Системный Кузнец XIII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 9

Прошёл мимо колодца с медным жёлобом. Бабка набирала воду молча — крутила ворот, доставала ведро, выливала в кадку, опускала пустое.

Свернул в свою улицу. Третья от Северных ворот.

Над крышами на востоке полоса уже выцвела до серо-молочного, край неба обозначился. Час до восхода, может меньше даже. Времени до прихода людей Вальмонте от силы семь часов — на снятие льда с двух образцов, на пересмотр раскладки, на поперечный замыкающий контур, на повторное запечатывание. И, если карта ляжет, на ещё один или два свежих болта под ручной бросок.

Подошёл к дому Гуннара. Зашёл внутрь кузни, прикрыл дверь, задвинул засов.

В кузне всё стояло, как оставил. Тёплый запах остывающего горна, тонкая нотка кислого металла от пасты под тряпицей. Пых на полке спал клубком, шерсть едва-едва тлела огоньками в такт дыханию.

Выложил короб на верстак, развернул тряпицы. Оба болта легли рядом, корка льда матово отсвечивала. Постоял над ними секунду, потом вытащил из-за пазухи кожаный мешочек.

Развязал шнурок, высыпал монеты на тряпицу рядом с болтами, пятнадцать кружочков тёплой горкой.

Постоял, глядя на них.

За пять лет в Бухте я скопил чуть больше четырёх золотых, и то с учётом того, что у меня в загашнике ещё лежало кое-что из переданного Родериком в ту ночь побега. Четыре золотых за пять лет ежедневной работы у наковальни, а тут пятнадцать за одну ночь. И ещё тридцать пять причитается, если партия пойдёт как надо.

Пятьдесят золотых — сумма, на которую можно открыть мастерскую в городе с горном, наковальней, двумя помощниками и годовым запасом угля. И еще очень долго жить безбедно. Сумма, на которую можно нанять учителя для прорыва.

Прорыв на Пробуждение — самая высокая стена, какая стоит перед практиком, если не считать того, что дальше, но о том, что дальше, я и не слыхивал даже. Не знал, какие там ступени, какая последовательность стадий, так что пока меня интересовало лишь Пробуждение.

Я слышал об этом ещё в Чёрном Замке от мастеров Горнила. Слышал в Бухте от заезжих травников. Слышал от Брока. Все говорили примерно одно: барьеры Закалки, даже самые тяжёлые, рядом с этой стеной кажутся кочками на ровной дороге. Многие умирали в момент перехода, разрываясь изнутри. Многие сходили с ума, превращались в безмолвные оболочки. Многие просто застревали и до старости топтались на девятой ступени, не в силах сделать последний шаг.

С деньгами этот шаг проходишь не один — с учителем, с подготовленной алхимией, с правильным местом. Без денег его проходишь голым перед лицом собственного предела.

Я ссыпал монеты обратно в мешочек, затянул шнурок и сунул за пазуху, под рубаху, во внутренний карман. К серебру и меди, что уже лежали там. Всё при мне. Восемнадцать золотых на руках, ведь одну монету я оставил Ульфу. Серебра горсть.

Где это хранить дальше — отдельный вопрос. В Лиге есть банки, в Валь-Ардоре они принимают вклады под расписку с печатью. В мирное время это надёжно, но сейчас, когда альдорийцы стоят в проливе, а Каганат развернул паруса сюда, лучшие банки Лиги могут оказаться пустыми коробками к зиме. Так что пусть пока всё лежит у груди — думать про сохранность буду после полудня, когда сдам партию.

Теперь нужно переходить к делу. Подошёл к двум масляным лампам у верстака, проверил уровень в каждой. В одной фитиль уже плыл по поверхности, так что я снял колпачок, долил из глиняного жбана, затем по привычке обтёр пальцы тряпицей. Вторую долил тоже на всякий случай, чтобы потом не отвлекаться.

Взял первый образец — тот, что из дикого каменного железа. Положил на плиту и подбил по бокам тряпицами, чтоб не сдвинулся.

Снять лёд оказалось сложнее, чем нанести. Корка тонкая, но под ней спит паста с дроблёным кварцем, а в кварце спит огонь, которому только повод дай. Если перегреешь точку — кварц рванёт, ну а если зацепишь Ци руну, особенно Хагалаз, амальгама проснётся раньше срока и съест наконечник вместе с пальцами.

[Рекомендация: метод направленного нагрева открытой ладонью. Дистанция 2–3 см, температура 60–80°C, длительность плавления одного сегмента — 4–5 секунд.]

