Кот-дракон - Бёрч Саманта - Страница 18

Не найдя того, что ожидал увидеть, он кивнул, выдавил улыбку и ответил, пошаркав каблуками по плитке:

– Когда уезжаешь на год, а потом твоя обеспокоенная младшая сестренка вручает тебе подарок, стоит проявить должную благодарность.

Вопреки здравому смыслу, Алоуиша обнаружила, что нынешняя версия Холлиса удивительно тронула ее. Тот Холлис, которого она прежде знала, скорее высмеял бы ее лучшую подругу, чем сделал себя объектом шутки, чтобы пощадить чувства сестры.

– Тоже ее ждешь? – уточнила Алоуиша, надеясь, что не сболтнула лишнего: она не хотела намекать, что на собрании Совета обсуждается нечто такое, что не дает спать по ночам.

– Ага, – подтвердил он, потупив взгляд и вновь поправляя ремень, а затем кивнул в сторону высоких дубовых дверей. – Путь через площадь в это время суток лучше освещен, чем через задние конюшни.

Воцарившуюся неловкую тишину пронизывали любопытство и невысказанный страх.

– Прости, – бросил Холлис в пустоту; слова прозвучали резко, твердо и были поглощены тишиной, точно скинутая в море бочка. – За то, что случилось. С Сассафрасом. И с… Хранителем. – Скривившись от неловкости, он засунул сжатые кулаки в карманы брюк. Алоуиша видела, что он понимал, – этого недостаточно, но боль, отразившаяся в его чертах, говорила о том, что он не знал, что еще можно сделать.

– Ты о том, что он… свернул с пути? – за неимением лучших слов, спросила Алоуиша. Она сохранила бесстрастное выражение лица, столь присущее многим ведьмам, но надеялась, что Холлис не подумает, будто она его винит.

– М-м-м, – протянул брат Айви, и по его сжатым губам и украдкой брошенному взгляду из-под косой челки Алоуиша поняла, что он смертельно боялся сболтнуть что-то не то.

«Так поэтому ты чувствуешь вину?»

Алоуиша задумалась, только ли в этом дело или существовали и иные причины.

– Это же не ты сбил его с пути, – заметила она, одарив его слегка дрогнувшей улыбкой.

Холлис помрачнел, выражение лица стало настороженным.

– Я не знаю, почему он изменил направление, – признался он, пристально глядя на Алоуишу.

Они долго молчали. Затем он опустил взгляд и пнул какой-то воображаемый мусор.

– Честно говоря, чувствую себя проклятым, – признался Холлис. – Впервые за тысячу лет Хранитель сошел с пути, и это произошло под моим присмотром.

– И на территории моей фермы, – сухо добавила она.

Пастух вновь перевел на Алоуишу внимательный взгляд, будто мог прочесть ее, как открытую книгу.

Холлис прошел через широкий зал к одной из скамеек, стоящих вдоль стены, и жестом пригласил Алоуишу следовать за ним.

– Есть какие-нибудь теории? – поинтересовался он уже более дружелюбным тоном, устраиваясь на длинной скамье и, не вынимая рук из карманов, закинул на нее ноги, разом заняв место четырех человек.

Алоуиша с трудом сдержала порыв закатить глаза. Вот такой Холлис ей был знаком: обыденно лишенный такта. Она плюхнулась на конец скамейки, и ее пышная тяжелая юбка накрыла его сапоги. Он не сдвинул ноги.

– Вообще-то, да, – призналась Алоуиша, и теперь настала ее очередь пристально изучать собеседника. Он был расслаблен, но внимателен. – Компост, который я использовала, – начала она, искренне надеясь, что вслух это прозвучит столь же логично, как и в мыслях, занимавших ее голову большую часть ночи, – его основной ингредиент – помет куролисков. Что заставило меня задуматься. Если ты когда-нибудь сталкивался с больным растением или деревом в вашем саду и лечил его чем-то подобным, то должен знать, что помет куролисков жутко воняет. – Холлис кивнул, не выказывая чувств.

Этим он отличался от сестры: Холлис позволял словам Алоуиши висеть в воздухе. Она неловко заерзала.

