Граф Суворов. Книга 18 (СИ) - Шаман Иван - Страница 35

С этими мыслями я провёл почти неделю, пока формировался новый орден, пока шло снаряжение и утверждались списки. Турецкие товарищи не торопились с действиями — ни революционеры, ни официалы. Даже посол, отправленный в Османскую империю, докладывал лишь о незначительном прогрессе в налаживании диалога. Пока халиф не готов был к личному разговору. Чего-то ждал.

Ни разу за эту неделю мне не удалось вновь увидеть призрак Инги, и я уже начал сомневаться в себе, когда наконец лёгкий флаер с гербом королевского рода Индии приземлился в нашем воздушном порту. А через полчаса гости уже стояли на нашем пороге. Трое, включая моего знакомого. Все трое были в не слишком практичной национальной одежде, коротко стрижены и аккуратно причёсаны. Что для практиков из Индии не слишком характерно.

— Брахман Айо, — с улыбкой поприветствовал я его.

— Брахман Александр, — столь же тепло ответил он. — Вижу, государственные дела занимают всё твоё время.

— К сожалению, да. Заниматься саморазвитием в должной мере не получается, — лишь пожал я плечами. — Проходите в дом, не мокните.

— Благодарю, — улыбнулся Айо. — Но прежде позвольте познакомить вас с моими учениками. Принцы Бубур и Акбар.

— Приветствуем вас, ваше императорское величество, — с сильным акцентом, но на русском поздоровались со мной ученики брахмана.

— Рад приветствовать вас в России, — чуть склонился я в ответ. — Для вашего удобства вам выделят браслеты-переводчики.

— Нам бы хотелось попрактиковаться, — проговорил старший из них, Бубур. — К тому же мы не нравится использование китайской техники. Оно ложное.

— Он хотел сказать «опасное», — поправил ученика Айо, чей русский с последнего раза стал почти идеальным. — Китайская империя, как бы она себя ни называла, напирает на наши северные границы, и с этим тоже надо считаться.

— Ваши? — уточнил я, когда мы зашли в дом.

— Я последовал твоему совету и перестал отрекаться от этого мира, — с лёгкой улыбкой ответил он. — Теперь он мой, как и моя страна. И хоть цель моя не изменилась, я готов пересмотреть некоторые принципы.

— Да, по крайней мере, вторжения Пожирателя в этот мир больше можно не опасаться, — хмыкнул я, прекрасно понимая весь скепсис. — Прежде чем мы продолжим, мне хотелось бы понять, с кем я буду разговаривать: с принцами или с учениками.

— Как я уже сказал, я принял этот мир и ту Индию, которой она стала. Так что если ты замыслил зло, можешь не говорить со мной, — строго ответил Айо, а потом доброжелательно улыбнулся. — Но я знаю, что это не так. Всё, что ты решишь сказать мне, можешь говорить и при них.

— Всё? — на всякий случай уточнил я.

— Абсолютно. Они даже знают о нашем перерождении. Как и сами готовятся когда-нибудь отправиться во внетелесное путешествие, — уверенно сказал брахман, и я по-новому взглянул на принцев.

Одно дело, когда люди воспринимают тебя таким, какой ты есть, а совсем другое — когда тебе приходится вживаться в чужую шкуру и врать о своём происхождении. Хотя я уже долгие годы неразрывно связывал себя, свой дух и душу, и это тело, я до сих пор не был уверен, что действительно родился в нём.

— Хорошо, в таком случае не будем медлить. Для начала я хочу познакомить вас со своей семьёй, — кивнул я, и мы все вместе вошли в детскую. — Дорогие жёны, хочу вас представить индийским принцам и моему старому товарищу и сопернику…

— Сопернику? — выгнув бровь, уточнила Ангелина, когда я представил всех находящихся в комнате. — А почему я об этом не слышала? Когда это произошло?

— Пару лет назад, когда отец пытался приспособить меня для битвы в Семёрке, — уточнил я. — Перед катастрофой.

— Которую не предвидел даже я, — с печалью покачал головой Айо. — К счастью, она почти не задела нашу страну. Мы были слишком далеко от любой зоны прорыва твари и последствия начнём пожинать только в следующем году.

— Вы сейчас о нападении англичан? — холодно улыбаясь, спросила Мария.

То, что должно было быть встречей со старым знакомым, резко стало официальным визитом, а она к нему не готовилась, за что стрельнула в меня колючими глазками.

