Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон - Страница 6

Я стараюсь не злиться из-за этого, стараюсь не мечтать оказаться тем ребенком в семье, который не страдает от хронической боли и слабой соединительной ткани, но порой эта горечь все равно подступает к горлу.

— Расслабься, в последнее время с моими суставами все отлично, — отмахиваюсь я. — Но приятно знать, что в таком случае ты мне не поможешь. Ты ужасный человек.

Он пожимает плечами, совершенно не задетый оскорблением.

— Мы оба и так это знали.

Разобравшись с этим вопросом, Окли осторожно берет меня под локоть и поворачивает к бару.

— Давай выпьем и найдем Дева. Он наверняка где-то здесь.

Я едва не падаю лицом вперед, запнувшись на ровном месте. Если бы Окли меня не держал, я бы рухнула — причем основательно — от одного упоминания этого имени.

— Дева? — переспрашиваю я, поморщившись от того, как высоко взлетает мой голос. Я прочищаю горло и уточняю: — Дев Андерсон? Он здесь?

Если бы Окли смотрел на меня, а не разглядывал симпатичную блондинку, он непременно заметил бы мою панику.

Я не видела лучшего друга брата семь месяцев. А наша последняя встреча? Скажем так, все пошло совсем не так, как я ожидала, и мне до сих пор ужасно стыдно.

— Конечно, он здесь, — отвечает Окли, пока мы локтями прокладываем себе путь к барной стойке. — SecDark спонсирует его команду.

— Точно. — Я это знала. Просто… забыла. А под «забыла» я подразумеваю, что на самом деле понятия не имела. — Но я… я думала, вы спонсируете другую команду.

Не может быть, чтобы я совершенно ничего не замечала. Возможно, я слежу за «Формулой-1» не так пристально, как за другими видами спорта, но все-таки знаю, что там происходит. И слишком хорошо знаю все, что касается Дева — мальчика, в которого была по уши влюблена почти все детство.

Окли кряхтит и поднимает руку, подзывая бармена, что я принимаю за подтверждение.

— Сначала мы сотрудничали с Deschamp, но Argonaut покорил руководство своей вечной патриотической чушью в духе «все американское — самое лучшее». Так что да, в прошлом году мы перешли к ним. Правда, в этом сезоне Argonaut еще ни разу не поднимался на подиум, поэтому пока непонятно, оказалось ли это партнерство удачнее.

Я киваю, пытаясь осмыслить всю полученную информацию, но мой мозг уже переключился в режим тревоги. Глаза сами начинают обшаривать огромный зал в поисках Дева. Я знала, что могу случайно столкнуться с ним на гонке в эти выходные, и готовилась к такой возможности, но сейчас чувствую себя так, будто меня заманили в ловушку.

Окли продолжает сыпать гоночной статистикой, но я почти перестаю его слушать. Все это я и так уже слышала. Он способен говорить о подобных вещах бесконечно. Обычно я добросовестно его слушаю, потому что я замечательная сестра… а еще потому, что мне самой это интересно, как бы ни было неприятно ему в этом признаваться.

Но сейчас я лишь притворяюсь, что слежу за разговором, и время от времени что-то невнятно произношу, когда момент кажется подходящим. Однако, заметив в толпе знакомую фигуру, продолжать спектакль я уже не могу.

Фирменная улыбка Дева, та самая, которую он никогда не пытается скрыть, озаряет весь зал. Клянусь, его лицо создано исключительно для улыбки, а темная щетина на четко очерченной челюсти лишь делает ее еще ярче. Мне не раз попадались видео в рекомендациях, где его неизменно называли обладателем лучшей улыбки во всем паддоке, и я не могу с этим поспорить. Никто из гонщиков — ни прошлых, ни нынешних и, вероятно, даже будущих — не умеет так легко заражать окружающих своим весельем, как Дев. Остальным до него далеко.

В детстве мы редко видели его без широкой улыбки, и с тех пор ничего не изменилось. Кажется, любые тревоги от него просто отскакивают. Не то чтобы он ни к чему не относился серьезно — иначе не добился бы таких высот в карьере, — просто Дев обладает невероятной способностью находить светлую сторону, какой бы мрачной ни казалась ситуация.

