Кодекс Магических Зверей X (СИ) - Сорокин Александр Сергеевич - Страница 43

— Спасибо за помощь, Терон, — произнёс я, поднимаясь.

— Это тебе спасибо, — помощник вытер ладони о штаны и улыбнулся. — Я с таким целителем прежде не работал и, если честно, многому научился.

— Езжай уже, — Хальвес махнул рукой. — Я тут справлюсь.

Услышав голоса, Ларк открыл глаза, оттолкнулся от стены и, наклонившись, хлопнул бронебруса по спине. Брумиш тут же распахнул веки и нехотя поднялся. В следующее мгновение мы толкнули створки и, выйдя во двор, неспешно двинулись к стоявшей у сарая телеге. Толстошкур переминался в оглоблях, а возница подтягивал ремень сбруи, что-то бормоча себе под нос. Заметив нас, он затянул пряжку и прищурился.

— Вас, что-ли, в Отверженных везти?

— Ага, — отозвался я.

— Тогда лезьте с задка. К передку не суйтесь, там доска треснула.

Что-то тихо проворчав, дядя подхватил бронебруса под грудь и брюхо, завалил его на доски и, упёршись ладонями, влез на задок телеги. Повозка тут же просела и жалобно скрипнула. Я передал Ларку спящего Люмина и, взобравшись, забрал ушастого обратно, следом одним движением запрыгнул Крох и сразу улёгся рядом.

Возница щёлкнул языком, колёса провернулись, и повозка покатила к воротам. Привалившись спиной к борту, я уложил на бёдра Люмина, и последнее, что запомнил, как двухвостый прижался к моему боку.

Глава 19

Разомкнув веки, я уставился в потолок, не понимая, как оказался в своей спальне. Сквозь окно в комнату вовсю пробивался яркий солнечный свет. Я хотел прикрыться от него правой рукой, но она не послушалась — затекла от локтя до кончиков пальцев, так что пришлось медленно, через силу разминать кулак. Пока к пальцам под колючее покалывание возвращалась чувствительность, мысли наконец прояснились, и в памяти один за другим стали всплывать обрывки минувшей ночи: скрип колёс, давивший на лопатки жёсткий борт телеги, тёплый бок Кроха и голос Ларка, велевший пойти спать.

Приподнявшись на локте, я осмотрелся и тихо выругался, коря себя за то, что завалился в постель не раздеваясь. Рубаха была сплошь покрыта бурыми пятнами, штаны выглядели немногим лучше, а сапоги оставили на чистом одеяле грязные разводы. Вдобавок от ткани тянуло дымом, кровью и серебряным раствором, который, казалось, въелся даже в кожу. Нужно срочно как следует помыться, всё перестирать и надеть чистую одежду.

Спустив ноги на пол, я растёр ладонями лицо и огляделся в поисках зверей, но комната пустовала. На их ночное присутствие намекали лишь глубокая вмятина на чёрной лежанке Кроха, сбитая к дальнему краю подушка в корзине Люмина да пара пёрышек, оставшихся на малиновом бархате насеста. Похоже, вся троица тихонько выбралась наружу. Надо же, какие молодцы — дали мне выспаться.

Поднявшись, я вышел в коридор, мимоходом заглянул в главный зал и, никого не заметив, направился на кухню. Там тоже царила тишина, так что я толкнул заднюю дверь и вышел во двор. После полумрака комнат в глаза сразу плеснуло яркое солнце. Прищурившись, я приставил ладонь козырьком ко лбу и внимательно осмотрел участок. Вокруг не было ни единой живой души: у колодца стояло пустое ведро, грядки блестели от недавнего полива, а дверь лаборатории была приоткрыта на ладонь.

Ну и куда все подевались? Вряд ли ушли гулять, ведь в городе до сих пор опасно… Скорее всего, торчат сейчас у Ларка. Ладно, загляну к ним чуть позже — сперва осмотрю Велгара.

Распахнув створку загона, я двинулся к дальней секции. Разлёгшийся на свежей соломе разоритель лениво повёл ухом и, не поднимая головы с вытянутых лап, уставился на меня. Подойдя поближе, я опустился на корточки перед его массивной мордой и провёл рукой по широкому лбу.

— Доброе утро, здоровяк. Как себя чувствуешь? — улыбнувшись, спросил я.

Велгар тут же приподнялся, рыкнул и неожиданно ткнулся носом в мою грудь. От этого мощного толчка я мгновенно потерял равновесие и, взмахнув руками, шлёпнулся на пол. Зверь фыркнул, а затем, чуть пошевелив вытянутыми лапами, вновь уронил на них голову.

