Системный Кузнец XIII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 8

Я хмыкнул. Понятно. По рукам, значит.

Внутри, впрочем, стало чуть тревожно — подумал, не может ли быть так, что договор у Лейва с тем заказчиком хитрый. Бывают такие. Если жертва найдётся живой, договор оживает обратно, задаток возвращается на стол, и охотник снова при деле. Лейв сейчас сидит спокойно в одной комнате со мной, по-приятельски посмеивается, а через неделю, если война утихнет и Левиафан окажется на дне, он меня прикончит, затем найдет человека с печатью и тот положит на стол ту же сумму.

С другой стороны, зачем бы Лейв вообще говорил мне про старый заказ? Молчал бы. Узнавал бы исподволь, кто такой, как зовут, где живёт. Подождал бы случая — в темноте, в толкотне, на войне многое случается.

Сказал ведь. Значит, скорее всего, рассказал и закрыл. Опасаться нечего, ну или почти нечего.

— Ирония, согласен, — выговорил я ровно. — Хорошо, что мы теперь по одну сторону, иначе пришлось бы прямо здесь и сейчас, через пять лет после тех событий, устраивать побоище. А я, признаться, устал, и побоище это было бы для нас обоих не очень приятным.

Лейв чуть наклонил голову.

— Побоище никогда не поздно устроить, если за него хорошо платят, — сказал тихо.

— Наверное.

И снова замолчали.

Я сидел и смотрел в стену напротив, где висел тот гарпун с обломанным древком. Лейв смотрел в окно, забранное решёткой. За окном начинало светать, серая полоса по краю чёрного стекла стала шире. Где-то внизу, через два этажа, стукнули входной дверью. Потом проскрипели половицы коридора.

Шаги остановились у нашей двери хозяйской поступью. Дверь отворилась и вошёл Вальмонте.

Я поднялся.

— Сиди, — буркнул он. — Держи.

Он протянул мне кожаный мешочек, перетянутый шнурком. Я взял, в ладонь лёг с увесистостью. Я ослабил шнур и заглянул внутрь — монеты лежали ровными столбиками, золото отливало тёплым светом, у каждой монетки прослеживалась свежая чеканка. Высыпал на ладонь верхний столбик и пересчитал глазами. Пятёрка. Проверил вторую горсть, затем третью. Пятнадцать итого.

— Всё, — сказал я.

— Так и должно быть, — отозвался Вальмонте без улыбки. — Слушай дальше. К полудню у тебя в кузне будут двое моих и человек от Иль-Примо. Заберут всё, что успеешь сделать к этому часу. Корабли к этому моменту встанут на рейд, и больше тянуть нельзя. Ясно?

— Ясно. Постараюсь выжать максимум.

— Не геройствуй, парень. Сделай столько, сколько сделаешь хорошо. Один годный болт лучше трёх кривых.

Я кивнул.

Лейв со своего кресла подал голос.

— Магистр, один вопрос.

Вальмонте повернулся к нему.

— Допустим, я попал точно в цель. Под пластину, в шов, куда надо. А он, — Лейв чуть приподнял подбородок, имея в виду зверя за тремя стенами и проливом, — даже не дрогнет. Чешуя выдержит. Что тогда?

Вальмонте глянул на меня тяжело.

— Брок, мой ветеран, — сказал Вальмонте Лейву, не отрывая от меня глаз, — за этого парня поручился головой. Кай сам говорит, что сработает. Я в железе не разбираюсь, но в людях разбираюсь. Когда мастер так говорит, как он говорит, я ему верю. Этот вариант про «не дрогнет» мы сегодня в расчёт не берём. Так, кузнец?

Я подумал секунду.

Видел я брюхо зверя через Камень. Видел плиту, шов, питающий канал. Знал, как Хагалаз грызёт хитин, как Кеназ выгрызает дыру в плотной ткани, как Уруз держит заряд до контакта. На бумаге всё сходилось, в голове сходилось. На двух образцах, что я нёс сейчас за пазухой, контур лёг ровно.

Но никаких испытаний не было — ни на куске чешуи, ни на болванке, ни на чём. Я сделал по чертежу из видения, по своему расчёту и творческой воле. И послать это в шкуру духовного лорда без проверки — рискованный шаг.

— Сработает, — сказал. — Я делал так, как нужно. Внутри я в этом уверен.

Вальмонте кивнул.

— Но, — добавил я.

Магистр поднял бровь.

