Кот-дракон - Бёрч Саманта - Страница 3

– Мне приходится туда заглядывать, когда ты отказываешься доставать мне лесных мышей, – возразил Кроу, неуклюже вышагивая рядом с Алоуишей. Он явно ушибся при падении, примерно в том месте, где левое крыло крепится к телу. Она сделала себе мысленную пометку проверить его состояние, когда закончит с курятником. – В большом сарае я уже всех съел. Ну, всех, кого не раздавили коровы.

У Алоуиши были приземистые, толстые горные коровки, по высоте почти доходящие ей до груди и дающие кремово-желтое молоко со вкусом крем-брюле. Оно также помогало при сыпи.

На развилке Кроу внезапно вспорхнул и облетел круг, бросая на Алоуишу страдальчески-самодовольный взгляд, пытаясь выдать это за намеренное действие. За первым кругом последовал и второй.

Вздохнув, Алоуиша закатила глаза и, прежде чем Кроу успел достичь земли, протянула руки, подхватила его и вернула на законное место на своем плече.

– Определись уже, – вымученно сказала она, когда они инстинктивно склонили головы, чтобы коснуться друг друга в знак приветствия, прежде чем снова отправиться в путь. – Ты либо дикая птица, которая ловит мышей в лесу, либо домашний питомец, который спит в уютном теплом домике и иногда делится со мной моими же пирожными. Так кто же ты?

Кроу задумчиво склонил голову, моргнул и снова запрокинул ее.

– Я отвергаю сам вопрос.

К тому моменту они уже дошли до обители куролисков, хотя оба услышали их еще на расстоянии. Рожденный из змеиного яйца, высиженного курицей, куролиск в представлении простых людей обычно описывается как нечто вроде демонического отпрыска змеи и петуха, поскольку и самцы, и самки имеют длинный хвост, как у змеи, а также ноги, голову, крылья, переднюю часть тела и – что особенно важно – глотку, как у петуха. Доносившийся из курятника гомон напоминал пение двадцати слегка задыхающихся петухов, возвещающих о наступлении утра – весь день, каждый день, без перерыва – с редкими вкраплениями шипения.

Неслучайно предки Алоуиши построили жилище для куролисков на самом дальнем краю фермы.

– Тебе следует оставлять дверь в этот курятник открытой! Пусть они уходят в лес, где их и съедят! – прокричал Кроу, перекрывая шум. – Уверяю тебя, тот пухлый пушистый куролиск задушил бы меня, если бы ты меня не вытащила!

Алоуиша изумленно покачала головой. Кроу рассказывал эту историю с тех пор, как она нашла его еще птенцом в курятнике той весной. Вот только в случае с куролисками редко приходилось беспокоиться об их туловищах – основная опасность таилась в глазах. Предки куролисков могли убивать одним взглядом, и даже сейчас взгляд их одомашненных потомков был способен лишить чувств человека без магических способностей, а мага повергнуть в состояние похмелья, будто тот перебрал клубничного вина. Поэтому Алоуиша всегда оставалась настороже.

– Вот и постарайся тогда помнить, что ты обязан мне жизнью, когда в следующий раз будешь жаловаться на закуски! – поддразнила она птицу.

Алоуиша уже развязала шнурки красного бархатного мешочка на поясе и достала из него два деформированных шарика медового цвета, каждый меньше отпечатка ее большого пальца; они мерцали в золотистом свете. Сдавив их большим и указательным пальцами, придав форму узкого округлого конуса, она засунула их в уши. Звуки шипения и криков тут же приглушились, будто доносясь из-под воды.

Хвала небесам.

Кроу слетел с плеча Алоуиши и присел неподалеку, на низкой ветке одного из ярко-оранжевых деревьев, обозначавших границу владений Фитильтон.

Пока он перелетал, Алоуиша достала из пояса защиту – богато украшенные очки в серебряной оправе с зеркальными линзами, которые блестели, как масло, и отражали мощную биологическую магию. Наконец, с бедра она сняла пару толстых блестящих чешуйчатых перчаток, покрытых чем-то грубым с бело-желтыми пятнами.

Драконьей кожей.

Натянув их, Алоуиша подошла к курятнику, взяла с крючка на внешней стене жестяное ведро с сушеными кузнечиками и вошла внутрь.

Выведенные в основном ради перьев (мощного магического ингредиента, будь то цельные, измельченные или высушенные для получения эссенции), некогда величественные, почти легендарные куролиски теперь скорее напоминали вредные пушистые комочки.

Когда стая окружила ее, глаза за защитными очками заслезились от запаха их экскрементов – резкого и едкого, – но она моргнула и подняла взгляд поверх их голов, вглядываясь сквозь запотевшие линзы в поисках признаков недавно вылупившегося дракончика: опаленных пятен на каменном полу, царапин от когтей на деревянных столбах, тюков сена, недавно охваченных огнем (о, только не это!).

Проклиная себя за то, что позволила Болтливым тыквам задержать ее дневной обход, Алоуиша высыпала кузнечиков возле ног, выбралась из скопления острых клювов и взъерошенных перьев и поспешила к месту, где оставила новое яйцо, – в гнезде из Urtica ignis[1]. Крапива, любимая пища нескольких видов драконов, имела полезную особенность становиться пугающе желтой и покрываться красными пятнами, когда дракон вот-вот собирался вылупиться. Кожистая скорлупа истончалась, что способствовало контакту с феромонами дракончика, на которые волшебное растение реагировало, приобретая ядовитый облик.

Высиживающий яйца куролиск проявил типичную для их вида преданность и покинул гнездо, как только заметил кузнечиков, поэтому Алоуиша легко поняла, что на этот раз ей повезло; яйцо осталось целым, а крапива – зеленой.

Вторая половина дня прошла, как всегда, в лавке: прохладной, затененной каменной постройке рядом с кухней, где Алоуиша привычно сидела на табурете, отполированном поколениями ягодиц семьи Фитильтон. Здесь она выполняла предыдущие заказы, принимала новые, отправляла посыльных птиц их владельцам, приглашая забрать тыквы – и заклинания, после пары часов работы в теплице – на Ярмарке урожая через два дня.

В основном все проходило по стандартному сценарию: миссис Ханисакл обменивала небольшой мясной пирог на еще один экстракт тиклера для лечения сенной лихорадки своего сына; мисс Гулати из магазина рыболовных принадлежностей вниз по реке присылала банку червей (все еще извивающихся, к радости Кроу) в обмен на мазь «Хлопковый дождь» для сухих рук, и еще несколько других заказов в том же духе.

Единственное неожиданное удовольствие – то, от чего сердце Алоуиши забилось чаще, – принесло письмо от мистера Киньесо, владельца магазина «Обилие драмалов» в городке Корнепут. Правый нижний угол пергамента был обожжен.

Алоуиша сразу смекнула, что к ней обратились отнюдь не оттого, что она знакома с данным растением, и уж тем более не из-за ее умения вмиг сварить противоядие. Скорее всего, мистер Киньесо обратился к ней лишь потому, что Алоуиша, еще четверть века назад перешагнув возраст, в котором большинство магов обретали фамильяров в виде дракотов и формировали с ними магическую связь, так и не сумела этого сделать. Таким образом, мистер Киньесо не рисковал репутацией, признавая ошибку перед человеком, не входящим в число его клиентов.

По крайней мере пока.

Какова бы ни была причина, она не могла омрачить волнения Алоуиши от перспективы наконец-то принести домой своего собственного дракота. Вооружившись волшебной палочкой, она приказала серебряным секаторам срезать алые сережки с маленького куста кошачьей грусти в магазине.