Кодекс Магических Зверей X (СИ) - Сорокин Александр Сергеевич - Страница 26

«Ладно, ничего непоправимого не случилось, — успокоил он себя. — Прорыв только начался, и этот оборванец вполне может сдохнуть без моего участия — где-нибудь под завалом или в пасти первой встречной твари. А если всё-таки выживет… Что ж, у меня ещё будет шанс довести дело до конца».

Глава 12

Глядя на бок ревуна, который больше не поднимался, я сжал кулаки. Как же так? Прорыв угрожает всему Ауруму, а они бросили ревуна на убой, выставив против крылатой твари всего одного зверя А-класса! Где остальные сильнейшие звери? Неужели здесь тоже все думают только о себе? Скольким нужно погибнуть, чтобы до верхушки наконец дошло, что пора действовать?

Мой поток мыслей оборвали сопение стражников и стон за моей спиной.

Принесли. Еще один.

Я резко обернулся и шагнул к столу, на который мужчины опускали очередного пациента. Сколько ещё их будет? И всех ли я смогу вытащить с того света? Лицо застыло каменной маской. Паника и злость раненому не помогут, так что я загнал эмоции поглубже и принялся за осмотр.

Поперёк лопатки зверя тянулась рваная борозда, забитая пеплом и каменной крошкой, а левое ухо висело на тонком лоскуте кожи. Хозяин, немолодой стражник с обмотанной тряпицей кистью, в попытке обхватить морду питомца навалился на стол, загородив мне свет. Однако Крох мгновенно поднялся и, вклинившись между мужчиной и краем досок, рыкнул. Стражник тут же отпрянул и попятился, растерянно вытирая пальцы о штанину.

— Не мешайте, — бросил я и, оттянув губу зверя, влил в пасть болеутоляющее.

Едва пациент расслабился, я вытащил с помощью щипцов крупные осколки камней, вымыл пепел с крошками серебряным раствором и подровнял ножом края кожи. Посыпая рану кровохлёбкой, следил, чтобы порошок покрывал только сочащуюся поверхность, а когда накладывал швы, намеренно оставлял промежутки для оттока сукровицы. На повисшем ухе пришлось освежить рваные края, скрепить разорванный хрящ и стянуть кожу в два ряда. В конце обработал обе раны и покрыл их герметиком.

— Две полосы, — произнес я Терону и огляделся.

Пока я возился у стола, притащили и уложили на сено восемь зверей.

— Тьяр, уносите его, — произнёс я мужчинам, как только помощник нарисовал полосы. — И подавайте следующих. В первую очередь — тяжёлых!

— Принял! — тут же отозвался мужчина.

Они с Ольвом подхватили прооперированного зверя и понесли его на сено. Терон тем временем принялся заливать инструменты серебряным раствором, протирая их и раскладывая на чистой тряпице.

Уложив пациента, мужчины подхватили следующего и потащили его к столу. Не отставая ни на шаг от бурой туши, двигался перепуганный хозяин, на ходу вдавливая кулак куда-то в пах питомца. Едва они опустили зверя на столешницу, стражник отнял руку, и из глубины раны сильными толчками тут же хлынула алая кровь. Сквозь пульсирующую струю, заливающую доски, я увидел развороченное бедро. Кожа вместе с подкожной клетчаткой отошла широким лоскутом, обнажив багровые мышечные пучки и разорванную бедренную артерию.

— Я всю дорогу давил, — хозяин выдохнул, тряся рукой.

— И правильно делали, — отозвался я, оценивая ситуацию.

Мой взгляд метнулся к жгутам, но я тут же отбросил эту мысль. Край раны находился слишком высоко, у паха — петлю не на чем зафиксировать.

Забив рану тканью, я сквозь неё нащупал упругий тяж и с силой прижал его к бедренной кости. Алый фонтан из-под моих пальцев сразу иссяк.

— Терон, быстро смени меня! — рявкнул я и, схватив его ладонь, направил её поверх своей. — Чувствуешь кость? Теперь держи и не отпускай, пока не скажу.