Сам шёл в эту сторону мыслями — конечно нельзя греть сильно. Поднёс ладонь над первой гранью, подтянул тонкую струйку Огненной Ци ладони. Лёд стал терять матовость, поплыл, и я успел вовремя приподнять ладонь, чтобы вода не побежала по пасте.

Промокнул тряпицей. Сухим краем ткани собрал капли, не задев слоя пасты.

Следующий сегмент, потом еще один. На четвёртой пришлось остановиться: чувствовал, как Хагалаз под коркой начинает откликаться на тепло. Пальцы ушли в сторону, я выдохнул, переждал десяток секунд, а когда руна успокоилась, продолжил.

Через минут десять корка сошла. Под ней лежала паста, ровно как я её клал. Хорошо. Затем вновь осторожно нанес Ци льда, как делал это в прошлый раз. Мне нужна новая, свободная от рун, чистая корка. Все прошло хорошо и времени потратил сильно меньше, чем в прошлый раз — видимо, приноровился.

Теперь руны. Вспомнил дугу амальгамы вдоль кромки. Кеназ здесь, Хагалаз под сорока градусами, а Уруз замыкает. Под прежний полёт по желобу баллисты — идеальная раскладка, а вот под бросок Лейва — приговор.

Перебрал в голове весь список знаков, какие знал. Двенадцать базовых из библиотеки, плюс пара десятков, что встретил в книгах. Нужен знак, который бы стабилизировал контур при кручении и при этом не вступил в конфликт с уже стоящими тремя. Альгиз — защита, но мягкая, рассеется при вращении. Иса — лёд, замораживает в том числе и связи между рунами, не пойдёт. Райдо — движение, путь. Райдо подходит для стабилизации направления, но даёт ось линейную.

Наугиз. Знак нужды и сдерживания. Закладывается поперёк основной дуги, замыкает контур кольцом, не даёт энергии прорваться раньше времени. И главное — Наугиз держит структуру под напряжением, а вращение для контура как раз и есть напряжение.

Подходит.

Если поставить Наугиз поперёк, узкой полоской по экватору болта, кольцом вокруг тела, она свяжет три основные руны воедино и не даст центробежной силе раскидать их. Лёд под коркой получит дополнительный обруч, который удержит корку от трещин в первые секунды разгона.

Взял штихель, разогрел кончик. Подкрутил ближнюю лампу, чтобы свет ложился ровно. Наклонился над болтом.

Углубил Хагалаз на четверть оборота: при новой оси вращения старый угол сорок градусов уходил в сторону, и пришлось переориентировать руну так, чтобы её ось совпала с новым потоком. Тонкая работа. На несколько штрихов потратил полчаса, потому что после каждого приходилось отводить руку и проверять, не пошла ли амальгама раньше срока.

Затем повёл Наугиз. Поперёк, узкой ровной полосой по экватору, от Кеназа до Уруза и обратно, замыкая кольцо. Штихель вёл медленно, миллиметр за миллиметром, дыхание задерживал на длинных участках.

Когда замкнул кольцо, контур моргнул красным, потом холодно блеснул и затих. Прижился.

[Контур стабилизации. Образец №1. Раскладка под вращение. Совместимость: 97%.]

Очень хорошо.

Заметил, что ледяной запас просел заметно. После двух образцов и и повторного запечатывания сейчас осталось двадцать процентов. На другую работу не хватит. Значит, без новой сессии с Камнем не обойтись. И затягивать с этим нельзя: чем ниже резерв, тем хуже контроль. Уже сейчас, когда я повёл ладонь над пастой, тонкая нить Инь шла не идеально ровно, а с лёгкой пульсацией. Лёд лёг, но если буду работать в таком состоянии дальше, корка выйдет рваной.

Значит Камень.

Достал из внутреннего кармана-кошеля прозрачно-голубой кристалл, ладонью прикрыл от прямого света ламп. По прожилкам внутри пробежали голубые отблески, отвечая на касание.

Сел на табурет у наковальни, прижал кристалл к груди под рубахой и попробовал открыть малую заслонку без отвара Алекса. Думал, что на седьмой ступени организм справится без алхимического буфера, что плотность тканей и Костный Очаг возьмут на себя то, что раньше брал на себя отвар.

Холод вошёл в грудь резким клином, будто кто-то всадил под рёбра ледяной шип и провернул. Меридианы правого предплечья сразу свело судорогой, дыхание сбилось, в висках стукнуло.