— Жизнь редко даёт идеальные гарантии, магистр. Если оружие не сработает, если Лейв попадёт точно туда, куда надо, а зверь не дрогнет, и я ошибся в чём-то, чего сам не вижу, я верну деньги. Возьму немного за время и всё. Остальное вернётся в кошель Гильдии. Тестов мы не делали. Я, по сути, продаю вам кота в мешке.

Лейв коротко фыркнул, словно одобряя.

Вальмонте чуть прищурился.

— Кота в мешке? — переспросил он.

— Поговорка с севера. Бывает, что нечестный торговец на ярмарке продаёт под видом поросёнка полудохлую кошку в мешке. Снаружи мешок шевелится, человек платит, приносит домой, развязывает, а там кошка еле живая кошка. Вот это называется «купить кота в мешке». Когда платишь за вещь, не проверив её.

— Дохлых кошек нам не нужно, — сказал Вальмонте без улыбки, но плечи у него на мгновение опустились. Видно, что он напрягся сильнее, чем хотел показать. — Пусть духи, или кто там этим заведует, сделают так, чтобы оружие оказалось тем самым. И тогда выиграют все.

Он помолчал, потом продолжил тише, словно говорил уже больше с собой:

— Если возьмём ядро, у Иль-Примо в руках окажется тяжёлая монета. Этой монетой можно играть на нескольких столах сразу. Можно зажать королевскому флоту глотку. Условие простое: не уберёте паруса из пролива, ядро мы расколем у вас на глазах, и старик ваш на троне останется доживать своё в обычном порядке. Можно торговать ядром с Каганатом против Альдории, или с Альдорией против Каганата, если они опять перегрызутся. Можно положить его в подвал Цитадели и сидеть на нём сто лет, как наседка. Эта штука, парень, способна перевернуть исход войны. От твоего железа зависит больше, чем ты, может быть, готов на себе тащить.

Я молча кивнул.

Слышать такое в момент, когда у тебя в коробе лежат два болта с тонкой коркой льда, не очень помогает работать. Я отметил это в голове и отложил подальше — эмоциям сейчас места нет, эмоции потом, когда партию сдам и за пояс мешочек заткну поплотнее. Сейчас одно: дойти до кузни и закончить переделку.

— Магистр, — сказал я. — Если ничего срочного больше нет, я пойду. Времени мало.

— Иди, — отозвался Вальмонте и махнул рукой к двери, и в жесте было видно, что он сам хочет, чтобы я уже шёл.

Он кивнул, не настаивая. Я обернулся к Лейву, который так и сидел в кресле, спокойно положив руки на подлокотники.

— Рад знакомству, — сказал ему.

Лейв улыбнулся, и на этот раз улыбка вышла теплее.

— Взаимно, Кай.

Я взял короб со стола, проверил рукой через тряпицу, что оба болта лежат как положено, и вышел в коридор.

Лестница вниз показалась длиннее, чем была на самом деле. Ступени стёртые, под подошвами поскрипывало. У конторки писарь уже не сидел. В прихожей пахло маслом для оружия и угольной пылью с улицы.

Я потянул входную дверь на себя и вышел на воздух.

На крыльце всё так же топтались охотники. Тот, что с трубкой, теперь сидел на ступеньке, а сидевший раньше стоял. Двое других пристроились ниже, у фонаря, и говорили вполголоса. Меня заметили все сразу, как заметил бы любой охотник чужое движение. Разговор оборвался. Тот, что с трубкой, проводил меня глазами молча, а двое у фонаря наклонили друг к другу головы и зашептались.

Прошёл мимо них, не оборачиваясь.

Улица за пределами двора жила другой жизнью — не такой, как пятнадцать минут назад. Если по дороге к Гильдии я слышал отдельных людей, отдельные шаги, отдельные крики, то теперь это сложилось в общий гул. Гул шёл снизу, от порта, и сверху, от Цитадели, и сходился на уровне средних ярусов, где я и стоял.

По соседней улочке протопал отряд в кольчугах. Мимо меня, не глядя, прошёл человек с двумя вёдрами кипятка на коромысле, спешил куда-то вверх. У стены чужого дома сидела женщина, прижимая к груди узел, и что-то быстро говорила ребёнку лет шести, тот молчал и смотрел в землю. Из распахнутой двери харчевни вывалились двое мужиков, один помогал другому идти, у того по рукаву расплывалось тёмное — выглядело как кровь, но вряд ли конечно, скорее всего вино. Кто-то и в такое время делает то, что умеет делать лучше всего.