Системный Кузнец XIII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 30

— Говоришь ты, — шепнула. — Это всё твоя задумка. Я просто постою рядом.

— Сойдёт, — ответил я так же тихо, и мы вошли.

Зал был поменьше того, круглого, где меня когда-то судили. Не зал даже — переговорная. Длинный стол тёмного камня, кресла с высокими спинками. Жаровни по углам. И люди.

Иль-Примо — посередине, в своём неизменном белом фартуке поверх рубахи. По обе руки Совет: сухопарый Октавио и Сильвия с гладко зачёсанными волосами. Гора не было.

А напротив сидела делегация.

Алекс. Рыжий вихор ни с чем не спутаешь. Серый балахон он сменил на приличную тёмную куртку. Сцепил пальцы на столешнице, хмурый, упрямый. По бокам — двое целителей. Эти мне знакомы: светловолосая женщина с уставшими глазами и лысый, бледный, ну до того похожий на Ориана, что хоть смейся, только отмытого от южного загара. Оба были там, в круглом зале, когда меня вынимали из каморки.

И ещё один, кряжистый. В годах, седой, волосы зачёсаны назад, борода в две короткие косицы. Руки лежали на столе спокойно, и эти руки я прочёл прежде, чем он поднял на меня глаза. Ожоговые мозоли. Белёсые проплешины старых подпалин — от запястий и выше, туда, под закатанные рукава. Полумесяц шрама на предплечье. Такой остаётся, когда тебя прижмёт заготовкой к краю горна.

Кузнец из тех, кто у огня не год и не два — десятки лет.

Что-то в нём было от Брандта. Словно взяли Ржавого Беса, состарили, высушили да вытряхнули из него всю злость. Глаза не злые — тихие, усталые даже. Смотрел он на меня без задора — просто смотрел, как глядят на чужую поделку, прикидывая, чего она стоит.

Ну вот. Всё понятно. Алекс зря времени не терял — склянку свою уже показал, и кузнеца успели притащить. Шустро.

Я прошёл к центру зала. Эйра встала на полшага позади.

Иль-Примо поднялся.

— А, Кай! — старик махнул рукой, и в голосе его было что-то почти радостное. — Входи, входи. Ты очень вовремя.

— Грандмастер. — Я кивнул ему, потом остальным, по кругу. Делегация начала подниматься следом за стариком — видно, неприлично сидеть, когда он стоит. Следом за делегацией начали вставать и члены совета, картина получилась странной. — Мастера.

— Добрый день, — тихо сказала Эйра за моей спиной.

На Алекса я посмотрел отдельно. Тот взгляд выдержал — не отвёл глаз, не дёрнулся. Только желваки на скулах обозначились чуть резче.

— Садитесь, прошу, — Иль-Примо повёл ладонью над столом. — Все садитесь. Выслушаем.

Делегация и члены совета опустились обратно. Мы с Эйрой остались стоять — садиться я не стал, да и не хотелось. На ногах говорить проще.

Старик опёрся сухими пальцами о столешницу.

— Признаюсь, Кай, я ждал тебя. Сильно ждал. Был уверен, что первым с предложением по Спящему придёшь именно ты. — Он чуть наклонил голову. — И был удивлён, когда тебя опередили.

Я кивнул ещё раз, снова глянул на Алекса.

— Я мог быть первым, Грандмастер. Мог прийти даже не один, а вместе с ним. — Я повёл глазами в сторону рыжего. — Мы с Алексом давно знаем друг друга. Он талантливый целитель и алхимик, один из лучших, кого я встречал. И со своей идеей он сначала пришёл ко мне.

В зале стало тихо. Сильвия медленно повернула голову — сначала ко мне, потом к Алексу. Лысый целитель сложил пальцы домиком.

Иль-Примо поднял брови.

— Вот как. Отчего же ты отказался? — Он прищурился. — Раз ты пришёл отдельно и позже, иного вывода я сделать не могу.

Я посмотрел старику в глаза.

— А вы сами не понимаете причину, Грандмастер?

Пауза. Иль-Примо переглянулся с Октавио. Тот сжал губы в нитку. Потом взгляд старика ушёл на Алекса — мрачного, неподвижного — и вернулся ко мне.

— Решение нравственного толка, надо полагать, — проговорил он медленно.

— Так и есть.

Седой кузнец коротко фыркнул — то ли прыснул, то ли просто выдохнул через нос — не разберёшь. Косицы бороды качнулись. На меня он при этом не смотрел — смотрел куда-то в стол, и по лицу его невозможно было понять, что это: насмешка над моим чистоплюйством или что-то другое.

