Системный Кузнец XIII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 17

Она наклонилась к торцу седьмой болванки и прищурилась. Прошла пальцами по едва заметной сетке.

— Вижу. Не замечала раньше.

— Я тоже не сразу научился.

Она хмыкнула и помолчала, потом ткнула меня локтем в бок коротко.

— Хотела бы я с тобой больше ковать, чтобы учиться у тебя.

— Будем, куда денемся.

Я улыбнулся.

— Только знай — ты у меня тоже кое-чему научишься. Я в металле слышу то, чего ты не слышишь.

— Не сомневаюсь даже.

Ульф у горна, услышав про ковку, уже взялся за рукоять мехов. Угли у него под рукой ожили, пошли краснеть от нижнего ряда вверх. Зверёк перебежал с великановой ладони на плечо, оттуда на стропило над горном и устроился там, свесив хвост.

Я положил первую болванку в горн, на горячую точку, рядом с воздуходувом. Эйра следила, как я её укладываю и поворачиваю.

— Зачем под этим углом?

— Чтобы прогрев пошёл от ребра внутрь равномерно. Если положить плашмя, верх перегреется раньше, чем середина дойдёт.

Подсыпал щепоть «Пепельного флюса» Арно прямо на металл. Тёмно-серая пыль на красном железе тут же зашипела, дала тонкий пахучий дым с нотой жжёного дуба и серы.

— Флюс лежит сверху, потому что мне нужно, чтобы он работал на пограничье воздуха и металла. Если кинуть в горн снизу, под угли, половина уйдёт в трубу зря, а так он сходит вниз по болванке и стягивает с поверхности всё лишнее. Я делал до этого во время ковки, но подумал, что на этапе нагрева будет не лишним его тоже использовать.

Эйра кивнула, не отрывая глаз.

Подождал. Болванка прошла малиновый, потом тёмно-вишнёвый, потом ровно вишнёвый. Кивнул Ульфу, и тот сбавил темп мехов. Достал клещами, перенёс на наковальню.

Великан перехватил тяжёлый молот, я взял средний. Встали по двум сторонам наковальни.

— Первый удар мой, по центру. Сажаю заготовку. Дальше Ульф протягивает по длине, я веду грань.

Ударил. Молот сел с тем особым кратким звоном, какой даёт амальгама «Жароупор» по болванке высокой плотности, словно ударили в маленький колокол. По металлу пошла светлая волна, и под ней проступило то, что и должно проступить — чистое тело без раковин.

Ульф пошёл протяжкой, ровными тяжёлыми ударами через раз. Я вёл грань, поворачивая болванку клещами после каждой пары его ударов.

— Видишь, угол наконечника я держу как? Это новая геометрия. По идее, это даёт прирост пробития, но риск разрушения вырастает тоже немного. Штука в том, что игра стоит свеч. Для зверя такого ранга риск приемлем, потому что без дополнительного пробития мы вообще не пробьём чешую.

Эйра кивнула, тонкими движениями повторяя в воздухе угол, который я держал.

— И хвостовик короче, чем у обычных болтов.

— Короче. Центр тяжести смещён на пол-ладони вперёд. Иначе у Лейва в воздухе пойдёт болтанка.

Подкинул на наковальню вторую щепоть флюса в горячую часть. Пошёл едкий пар, я отвёл лицо, выдохнул через нос. Эйра отступила на полшага, прикрыла нижнюю часть лица рукавом, но глаза от работы не отвела.

— Флюс кладу второй раз, потому что после первого прогрева верхний слой уже расщепил серу, а вторая порция собирает то, что вылезло на новую поверхность под молотом. Если поленишься, под рунами потом пойдут раковины и выкрошится контур.

— Поняла.

Ульф вёл протяжку как часы. Я переворачивал заготовку, направлял удары на грань, подсыпая флюс. Отвёл клещами в горн на второй прогрев. Эйра следила за каждым движением. Время от времени я ловил краем глаза, как у неё подрагивают пальцы правой руки, будто она держала невидимый молот, и тот ходил у неё с моим в одном ритме. Раз или два я услышал, как она едва слышно проговаривает себе под нос: «вишнёвый, потом флюс, дальше грань вот так, а затем поворот». Запоминала, видимо, повторяя вслух.

В углу под навесом потрескивали угли. Над крышей мастерской уплывал дым через каменный дымоход в стене Цитадели. Зверёк на стропиле тихо посвистывал в такт ударам. Город за стенами Цитадели шумел низким гулом, в котором мешались беготня по улочкам, звон сбора по дворам, да крик глашатаев на верхней площади. Но у нас под навесом всё это было где-то далеко, за слоем чёрного базальта.

