Кодекс Магических Зверей X (СИ) - Сорокин Александр Сергеевич - Страница 17

— Что это? — спросил помощник, продолжая удерживать морду зверя.

— То, что даст ему шанс дожить до конца операции, — отозвался я и, достав отвар сонного листа, выдернул пробку зубами.

Полная доза усыпит зверя, вот только у пациента и так едва бьётся сердце. Добавлять к тяжёлой кровопотере ещё и угнетение дыхания я просто не могу.

Приняв решение, я влил в пасть на глаз половину отвара, а склянку с остатком поставил на настил, чтобы она была под рукой.

— Он может очнуться посреди работы, — предупредил я, вытягивая из баула кожаный намордник.

— Посреди?.. — Терон покосился на клыки и, сглотнув, всё же протянул руку. — Давайте, я надену.

Я передал помощнику намордник, после чего он накинул его на пасть зверя и, пока челюсти были расслаблены, пальцами вытянул язык наружу между боковыми зубами, чтобы тот не перекрыл дыхательные пути. Моей свободной ладони хватило, чтобы помочь удержать кожаный каркас спереди, пока Терон затягивал пряжку на затылке костолома. Следом я на всякий случай положил рядом дыхательные трубки, надеясь, что они не понадобятся.

Убедившись, что ремни намордника затянуты надежно, Терон бережно опустил голову костолома на настил и выпрямился.

— Возьми плащ за моей спиной, — произнёс я, продолжая удерживать рану локтем. — Разрежь его надвое и скатай в тугие валики.

Выхватив нож, Терон раскроил плотную ткань и скатал обе половины в жесткие жгуты.

— Теперь зверя нужно перевалить на спину, — произнёс я. — И подсунуть валики под бока, иначе туша завалится обратно.

Терон присел на колени у задней левой лапы зверя и, подведя ладони под круп костолома, с силой толкнул его от себя вверх. Пока тяжелая туша перекатывалась на хребет, я смещался следом, удерживая упор на ране. Зверь тут же начал заваливаться обратно — высокий костяной гребень мешал ему лечь ровно.

Удерживая тушу одной рукой, Терон мгновенно загнал первый жгут ткани под один бок зверя. Второй валик я подпихнул под другой, заклинив хребет между ними, и костолом наконец замер пузом вверх. Задние лапы помощник развёл в стороны, передние я подвернул к груди, и живот лёг ровно.

— Придерживай тряпицы, — произнёс я и потянулся за ножом.

Глава 8

Срезав слипшуюся от крови шерсть по краям борозд и вдоль всего живота, от рёберной дуги до паха, я стряхнул жёсткие волоски на настил и обильно обработал кожу серебряным раствором. Затем продезинфицировал ножи, ножницы, щипцы и иглу и разложил их на чистой тряпице.

— Скатай валик и перекрой им намокшие тряпки, — бросил я, кивнув на стопку ткани.

Пока он возился, я взял иглу, продел в неё нить и наклонился к ране зверя. Двумя стежками прихватив зажатый Тероном валик к коже по краям борозды, я затянул узлы, обрезал концы и подёргал — ткань держалась крепко. Помощник убрал руки и размял шею. Я же вновь обработал иглу, вдел в неё нить паучихи и отложил к остальным инструментам.

— Подставь руки, — велел я Терону, беря склянку с антисептиком. Обильно плеснув раствор на его ладони, строго добавил: — Разотри до локтей и ни за что больше не хватайся.

— Понял, — помощник кивнул, размазывая влагу по предплечьям.

Следом я наконец принялся обрабатывать свои руки. Вокруг надрывно кричали люди, лязгало железо, кто-то ревел от боли, но я заставил себя отгородиться от этого хаоса и, стряхнув с пальцев капли, взял нож с тряпицы.

— Сейчас надрежу кожу. Разведёшь края и будешь держать, — произнёс я.

— Долго?

— Пока не скажу «хватит».

Помощник кивнул и уставился на нож. Лезвие пошло вниз, рассекая слой за слоем: кожа, подкожная клетчатка, плотная белая полоска, где сходились мышцы, а затем — блестящая брюшина, которую я приподнял пальцами, чтобы не задеть кишку, и рассёк. Разрез получился длинным, от мечевидного отростка почти до пупка.

— Разводи, — бросил я.