— Вопрос этот имеет место быть, — сказал Иль-Примо, не дав тишине загустеть. — Он трудный. И именно его мы сейчас и обсуждаем с Советом и с мастерами. — Старик повёл ладонью в сторону седого. — К слову. Ты, верно, не знаком. Мастер Раньеро, с южных горнов. Сорок два года у огня. Когда тридцать лет назад треснула опорная плита Третьего Великого Горна, и никто не брался её варить на живом жаре — потому что глушить Горн нельзя, он остывает раз в столетие — Раньеро проработал в жерле одиннадцать дней. Сменщики выгорали за полдня. Он остался один и довёл шов до конца.

— После того и оглох на левое ухо, — спокойно добавил Раньеро, не поднимая глаз. Голос у него был под стать рукам — низкий, прокалённый. — Говорите громче, молодой мастер, коли что важное скажете.

— Учту, — ответил я.

Хм. Одиннадцать дней в жерле работающего Горна. Это не похвальба и не легенда для подмастерьев — такое не выдумывают, такое видно по коже. Понятно, почему именно его позвали. Если Совет решит ковать носитель для дряни Алекса, нужен кузнец, способный работать с материалами высшего порядка. И вот он сидит. Уже здесь.

— Остальных, полагаю, ты знаешь, — продолжил Иль-Примо. — Старшие Целители Духа.

— Знаю. — Я кивнул женщине и лысому. — Спасибо, что представили, Грандмастер.

Иль-Примо откашлялся в кулак. Сел обратно в кресло, положил руки на подлокотники и разом подобрался. Светский тон кончился, это было видно по глазам.

— Что ж. Раз ты здесь, Кай, и раз ты отказал своему товарищу… — он чуть подался вперёд, и взгляд его стал тем самым, цепким, каким он когда-то рассматривал трещину в моей заготовке, — следует ли понимать, что у тебя есть иной вариант? Другое сонное оружие против Кальцифер-Тхуна?

— Есть, Грандмастер, — сказал я. — Но прежде я хотел бы сказать пару слов о том, что предлагает Алекс.

— Риски нам известны, мастер Кай, — Октавио даже не дал мне закончить вдох. Голос ровный, размеренный. — Мы взвесили их все. Как взвесили и то, насколько действенным может оказаться это средство. Возвращаться к началу спора нет нужды.

Я помолчал, глядя на него. Опять этот мужик включил свой гонор. Ладно. Не время беситься. Спокойно.

— При всём уважении, мастер Октавио, я не уверен, что хоть кто-то из присутствующих понимает до конца, о чём речь. — Я обвёл взглядом стол. — Никто из вас не был свидетелем тех событий, включая Алекса.

Рыжий дёрнулся, но смолчал.

— Никто из вас не видел, что такое Чёрная Гниль на самом деле. Не видел Мать Глубин. А это существо пострашнее отдельно взятого духовного лорда. Барон Каменного Предела погиб, пытаясь её уничтожить. В руках у него было оружие, какого тот край не знал ни до, ни после — говорю это честно, без ложной самопохвалы. И он умер, лишь ранив тварь. — Я говорил негромко, но в зале было так тихо, что хватало. Видел, что Раньери тоже все прекрасно слышал, не смотря на глухоту, о которой он сказал — А дальше начали умирать люди. Сначала кашель. Потом чернеют жилы. Потом человек гниёт заживо на глазах, и зубы у него выпадают в миску с похлёбкой. Зараза ушла в колодцы, в воду, в землю. Я сам застал не всё, но я знаю, чем это кончается. И я видел вот что: эта дрянь так перестроила ядро Матери Глубин, что его было почти невозможно уничтожить. Скверна не просто гасит жизнь — она встраивается. И мы понятия не имеем, что будет, когда эта хворь поступит в тело существа настолько высокого порядка, как Кальцифер-Тхун. В тело, которое дышит в ваши Великие Горны.

Я перевёл дыхание.

— Поэтому я считаю, что это оружие нельзя даже рассматривать, каким бы действенным оно ни казалось на первый взгляд.

— И всё же, — Октавио сухо постучал пальцем по столу, — сидящие здесь — далеко не глупцы, мастер. Мы прекрасно понимаем риски. Но понимаем и другое: под этой крышей собраны сильнейшие Целители Духа материка и островов. Заразу, которую в вашем Пределе, судя по всему, так и не научились лечить за годы, здешний подмастерье, — кивок в сторону Алекса, — купировал за несколько дней. Благодаря ресурсам Грандмастера и школе Цитадели. Так что я прошу вас взвешивать слова, когда вы сомневаетесь, что Совет осознаёт угрозу.