Когда заготовка вышла из второго прогрева, я перенёс её обратно на наковальню и взялся за дело сам. Ульф отступил, опершись на рукоять кувалды, и стал смотреть.

Поднял средний молот, затем прицелился. В этот момент вошёл в Нижний Котёл и потянул оттуда узкую тёплую нитку. Огонь поднялся по правому предплечью, дошёл до запястья и остановился у пальцев. Земля поднялась снизу и встретилась с Огнём в плечевом суставе. Под кожей у меня прошла короткая дрожь, мышцы стали тяжелее, и в той же секунде слилось то и другое в плотный поток.

Опустил молот, и в момент касания вылил Магму в металл через обух.

Болванка отозвалась тёплым звоном. Поверхность дрогнула волной, какую глазами не увидишь, разве что почувствуешь через клещи. Тело будущего болта стянулось внутрь, плотность пошла вверх, и микроструктура легла так, как мне нужно.

Ударил ещё раз, и ещё, ведя поток ровно. На каждом ударе металл садился под молот мягче и плотнее, и угол наконечника я держал теми же пятьюдесятью пятью градусами.

Когда поднял глаза, Эйра стояла, чуть приоткрыв рот.

— Что ты сейчас сделал?

— Вливание Магмы. Огонь и Земля вместе, через ударный импульс. Уплотняет металл изнутри за счёт того, что части металла садятся ближе друг к другу. Болт станет тяжелее на ощущение, но не на вес.

— Это вообще можно повторить?

— Можно, если в тебе уживаются обе стихии. Воздуха в тебе больше, и с ним свои возможности, я бы сам поучился.

Ульф у горна закивал большой головой и проговорил с тихим восторгом, будто открывал тайну:

— Кай — волшебник.

Эйра тихо рассмеялась.

— И вправду волшебник.

— Не прибедняйся. Видел, как ты грань тянула Воздухом. Я бы так не сумел.

— У меня всё через ветер. Через жар напрямую, как у тебя, никогда не выйдет, мне дорога не туда.

— Ты, может, ещё не дошла до края своих способов. Каналы у нас открываются медленно, и иногда то, что казалось чужим, оказывается своим. Я думал, что у меня один Огонь, а потом нашёл Землю, потом Лёд. Каждый раз сперва казалось, что это не моё.

Она помолчала и кивнула.

Закалил, сделал отпуск, прогрел заготовку до тёмно-вишнёвого и медленно остудил её в сухом песке.

Вытер руки тряпицей, отёр пот со лба тыльной стороной ладони. Зачерпнул ковшом из бочки у стены, выпил залпом, зачерпнул ещё. Подал ковш Ульфу, тот отложил кувалду, принял двумя руками, выпил так же залпом, потом ещё раз.

Посмотрел на Эйру.

— Ну вот. Теперь твоя очередь.

Она дёрнулась, будто я толкнул её в плечо.

— Моя?

— Твоя. Болванку я тебе отложил, она лучшая из мешка. Куй так, как чувствуешь, не как я. Не буду тебя поправлять. Этот болт твой — какой выйдет, такой выйдет. Если бы тебя сегодня тут не было, его бы не было вообще. Так что лучше с твоим почерком, чем без него.

— Кай.

— Иди.

Она посмотрела на меня прямым взглядом, и я понял, что прямой взгляд у неё бывает в двух случаях — когда злится и когда боится показать, что значит для неё то, что сейчас сказано.

— Только поглядывай иногда. Не критикуй. Просто если увидишь, что я ухожу в сторону, скажи слово и направь. Когда рядом мастер, я не такая дура, чтобы отказываться от ориентира.

— Поглядывать буду.

Внутри я уже решил, что не вмешаюсь, если только она не пойдёт прямо в брак. Болт её, и почерк её. Если выйдет хуже моего, Лейв всё равно бросит. Если выйдет лучше, тем и хвала.

Эйра подошла к стойке у верстака, где лежали молоты с амальгамой. Взяла средний, повернула обухом туда-сюда, опустила. Взяла лёгкий, подержала дольше, чуть качнула кистью. Вернула на стойку. Снова взяла средний, переложила хват ближе к обуху.

— Этот.

Ульф уже отошёл от горна, плеснул себе на ладони воды из ковша и отёр лицо. Привалился к стене, давая отдых плечам.