю, что транспорт останавливается.

На голом энтузиазме выбегаю на дорогу к машине. За рулем сидит женщина, старше меня. Она встревоженно смотрит, бегая глазами по лицу, волосам, платью. Наконец, она приоткрывает окно.

— Что с вами случилось? — кричит из салона, откуда веет теплом.

— Подвезите до города, пожалуйста!

— Но город в другой стороне.

— Вот, блин! — вскрикиваю я и потерянно оглядываюсь на свой пройденный путь.

— Садитесь! — раздается голос из салона. — Я довезу вас!

Быстро залезаю в машину и сажусь на самый край сиденья, чтобы не запачкать все.

— Спасибо! Спасибо огромное! И, извините, я, наверное, испачкаю ваше сиденье! — тараторю как ненормальная. Я спасена!

— Успокойтесь! Все хорошо, — женщина слегка повышает голос, чтобы перебить мой словесный поток. — Что с вами стряслось?

Опускаю глаза. Такое даже рассказать трудно.

— Я заблудилась, — просто вру.

— Заблудились? — у женщины взлетают брови. — В таком платье, с потекшей тушью? Ладно, — она отворачивается к дороге, и машина тихо трогается, — можете не говорить.

— Спасибо, — тихо отвечаю и съеживаюсь от жалости к самой себе.

— Может быть, вас в больницу отвезти?

— Нет. Не надо. До города, там я сама дойду.

— Девушка, вы видели себя? — Она поворачивает голову и жалостливо смотрит. — Вас не то что в скорую, в полицию заберут.

— И что? Что мне делать? — еле сдерживаюсь, чтобы не захныкать.

— Позвольте мне довезти вас до дома.

— Хорошо, — все же не сдерживаюсь и начинаю всхлипывать. — Спасибо.

Женщина довозит меня до студенческого общежития, где я живу. Она обреченно мотает головой, но сдерживается от комментариев и уезжает. В фойе я захожу согнувшись пополам, в надежде, что вахтерша Тоня меня не заметит. Еще несколько часов назад, я выпорхнула из общежития, обещая долго не занимать комнату. А сейчас…

— Яна?! — голос Тони раздается прямо над моей головой. Она женщина грубая и прямолинейная. Ее все боятся.

Медленно разгибаюсь и поворачиваюсь к ней лицом, сжимая сумочку в руках.

— Что с тобой стряслось? — женщина выходит из-за высокой стойки и подходит ко мне. — Яна… Господи боже мой! По тебе поезд проехался?