Не будь его оптимизма, я вряд ли пережила бы самые тяжелые годы своей юности, когда ненавидела собственное тело за то, что оно мешало мне заниматься тем, чего я хотела больше всего на свете. Возможно, я приписываю ему слишком большую заслугу, но его улыбка и ободряющие слова действительно многое изменили.

При виде него мое сердце, как всегда, начинает колотиться, только сегодня к этому добавляется тошнота от волнения. Он выглядит… хорошо. Очень хорошо. Даже лучше, чем я помнила, хотя в моих воспоминаниях он всегда предстает в самом выгодном свете.

С того места, где я стою, его профиль виден идеально. Иссиня-черные волосы коротко подстрижены по бокам и оставлены длиннее сверху. Пряди вьются и падают ему на лоб, создавая ту небрежную укладку, которая кажется тщательно продуманной, хотя, скорее всего, появляется из-за его привычки постоянно запускать пальцы в волосы. А этот смокинг… Ни один мужчина не должен настолько хорошо выглядеть в нем, однако многие, и я в том числе, с куда большим удовольствием посмотрели бы на него и его широкие плечи без этого костюма.

Хотя, судя по тому, что я слышала, женщины в последнее время не выстраиваются в очередь за подобной привилегией, да и мне не следует об этом думать. И вовсе не потому, что, по распространившемуся в интернете слуху, он лечится от ИППП, а потому, что для меня он под строжайшим запретом. Наш поцелуй — тайна, которую я намерена унести с собой в могилу.

— О, вот и он.

Голос Окли прерывает мои почти непристойные мысли и возвращает меня к действительности. Краем глаза я замечаю, что он смотрит туда же, куда и я.

— Пойдем поздороваемся.

— Что? — срывается с моих губ.

— Ты ведь вообще меня не слушала, да?

Он протягивает мне бокал шампанского, который каким-то волшебным образом появился вместе с «Олд фэшеном», уже пригубленным им, пока я глазела на его лучшего друга.

— Я заметил Дева. Хочу поговорить с ним, пока на меня не налетело мое начальство.

Окли хватает меня за плечо и подталкивает вперед, прежде чем я успеваю понять, что происходит.

Но одно я понимаю совершенно точно: я совсем не готова снова увидеть Дева Андерсона.

ГЛАВА 4

Дев

Я влип. Влип по-крупному.

Казалось бы, куда уж сильнее, чем пять минут назад, но это именно так.

Потому что с появлением Уиллоу мне конец. И, к сожалению, вовсе не в приятном смысле.

Надо уходить с вечеринки. Другого выхода нет, потому что, если она заметит меня раньше, чем я успею взять себя в руки, я… Даже не знаю, что сделаю, но точно ничего хорошего, разумного или полезного для восстановления своей репутации.

Я понимаю, что должен развернуться и со всех ног свалить отсюда, но никак не могу отвести от нее взгляд.

На другом конце зала она озирается по сторонам, и ее хрупкие плечи напрягаются, пока она ищет знакомое лицо среди множества гостей. Будь я посмелее — смешно, учитывая, что я зарабатываю на жизнь, гоняя по трассе со скоростью больше трехсот километров в час, — подошел бы поздороваться, сказал бы, как рад снова ее видеть, и предложил принести выпить. Вот только в моем нынешнем состоянии приветствие, скорее всего, прозвучало бы так:

— Какого хрена ты здесь делаешь?

К счастью, я трус, поэтому остаюсь стоять на месте, не сводя с нее глаз.

На ней платье до самого пола, которое держится на таких тонких бретельках, что я мог бы сорвать их одним легким движением. Ткань слегка провисает у декольте, подчеркивая мягкий изгиб ее груди, и пусть природа не слишком щедро одарила ее в этом плане, моим рукам очень понравилось то, что они почувствовали, когда мне выпала честь прикоснуться к ней. Я скольжу взглядом по струящемуся голубому шелку до плавного изгиба ее бедер, представляя, как собрал бы платье у нее на талии, как в прошлый раз, когда мы…

Черт. Твою мать. Сейчас мне нельзя думать о ней в таком ключе. Хотя нет, мне вообще нельзя так о ней думать. Я уже усвоил этот урок. Мы все усвоили, потому что видели, чем закончилась связь Уиллоу с другим другом Окли. Ничем хорошим.