— Ну спасибо, — поднимаясь, я усмехнулся и принялся стряхивать солому со штанов. — Раз балуешься, значит, идёшь на поправку.

Вновь опустившись на корточки, я принялся за осмотр. На левом боку, посреди широкой проплешины, где недавно поблёскивали две язвы, выделялась молодая кожа, а по всей поверхности уже пробивались шерстинки. Ощупав конечности, я отметил, что трещины на подушечках затянулись, а кожа на них стала упругой. Да и залысины от кандалов уже почти скрылись под подросшей шерстью. Переместив ладонь выше, я медленно провёл ею от холки к крестцу и покачал головой: позвонки по-прежнему выпирали, хотя между ними наметилась тонкая прослойка мышц. Рёбра тоже легко прощупывались, но пальцы больше не проваливались в глубокие впадины.

Активировав восприятие, я увидел, что от ядра, заполненного маной примерно на треть, не тянулись голубые ниточки.

Судя по объёму, энергия от мяса и корма совсем недавно начала полностью оседать в сгустке. Выздоровление идёт быстрее, чем я рассчитывал — скоро ядро заполнится наполовину, и Велгар начнёт самостоятельно вырабатывать ману!

Раз такое дело с завтрашнего дня можно будет потихоньку выводить его во двор — короткие прогулки шагом помогут быстрее восстановить атрофированные мышцы.

— Ты большой молодец, — произнёс я, потрепав его между ушей.

Велгар прикрыл глаза, вытянул шею и, задрав голову, подставил горло. Я не мог не почесать его, и потому задержался в загоне ещё на несколько минут. Наконец поднявшись, я убедился, что воды в каменном корыте было достаточно и направился во двор.

Настало время всё-таки выяснить, где остальные. Обогнув загон, я окинул взглядом дядин участок и заметил компанию в беседке. Во главе стола, уплетая какое-то дымящееся блюдо, восседал Ларк, а напротив него трапезничала Мальвина — по правую руку от неё Хольц неторопливо резал мясо, тогда как слева Элиан, размахивая вилкой, что-то увлечённо доказывал старику.

Тем временем перед беседкой стоял весёлый бедлам: сверкая лоснящийся шерстью, Люмин наворачивал безумные круги по траве, пока Астик тенью следовал за ним по пятам. На очередном вираже ушастый резко затормозил, тут же развернулся на сто восемьдесят градусов и сиганул в противоположную сторону. Однако куницу провести не удалось — явно ожидая подобного финта, она мгновенно переложила курс и, настигнув хитреца, легонько вцепилась в его заднюю лапу. В тот же миг оба пушистым шоколадно-золотистым клубком покатились по траве, но тут же расцепились, встряхнулись и вновь припустили по кругу.

Над ними, хлопая четырьмя крыльями, кружила Адрия: малышка то низко опускалась, едва не задевая рожки Люмина, то резко взмывала вверх. Когда зайцелоп в очередной раз свернул не туда, кайрил возмущённо затрещала и указала правым верхним крылышком в противоположную сторону.

Лёжа у крыльца, Крох лениво наблюдал за мелкими, изредка дёргая чёрным хвостом. Чуть поодаль, привалившись боком к столбу беседки, дремал Грим, а рядом с ним на траве лежала аккуратно разложенная одежда ушастого. У колодца под солнцем нежился Брумиш, который всякий раз, когда мимо проносилась игривая парочка, фыркал и демонстративно переваливался на другой бок.

Заметив меня, Ларк махнул рукой над головой.

— О, проснулся! — гаркнул дядя на весь двор. — Садись жрать, на тебя тоже наготовили.

Я с улыбкой подошёл к беседке и, перешагнув через лавку, опустился на скамью рядом с Элианом.

— Доброе утро, — произнёс я, оглядев собравшихся.

— Какое утро, полдень давно, — фыркнул Ларк, пододвигая ко мне тарелку с мясом.

Резко повернувшись, Элиан едва не смахнул локтем свою кружку, но в последний момент придержал её ладонью.

— Эйден, я два дня с утра до темноты работаю! — выпалил он, и на его щеках проступил румянец. — Только на еду отвлекаюсь. Уже восемьсот порций сделал!

— Не шутишь? — я замер с вилкой в руке, посмотрев на парня.

— Ну… семьсот девяносто с чем-то, — парень смущённо потёр шею и опустил взгляд. — Последний десяток ещё не закончил.