Терон осторожно растянул края раны, и из открывшегося живота толчком выплеснулась скопившаяся внутри кровь, увлекая к разрезу петли кишечника. Я принялся промакивать полость, но уже к четвёртой тряпице понял: за то время, что уходит на очистку, натекает почти столько же. Это очень плохо…

Всплывавшие петли оказались розовыми и тёплыми, без подтёков и вспоротых стенок — кишечник цел, хоть в чём-то повезло. Ощупать каждую как следует получится попозже, когда остановлю кровотечение. Сейчас каждая потерянная минута может стоить ему жизни.

Смочив серебряным раствором широкий лоскут ткани, я укрыл им петли кишечника, оставив открытым лишь верхнюю часть разреза. Ладонь скользнула вглубь, под рёберную дугу — туда, куда проник коготь, и пальцы почти сразу легли на селезёнку. Осторожно скользя по капсуле, я нащупал место, где гладкая поверхность обрывалась глубоким провалом, и на секунду поверил, что смогу обойтись швом. Однако стоило подтянуть орган повыше и развернуть к свету, как надежда исчезла: коготь прошёл по воротам селезёнки, где в неё входили все главные сосуды. Зашивать нечего.

Сдвинув пальцы к основанию, я нащупал уходящую вглубь сосудистую ножку и крепко пережал её — толчки под ладонью сразу ослабли. Затем завёл вторую руку ниже, к основанию желудочно-селезёночной связки, где наткнулся на разорванную ткань и второй пульсирующий сосуд, из которого толчками вытекала кровь. Как только я пережал и его, полость наконец перестала наполняться.

— Значит, два источника, — я выдохнул.

В этот момент перед глазами развернулось сообщение Системы:

[Существо: Гребенчатый костолом]

[Класс: C]

[Ранг: 3]

[Состояние: Разрыв селезёнки в области сосудистых ворот, сохранение органа невозможно. Разрыв желудочно-селезёночной связки с повреждением сосуда. Острая кровопотеря (около пятой части объёма).]

[Рекомендованные действия: Удаление селезёнки с перевязкой сосудистой ножки. Перевязка повреждённого сосуда связки. Ушивание разорванной ткани]

После удаления селезёнки иммунитет зверя ослабнет, он будет быстрее выдыхаться при долгих нагрузках, но это сохранит ему жизнь.

Когда кто-то из стражников, пятясь, наступил сапогом на угол настила, лежавший рядом со мной Крох приподнял голову и рыкнул. Мужчина тут же отскочил, даже не обернувшись, а двухвостый опустил морду на лапы и уставился на меня сапфировыми глазами. Вдруг под воротником что-то зашевелилось. Я повёл плечами — возня прекратилась, кожу щекотно мазнуло пером, и меня будто обухом ударило: Адрия! Когда только малютка успела залезть под рубаху?

Впрочем, сейчас это совершенно неважно. На кону стоит жизнь, а чтобы начать шить, мне нужно освободить пальцы.

— Подержи край разреза одной рукой, — произнёс я Терону, — а вторую просунь вот сюда. Возьми пальцами то, что я сейчас держу, и крепко сожми.

Помощник побледнел, но подчинился. Осторожно, палец за пальцем, я передал ему ножку селезёнки, проследив, чтобы он пережал её ближе к хребту — у основания разорванного сосуда.

— Держи крепче, — бросил я.

Стиснув зубы, мужчина уставился в одну точку.

Так, медлить нельзя — Терон не сможет долго удерживать пучок сосудов. Начну с желудочно-селезёночной связки, там работы на пару минут.

Не выпуская повреждённый сосуд из левой руки, я взял иглу со вдетой нитью. На ощупь, под пальцами, провёл её сквозь ткани, зажал в кулаке и быстро сформировал петлю. Сдвинув левые пальцы чуть выше, я накинул нить на сосуд и затянул первый узел. Затем разжал хватку — нить выдержала, кровь больше не вытекала. Быстро осушив рану тряпицей, я замер, вглядываясь в место разрыва: не просочится ли капля? Но нет… всё оказалось в порядке.

Осталось зашить разорванную связку. Оставь я в этой соединительной плёнке дыру, и при первом же прыжке или быстром беге внутрь провалится петля кишечника. Края раны зажмут её, перекрыв кровоток, и тогда всего через сутки зверь погибнет в страшных муках, а хозяева так и не поймут, отчего.

Стежок за стежком я стянул края разорванной ткани, аккуратно обходя остальные сосуды, и, завязав последний узел, обрезал нить.