— Нет, это меньшая из наших проблем, но и с ней нужно что-то делать.

— Вы можете видеть будущее? — ошарашенно спросила лисонька.

— А вы нет? — не меньше Ангелины удивился Айо. — Вы уже начали развивать чакру третьего глаза, так что предвиденье вам доступно, просто пока в малой мере. Неясные сны, небольшие предчувствия, мимолётные образы…

— Это в любом случае не каждому дано. Нужен определённый врождённый талант, — сразу уточнил я. — Например, я лишь ощущаю опасность, её направление и степень угрозы. Правда, всегда и достаточно чётко.

— Для воина, коим является уважаемый брахман Александр, это куда важнее, чем неясные видения, которые можно истолковывать по-разному, — согласился Айо. — Но о развитии мы можем поговорить позже. Сначала я хотел бы познакомиться с вашими чудесными детьми… и их няней.

— Варвара, — холодно ответила монахиня, держащаяся рядом с Михаилом.

Едва брахман сделал шаг вперёд, плечи её напряглись, и она чуть сместилась в сторону, заслоняя собой ребёнка.

— Я не несу угрозы ни тебе, ни этому дитя. Не претендую на него или его будущее. И не стану проповедовать свою религию ни в какой мере, — показав пустые ладони, проговорил Айо. — Но, как и ты, я хотел бы стать учителем и наставником этих детей. Особенно его.

— Об этом даже речи не шло, — сухо проговорила Мария.

— Погоди, сестрёнка, я ещё не понимаю в чём дело, — остановила её Ангелина. — Чего вы все прицепились к моему сыну?

— Этого богатыря ждёт великое будущее, — не доходя до кровати, склонился Айо. — И пусть я буду вторым мудрецом, что преподнесёт ему свои дары.

Глава 14

— Вы все с ума посходили, — мрачно сказала Мария. — Если вы вдруг решили, что я отдам ему трон России, а не своему ребёнку!

— Что? Простите, нет! Ни о каком троне не может быть и речи. Он не станет правителем России, — быстро проговорил брахман. — Он будет куда большим.

— Но вы нам этого не расскажете, потому что иначе это не сбудется? — прищурившись, спросила Ангелина.

— Как было бы хорошо и прекрасно, если бы всё, что я вижу, рассеивалось как дым, стоит лишь об этом сказать. Тогда бы я вещал о грядущих бедах и катастрофах на каждом шагу, ни на секунду не замолкая, — со вздохом проговорил брахман. — Ваш сын будет великим примирителем, что объединит мир и успокоит бурлящие кровавые реки… которые прольёт ваш супруг.

— Ну вот… Ещё один человек говорит, что я превращаюсь в кровавого тирана… — вздохнул я, качая головой.

— И ты меня неверно понял. Возможно, моё знание вашего языка не такое точное, как мне бы хотелось. Пролить — не значит «хотеть» это сделать. Вынужденное действие от того не перестаёт быть, — попытался сформулировать Айо. — Но только так можно успокоить чудовище, а потому это должно быть исполнено.

— Прекрасно, просто прекрасно… — проговорила Мария, прикрыв глаза ладонью. — Если вы здесь закончили, будьте добры, покиньте детскую.

— Если ты не против, прежде я бы хотел взять с собой Яну, — не дожидаясь укора или разрешения, я шагнул к дочке. — Хочешь на ручки, котёнок?

— Ручки! — довольно ответила наша малышка, протянув ко мне свои розовые ладошки и даже притопывая от нетерпения.

Что скажешь, дети меня любили. Хоть и выражали это по-разному. То обслюнявят, то ухо попытаются откусить или оторвать, то нос им покажется лишним, то глаза недостаточно глубоко сидят и неплохо было бы вбить их ладошкой поглубже. В общем, детская любовь — штука суровая. Только чувство опасности и развитые рефлексы позволяли мне оставаться относительно целым.

— Мы будем в малом саду, — предупредил я, когда Яна начала увлечённо заглядывать мне в ухо, а там ведь сегодня даже тактического наушника не скрывалось.

Оставив остальных домочадцев, мы спустились в арабский сад, и сразу стало видно, что принцам в нём не слишком уютно. Всё же их воинственный сосед, Пакистан, в большинстве своём исповедовал именно ислам, а в украшении сада использовалось много арабской вязи и характерных узоров. Но когда я вопросительно поднял, бровь Айо лишь отмахнулся.