Граф Суворов. Книга 18 (СИ) - Шаман Иван - Страница 40

— Они словно на парад собрались или на похороны. С таким камуфляжем — на свои. И даже я это понимаю, — продолжала распаляться Мария.

— Это потому что ты умная, — хмыкнул я. — А они дурные. Но логика в этом есть, хоть и своя, кривоватая. Пойдём заканчивать, нужно отработать с принцами и брахманом, пока орденцы свои дела не закончили. Зал нам понадобится.

— Хочешь их чему-то научить? — без подсказок поняла первая жена.

— Именно. Мне нужно, чтобы они вернулись домой живыми, и желательно не на своих двоих, так что придётся поделиться парой секретов.

— А индусов ты в это посвящать не хочешь, — вслух высказала она мысль и кивнула сама себе. — Бомбу или пробой?

— Нет, второму они не научатся, это нужно обладать… стихией огня. Бомба им без надобности. Это я предпочитаю иметь про запас что-то кроме основного калибра, а они и обычными снарядами обойдутся. Ну или тесловскими, нужно будет им выдать некоторое количество.

— Для нас это дефицит, пока не научились производить свои нормально, — заметила Мария, и я невольно кивнул.

Не хотелось лезть в эту грязь, но уж очень они оказались эффективны. Я бы даже сказал, пугающе эффективны. В мире, где результат войн решают стальные монстры, плывущие по небесам, новые снаряды — теперь супероружие, которое невероятно сложно обуздать.

Первая же идея, высказанная Красновым, — больше брони. Мысль не новая и довольно простая. Если в боеголовке снаряда меньше взрывчатого вещества за счёт наличия биологического компонента, то его попадание можно купировать. Вот только следом за первым прилетит второй, пятый, десятый и так далее. И щит пробьёт, и броню снесёт, независимо от её толщины.

Вторая мысль, более чем логичная — не попадать под такие выстрелы. Взять расстоянием, высотой, малой заметностью. План рабочий, но на любой хитрый манёвр найдётся скоростной перехватчик с одной-единственной пушечкой, которая сделает всего один меткий выстрел — и на этом всё закончится.

Так что победила третья мысль — щиты и ПСО. Больше шестиствольных орудий, сбивающих любой снаряд на подлёте. Минусы у них понятные: на каждое отбитие такое орудие тратит от десяти до ста патронов. Боеприпасы уходят мгновенно, буквально испаряются, и по сухому весу атакующий всегда выигрывает. По этой причине второй и третий способы решили совместить. С кораблей сняли пару слоёв брони, заменив их керамикой, чтобы увеличить манёвренность.

А теперь эти клоуны решили отказаться от малозаметности в пользу активной обороны. Что сказать, может сработать. Хотя, скорее всего, нет. Так что придётся им выучить пару трюков.

— Так. Почему вас больше, чем нужно? — нахмурился я, когда в зал набилось полсотни членов ордена. — Ротные и заместители учат, остальным передают. Всё, свободны. Не заставляйте меня повторять.

К счастью, не пришлось, и большая часть учеников, повесив головы, потянулась из зала. И всё равно осталось человек двадцать. Пять руководителей, у каждого по три зама. Многовато, но тут уж ничего не поделать.

— Сегодня вы отсюда выйдете буквально с новым знанием, но для начала подготовка. Стандартная тренировка, растяжка, дыхание, подготовка к работе третьего глаза, — начал перечислять я, и парни с девушками без подсказок встали на длину вытянутой руки. После чего приступили к разминке.

Комплекс упражнений за последний год въелся всем на подкорку, так что не приходилось даже повторять. И когда с базой закончили, я приказал всем встать кругом, чтобы мой конструкт оказался в центре, и активировать третий глаз.

— Некоторые из вас должны были видеть резонансные завесы. В них нет ничего сложного, — сказал я, создав пресс и перед ним щит. — Два плоскостных конструкта при достаточном сжатии дают эффект размытия. Такие используются на приёмах для уединения важных особ или на совещаниях, когда другой возможности отгородиться от подчинённых нет. Ясно?

— Так точно, — почти хором ответили бойцы.

— В чём явный недостаток такой схемы для прикрытия? Андрей.

— Щит является непроницаемым конструктом и отражает радиоволны, не скрывая от радаров, — тут же ответил Пожарский.