– Ну, думаю, мы оба согласимся, – продолжила ведьма, – что, раз это привычная основа для подобного рода магии… – Холлис откинулся на спинку скамьи, избегая ее взгляда, – Хранитель мог легко наткнуться на них, будь то у лесника в чаще, у фермера в поле или даже на заднем дворе человека, не обладающего магическими способностями.

Холлис просто смотрел на нее.

– Конечно, никому не ведомо, как устроен разум Хранителя, но несложно предположить, что некто столь мудрый и древний мог контактировать с чем-то подобным, когда плохо себя чувствовал, и таким образом связать запах с ослаблением симптомов. – Уголки губ Холлиса опустились, и он уставился в потолок, будто обдумывая ее слова. – Возможно, его обоняние острее нашего, потому он учуял куролисков за милю и, поскольку чувствовал себя неважно, решил, что лучший вариант – направиться к ним.

После задумчивой паузы Холлис взглянул на Алоуишу и без энтузиазма произнес:

– В твоих словах есть логика. Он ведь направился прямиком к курятнику с куролисками, так?

Она кивнула.

– И он уже проявлял симптомы болезни? – уточнила Алоуиша, ища подтверждения.

– Да, – ответил Холлис, не вдаваясь в подробности. Ей показалось, что она снова заставила его насторожиться.

Между ними в очередной раз повисла неловкая тишина.

Начался дождь, и барабанная дробь капель по крыше заставила их поднять головы, а затем опустить взгляд на сотни серых точек, сновавших теперь в лунном свете по полу и друг по другу. Происходящее ощущалось сродни магии, насколько это возможно.

– Это действительно никогда не надоедает, – заметил Холлис с первой искренней улыбкой за ночь.

Алоуиша улыбнулась в ответ не менее искренне.

И тут ее желудок, не впечатленный салатом на ужин, громко заурчал, испортив весь момент. Она инстинктивно обхватила себя за талию и сжала, будто могла подавить звук.

– Кто-то явно не догадался пробраться на кухню, – посочувствовал Холлис, странно дернув локтем. – Я бы помог, – добавил он, – но у меня свои проблемы с отделом распределения закусок.

– Правда? – спросила она, чтобы скрыть остатки смущения, и кивнула на его шляпу с перьями. – Мятеж на корабле?

– На самом деле, все были настроены в духе «сделай глоток рома и передай дальше». Классический прием грабежа, – ответил он с улыбкой. – И я бы с радостью разделил с тобой добычу, – добавил он, многозначительно посмотрев на свои кожаные брюки, куда Алоуиша не осмеливалась опустить взгляд. – Если бы только мог вытащить руки из карманов.

– Доброе утро.

На лице Холлиса появилась легкая улыбка, когда Алоуиша посмотрела в его уставшие глаза. Улыбка, так и твердившая: «Я знаю то, чего не знаешь ты».

Он ждал.

Алоуиша снова прикрыла веки. В первые минуты после пробуждения конечности ощущались вялыми и тяжелыми. И спала она в неудобной позе, теперь болела шея. Когда она лениво подняла руку, чтобы потереть ее, что-то пискнуло.

Она резко села и увидела, что все еще находится на скамье в ротонде, только теперь занимает большую ее часть. Очевидно, она заснула, положив голову на обтянутые кожей колени брата своей лучшей подруги.

– Ты разговариваешь во сне, – заметил Холлис, глядя на нее сверху с добродушной улыбкой. – Кто такой Нед и что это я слышал про его невероятные волосы?

Но Алоуише не пришлось притворяться, будто она никогда не слышала о парне без магических способностей, который привозил ей почту, потому что именно в этот миг распахнулись двойные двери, впуская в комнату завывающий ветер, ливень, вихрь опавших листьев и Айви, которая выглядела еще более грозной, чем все стихии вместе взятые.

Алоуиша, Айви и Холлис заняли библиотеку Долгочаров, подруги стояли возле письменного стола рядом с камином. Но кожа Алоуиши пылала вовсе не из-за потрескивающего пламени за спиной.

– Слушание? – недоуменно переспросила она.

Кто-то подтолкнул мягкое кресло к коленям Алоуиши, и она опустилась в него, глядя на сочувственное лицо Айви. Пока она пересказывала суть собрания, ее гнев на коллег-советников улетучился, в основном оттого, что она поняла: подруге он ни к чему.