— Целитель, — Терон склонился к моему уху и зашептал: — Его же не донесут… Давайте я нарисую крест, и вы возьмете следующего, там же ещё семеро леж…

Я медленно повернул голову и взглянул в его глаза, отчего помощник осёкся на полуслове и, стиснув зубы, опёрся свободной рукой о стол. Убедившись, что он надёжно зафиксировал сосуд, я аккуратно вытащил свои пальцы и, приподняв губу зверя, прижал десну. Белое пятно исчезло только на три-четыре счёта — кровопотеря огромная. Залив в пасть болеутоляющий отвар, я быстро оценил остальные показатели. Пульс частый, нитевидный, но ровный, дыхание поверхностное, без хрипов. Плохо, однако далеко не безнадёжно благодаря тому, что хозяин не растерялся по дороге.

Перевязать бы сосуд, вот только оборванные концы сократились и втянулись глубоко в толщу мышц, ближе к паху. Вслепую их оттуда не вытащить, а чтобы добраться, придётся расслаивать мышечные пласты и копаться в ране не меньше часа. Этого времени у меня нет — на соломе ждут другие пациенты.

Откинув лоскут кожи в сторону, я щедро полил обнажённые мышцы серебряным раствором и принялся лихорадочно вытаскивать из глубины раны комья земли, сено и слипшиеся клочья шерсти, вытирая пальцы о ткань. Мутная жидкость быстро стекла на столешницу, налилась грязной лужей и, перевалив за край, закапала на пол. Закончив, я промыл рану ещё раз и бросил:

— Вытащи тряпку.

Терон убрал ладонь, рывком вытащив окровавленную ткань. Кровь тут же вновь ударила фонтаном, но я, прицелившись, щедро посыпал эту струю порошком Каменной корки и, придавив рану чистой тряпицей, досчитал до десяти. Под пальцами наконец схватилась плотная пробка. Кровотечение прекратилось. Уложив лоскут кожи на место, я туго обмотал бедро полоской ткани, захватив витками сустав и закрепив повязку на крупе, чтобы она не сползла в дороге. Зашивать не стал — в тылу всё равно распустят.

— Рисуй две полосы, — отчеканил я помощнику и повернулся к Тьяру. — Найди носильщиков. Бегом!

Стражник сглотнул и выскочил за дверь, едва не сбив плечом одного из щитоносцев. С крыльца донёсся крик, требующий найти Ворна, и почти сразу Тьяр ворвался обратно, ведя за собой четверых мужчин с двумя носилками.

— Гунар, — представился один из них, кряжистый стражник. — Ворн нас к вам приставил. Будем таскать раненых до второй линии, а там телегами их доставят до тыла.

— Вы только говорите, как класть пациентов, — добавил белобрысый, косясь на столешницу. — А то у нас один зверь истёк кровью на полпути.

— Этого бедром кверху, на повязку не наваливайте, — я показал ладонью, а когда они подхватили зверя, придержал Гунара за локоть. — Пусть целителям в тылу передадут, что кровь остановлена порошком Каменной корки, но сосуд не перевязан. Пробка выдержит давление три часа, не дольше.

— Принял, — ответил тот.

Проводив их взглядом, я быстро обработал раствором столешницу и руки, после чего кивнул Ольву на солому. Следующим на столе оказался зверь с зияющей рваной раной скакательного сустава. Кожа была рассечена до кости, обнажая сухожильные тяжи, забитые грязью. После трех промываний сустава из межсухожильных щелей перестал выходить мелкий каменный сор. Однако зашивать рану частыми стежками я все равно не стал. Слишком велика вероятность, что грязь осталась глубоко внутри — это непременно вызовет нагноение, и зверь останется хромым до конца дней. А потому я ограничился редкими стежками, лишь слегка сведя края кожи.

— В тылу пусть туго не перевязывают, — предупредил я носильщика, пока Терон рисовал на лбу пациента две полосы.

Тот кивнул и, шевеля губами, вместе с напарником перенёс зверя на носилки. Все, что происходило дальше, слилось в бесконечною череду.

Очередному пациенту, с размозжённой передней лапой и вывернутыми когтями, я промыл рану серебряным раствором и тут же сыпанул пыльцу Шалфея. Затем быстро срезал торчащие роговые обломки, чтобы не впивались в плоть при транспортировке, и нанес на ложе герметик — до тыла дотянет, а там целители разберутся.

У следующего пациента я ощупал перебитую лапу. Убедившись, что обломки не проткнули кожу, влил ему в пасть болеутоляющий отвар, а когда мышцы зверя обмякли, вправил кость и нанёс пасту для фиксации переломов. Досчитав до сорока, надавил на подушечку под застывшим кольцом — белое пятно быстро пропало, значит, кровоток я не пережал.