— Именно, — кивнул я, довольный результатом. — Ещё? Пётр.

— Такой щит скрывает только с одной стороны и бесполезен для боя против нескольких врагов, — отбарабанил Жеглов.

— Да, молодцы оба. А ещё он не даёт тебе полноценной защиты и в случае попадания по щиту выдаёт твоё местоположение, даже если у противника нет специального оборудования, — для примера я достал из кармана заранее подобранный в саду камушек и положил поверх стены. — Вы его видите, а значит, и противник тоже видит. Как можно поломать эту схему? Елизавета.

— Направить щиты под углом, — бодро ответила Вяземская. — Чтобы снаряды рикошетило, а лучи радаров отражало в сторону.

— Неплохо. Если противник один, это даже сработает. А вот если их два и более, а вам щиты нужны именно для таких ситуаций, то уже проблематично, — покачал я ладонью, вслед за которой и конструкт тоже менял положение. — Даю подсказку. Естественная защита от радиационных волн — это не щит, а пресс.

— Но он же постоянно движется, потому и пресс, — нахмурился Андрей, а вот Пётр всё понял и ухмыльнулся.

— Его сиятельство просто слишком давно был кадетом, — заметил он на мой одобрительный кивок. — А потому забыл, что прессы получались вначале кривые, не ограниченные жёсткой структурой и… пористые. Не знаю, как по-другому сказать.

— Как губка, — предложил я, и Жеглов тут же кивнул.

Я создал под камушком пресс и развеял щит, после чего тот упал в конструкт и начал медленно погружаться.

— Как видите, снаряд проникает сквозь структуру, медленно, но уверенно. То же самое происходит с радиоволнами. Они не отражаются, а поглощаются, что делает радар на средней и большой высоте совершенно бесполезным. А вот на фоне земли вы будете видны идеальной пустой точкой.

— Но получается, что у нас два пресса, и один давит на другой, расходясь в стороны? Разве они не уничтожат друг друга? — уточнил Пожарский.

— Для этого и нужен контроль. Вы берёте пресс. Щит. И ещё один пресс.

Говоря это, я последовательно создавал конструкты, и давалось мне это ой как непросто, ведь я перестал использовать заёмную силу души. Больше того, когда я впервые использовал подобный конструкт в пустыне, было легче. А ведь это было лет пять назад?

— Пресс и щит создают пелену. Верхний пресс поглощает волны и замедляет снаряды, чтобы вы успели создать новый при прорыве, — пояснил я, показывая на практике. — Ну и самое последнее: учитывая сложную фигуру корабля, вы можете создавать несколько таких тройственных проекций, а можете одну сферическую, чтобы разом закрыть все свои проблемы.

— Легче уж сделать четыре, защитившись со всех сторон… — пробормотала Елизавета, с удивлением рассматривая мой конструкт. — Можно мне попробовать?

— Конечно, — кивнул я, с облегчением рассеивая все три слоя. Камушек без звука упал на густой, мягкий ковёр. — Только четыре будет мало. Ещё как минимум четыре нужны снизу и сверху под углами, чтобы не мешать работе двигателей и зонда разведчика, ведь вы будете ориентироваться при полёте только по его камерам.

— Можно подумать, что сферу держать проще, чем восемь конструктов, — тихо, почти неслышно буркнула Вяземская.

— Двадцать четыре, — поправил её Андрей. — В каждом по три, при размерах судна сто на двадцать на пятнадцать метров. Это двадцать четыре конструкта общей сложностью в семьсот двадцать тысяч квадратов…

— Ох… да, три проще, — после этих вычислений согласилась княжна. — Только я понятия не имею, как создавать сферический пресс. Да ещё с двумя дырами.

— Будто в этом проблема, — отмахнулся Жеглов. — Как потом «толчок» удержать, чтобы он превратился в маскировочную сферу? Мастер, а как у вас это получилось?

— Само собой, — с улыбкой ответил я. — Ты же помнишь, во время обучения у меня никак не получалось создавать щиты и диски. Зато пресс получился сам, когда на меня напал один из безликих, попробовав сожрать… Впрочем, вряд ли это кому-то интересно. Главное, что у меня получались прессы, и я ими бился как мог. Сужал до размера кулака, расширял в поле, удерживающее снайперские выстрелы. А потом уже и в сферу превратил. Что до толчка — эту технику я освоил едва ли не первой из круговых.